--------------------
 Проскочил по файл-эхе BOOK Fido: 31.10.2000 18:05
--------------------




 Vemor Vinge A DEEPNESS IN THE SKY 1999

 Перевод с английского М.Б. Левина

 ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

 Действие романа происходит через тысячи лет после наших дней. Связь с
современными языками и системами письменности весьма отдаленная. Замечу
только, что первый звук словосочетания Кенг Хо читается как "ч". (Эту
проблему отлично поняла бы Триксия Бонсол!)

 Посвящается Полу Андерсону

 Когда я учился писать научную фантастику, я видел много великих
образцов этого жанра, но никто не мог сравниться с Полом Андерсоном. Он
подарил миру сокровищницу чудесных, увлекательных рассказов - и продолжает
ее пополнять.
 И еще благодарен Полу и Карен Андерсон за гостеприимство, оказанное
одному молодому писателю-фантасту в 60-х годах.

 ПРОЛОГ

 Охота на этого Человека растянулась на восемь веков и сотни световых
лет. И поиск велся в такой тайне, что даже не все ищущие знали о нем.
Поначалу это были просто зашифрованные запросы, скрытые в радиопередачах. Но
шли десятилетия и века. Появлялись ниточки, интервью с товарищами Человека
по путешествиям, стрелки в десятки разных направлений: Человек в одиночку
направляется куда-то вдаль; Человек умер еще до того, как его стали искать;
Человек собрал флот и возвращается с войной.
 Время шло, и среди историй выделились наиболее правдоподобные.
Свидетельства бывали настолько достоверны, что отдельные корабли выходили из
графика и целые десятилетия тратили на поиск новых следов. Из-за отклонений
и задержек терялись целые состояния, но убытки несли немногие из самых
богатых торговых Семей, и они тайно списывались. Они были так богаты, а
поиски так важны, что колоссальные убытки почти ничего не значили. Ибо
область поисков сужалась: Человек путешествовал один - размытый след разных
личностей, цепочка разовых работ на мелких торговых судах, но он все ближе и
ближе шел к этому краю Людского Космоса. И вот область поиска сузилась до
ста световых лет, до пятидесяти, до двадцати - и до полудюжины звездных
систем.
 И наконец, охота на Человека сошлась на едином мире у края Людского
Космоса вблизи ядра галактики. Настало время, когда Сэмми счел оправданным
для окончания охоты направить целый флот. Ни команда, ни даже большинство
владельцев не знали истинной цели задания, но шансы окончить наконец поиск
были очень велики.
 И Сэмми высадился на Триленде. На этот раз капитану флота имело смысл
заняться мелочами: Сэмми был единственным во всем флоте, кто знал Человека
лично. Учитывая же теперешнюю популярность его флота в здешних местах, он
мог прорваться через любую бюрократическую чушь, если она возникнет.
 Вполне уважительные причины... Но Сэмми прибыл бы на планету в любом
случае, Я ждал, долго ждал, и вот скоро мы его возьмем.
 - Почему я должен помогать вам кого-то искать? Мамочку свою просите! -
Коротышка отступал в глубь своего кабинета. За ним была сантиметровая щелка
приоткрытой двери, и коротышка крепко ее захлопнул, но Сэмми успел заметить
испуганный детский глаз, подглядывающий за ними в щелку. Коротышка злобно
сверлил взглядом констеблей Лесничества, вошедших в здание перед Сэмми. -
Повторяю вам еще раз: мое дело - сеть! Если вы не можете найти там, чего
хотите, значит, я вам этого дать не могу!
 - Простите, - похлопал Сэмми по плечу ближайшего констебля. -
Извините...
 И он пробрался сквозь ряды своих защитников.
 Владелец кабинета видел, что к нему пробирается кто-то высокий, и
потянулся к своему столу. О Боже, если он грохнет свои сетевые базы данных,
они от него ничего не добьются!
 Но этот деятель застыл на полпути и ошеломленно уставился в лицо Сэмми.
 - Адмирал?
 - Капитан флота, с вашего разрешения.
 - Да, конечно! Мы вас каждый день по новостям смотрим. Прошу вас,
садитесь! Это вы - источник запроса?
 Манеры коротышки изменились - будто цветок раскрылся навстречу солнцу.
По всей видимости, среди местного населения Кенг Хо была больше популярна,
чем Лесничество. Через несколько секунд владелец - "частный следователь",
как он себя называл, - вытаскивал записи и запускал программы поиска.
 - Гм... у вас нет ни имени, ни хорошего описания внешности - только
вероятная дата прибытия. Так, Лесничество утверждает, что ваш человек стал
кем-то по имени Бидвел Дункан... - Он скользнул взглядом по молчаливым
констеблям и улыбнулся. - Они отлично умеют делать бессмысленные выводы из
недостаточной информации. В данном же случае... - он что-то сделал с
программами поиска, - Бидвел Дункан. Да, теперь, когда он ищется, я,
кажется, припоминаю, что вроде бы о нем слышал. Лет шестьдесят или сто назад
он создал себе довольно громкое имя.
 Эта фигура появилась из ниоткуда со скромными деньгами и потрясающей
способностью к саморекламе. За тридцать лет он приобрел поддержку нескольких
крупных корпораций и даже симпатии самого Лесничества.
 - Утверждается, что Дункан - человек с деньгами, но никак не борец за
свободу. Просто хотел тратить деньги по какому-то долгосрочному и безумному
плану. В чем был план? Он хотел... - Частный следователь поднял глаза от
бегущей перед ним информации. - Он хотел финансировать экспедицию к
Мигающей! Сэмми только кивнул.
 - Черт побери! Если бы ему удалось, экспедиция с Триленда была бы уже
на полпути. - Следователь замолчал на секунду, будто рассматривая такую
возможность, и вернулся к записям. - И вы знаете, ему почти удалось. Мир
вроде нашего сегодняшнего в попытках выйти к звездам обанкротился бы сразу.
Но шестьдесят лет назад на Триленд прилетел одиночный корабль Кенг Хо.
Конечно, они не собирались нарушать свое расписание, но кое-кто из
сторонников Дункана надеялся, что они нам помогут. Дункан к этой идее не
имел отношения совсем, он с Кенг Хо даже не стал говорить. И после этого
Бидвел Дункан сильно потерял доверие. И исчез с горизонта.
 Все это было в записях местного Лесничества на Триленде. Сэмми сказал:
 - Да. Нас интересует, где этот индивидуум находится в данный момент.
 Уже шестьдесят лет в солнечную систему Триленда не заходил ни один
межзвездный корабль. Он здесь!
 - А, так вы интересуетесь, нет ли у нас какой-то дополнительной
информации, которая может быть полезной даже после того, что случилось у нас
за последние три года?
 Сэмми подавил импульс взорваться. Чуть-чуть терпения - что это значит
по сравнению со столетиями ожидания?
 - Да, - ответил он с благосклонной рассудительностью. - Хорошо было бы
осмотреть все углы, как по-вашему?
 - Верно. И вы пришли туда, куда надо. Мне известно в этом городе такое,
за чем люди из Лесничества не дают себе труда следить. И я в самом деле хочу
вам помочь. - Он проглядывал какой-то сканирующий анализ, так что потерей
времени это нельзя было назвать. - Эти инопланетные послания по радио
изменят наш мир, и я хочу, чтобы мои дети...
 Тут следователь вдруг нахмурился.
 - Ха! Вы как раз упустили этого типа Бидвела, капитан флота. Видите? Он
уже десять лет как умер.
 Сэмми ничего не сказал, но, наверное, что-то в нем изменилось:
коротышка вздрогнул, встретившись с ним взглядом.
 - Й-йя сожалею, сэр.- Может быть, он что-то оставил? Завещание, к
примеру?
 Не может быть. Не теперь, когда я так близко! Но об этой возможности
Сэмми знал всегда. Во вселенной с куцым временем жизни и необъятными
расстояниями это было тривиальной угрозой.
 - Полагаю, мы заинтересованы в любых данных, которые могли остаться от
этого человека.
 Слова прозвучали очень бесцветно. "Во всяком случае, дело теперь можно
закрыть", - такова будет последняя елейная строчка сводки, составленной
каким-нибудь аналитиком разведки.
 Следователь защелкал клавишами и забормотал, обращаясь к своим
устройствам. Отдел Лесничества неохотно аттестовал его как одного из лучших
в городе, настолько хорошо распределившего ресурсы, что они не могли просто
конфисковать его оборудование, чтобы взять все, что у него есть. Он искренне
хотел помочь...
 - Может быть, и есть завещание, капитан флота, но в сети Грандвиля его
нет.
 - А в каком-нибудь другом городе? Тот факт, что Лесничество разделило
сети городов, предвещало Триленду очень нерадостное будущее.
 - Вообще-то нет. Видите ли, Дункан умер на одном из кладбищ св.
Ксупера-Нищего. На том, которое в Лоусиндере. Похоже, что монахи сохранили
его наследие. И я уверен, что они отдадут его в обмен на достойный вклад.
 Взгляд коротышки снова обратился на констеблей, и его лицо закаменело.
Может быть, он узнал старшего - комиссара "городской безопасности". Уж
эти-то точно могли порастрясти монахов без всякого вклада.
 Сэмми встал и поблагодарил частного следователя словами, которые ему
самому показались деревянными. Когда он встал и направился к двери, уводя
свой эскорт, следователь быстро вышел из-за стола и побежал за ним. Сэмми
вдруг понял, что коротышке не заплатили. И повернулся, испытывая невольную
симпатию к этому человеку. Его восхитила способность требовать свою плату
даже перед лицом столь недружественных полицейских.
 - Вот, - начал было Сэмми, - все, что я могу вам...
 - Нет-нет, - поднял руки коротышка. - Это не нужно. Но я хочу попросить
вас об одолжении. Видите ли, у меня большая семья, и детки - такие
талантливые, что таких больше и нет. Объединенная экспедиция не отправится с
Триленда еще по крайней мере несколько лет. Вы не могли бы, чтобы мои дети,
ну хоть один из них?..
 Сэмми склонил голову набок. Одолжения, ставящие под угрозу успех дела,
стоят очень дорого.
 - Мне очень жаль, сэр, - сказал он так мягко, как только мог. - Вашим
детям придется состязаться со всеми остальными. Заставьте их учиться в
колледже как следует. Пусть выберут те специальности, которые были заявлены.
Это даст им хорошие шансы.
 - Да, капитан флота! Это именно то одолжение, о котором я просил! Вы не
проследите... - Он глядел на Сэмми в упор, игнорируя всех остальных, - вы не
проследите, чтобы, им дали право учиться в колледже?
 - Разумеется. - Вот небольшое нарушение академических правил
поступления Самми никак не тревожило. До него дошло, что на самом деле хочет
сказать собеседник. - Сэр, это я вам гарантирую.
 - Спасибо! Спасибо! - Коротышка сунул в руку Сэмми визитную карточку. -
Здесь мое имя и данные. Я буду их все время обновлять. Прошу вас, не
забудьте!
 - Да, мистер, э-э, Бонсол. Я не забуду. Классическая сделка в стиле
Кенг Хо.
 Город нырнул вниз под флайер Лесничества. В Грандвиле было не больше
полумиллиона жителей, но они ютились в битком набитых рокочущих трущобах, и
воздух над ними дрожал от летнего жара. Вокруг на тысячи километров тянулись
лесные массивы первых поселенцев - девственная глушь земного типа.
 Флайер по крутой дуге метнулся в индиговое небо, устремляясь на юг. На
шефа "городской безопасности" Триленда, сидящего рядом, Сэмми не обращал
внимания - ни необходимости, ни желания быть дипломатичным у него не было.
Он простучал вызов связи к своему заместителю, и рапорт Киры Лизолет поплыл
у него перед глазами. Сум Дотран согласился на изменение расписания, и весь
флот пойдет к Мигающей.
 - Сэмми! - прорезался голос Киры на фоне авторапорта. - Как прошло?
 Кира Лизолет единственная во всем флоте, кроме него, знала истинную
цель экспедиции - охоту на Человека.
 - Я... - "Мы его потеряли, Кира". Эти слова Сэмми не мог заставить себя
произнести. - Смотри сама, Кира. Последние две тысячи секунд моих
полномочий. Я теперь направляюсь в Лоусин-дер... связать последний
разорванный конец.
 Пауза. Лизолет умела быстро просматривать указатели. Через секунду он
услышал, как она выругалась про себя.
 - Ладно... но свяжи этот конец наверняка, Сэмми. Бывали раньше случаи,
когда мы были уверены, что его потеряли.
 - Не так, как сейчас, Кира.
 - Я сказала: нужна абсолютная уверенность.
 В голосе женщины звучала сталь. Ее народ владел большой частью флота.
Один корабль принадлежал ей самой. Фактически во всей экспедиции она была
единственным из владельцев. В большинстве случаев это не создавало
затруднений. Кира Пен Лизолет была женщиной разумной почти во всех вопросах.
Этот как раз был исключением.
 - Я все проверю, Кира. Ты меня знаешь. - Сэмми вдруг осознал
присутствие главы безопасности Триленда рядом с собой - и вспомнил, что
случайно узнал секундой раньше. - Как там наверху?
 Ее ответ был в своем роде даже извинением.
 - Отлично. Я получила с верфей подтверждение отказов от претензий.
Сделки с промышленными лунами и астероидными шахтами выглядят солидно. Мы
продолжаем детальное планирование. Я все еще думаю, что успеем закончить
оборудование судов и комплектацию экипажей за триста мегасекунд. Ты же
знаешь, как яростно трилендеры хотят отхватить себе кусок от экспедиции.
 В ее голосе он услышал улыбку. Связь была зашифрованной, но она знала,
что на его конце шифратор не задействован намеренно. Триленд - Клиент, а в
будущем и Партнер по экспедиции, но пусть знают свое место.
 - Очень хорошо. Добавь туда такой пункт, если его еще там нет:
 "В связи с нашим желанием иметь в команде наилучших специалистов, мы
требуем от Лесничества открытого доступа в университет для всех, кто
проходит наши тесты, а не только для наследников Первых Поселенцев".
 - Конечно... - Секундная пауза, как раз чтобы посмотреть тексты. -
Владыче, как мы могли такое пропустить?
 Могли, потому что есть дураки, которых невозможно недооценить.
 Через тысячу секунд навстречу им вынырнул Лоусиндер. Это было почти на
тридцати градусах южной широты. Ледяная пустыня вокруг напоминала пейзаж
экваториального Триленда до Прибытия, пятьсот лет назад, когда Первые
Поселенцы еще не начали заполнять атмосферу тепличными газами и строить
уникальную структуру землеподобной экологии.
 Сам Лоусиндер находился в центре экстравагантной формы черного пятна -
результата пятисотлетнего действия "ядерно-чистого" ракетного топлива. Здесь
располагался самый большой наземный космопорт Триленда, но поблизости от
него город был таким же мрачным и трущобным, как и все прочие на этой
планете.
 Флайер перешел на винтовую тягу и зарокотал над городом, медленно
снижаясь. Солнце стояло у самого горизонта, и улицы почти погрузились в
сумерки. С каждым километром они казались все уже и уже. Оригинальные
строения сменились коробками, которые, похоже, когда-то были грузовыми
контейнерами. Сэмми угрюмо смотрел. Первые Поселенцы столетиями старались
создать красивый мир, теперь же он вырвался из-под контроля. В мирах с
искусственным земным ландшафтом это было общей проблемой.
 Существовало не меньше пяти методов безболезненно обеспечить конечный
успех терраформной деятельности, но если Первые Поселенцы и их Лесничества
не хотят принимать ни одного из них... что ж, тогда, быть может, не эта
цивилизация будет встречать его флот при возвращении. А вскорости ему
предстоит вести сердечную беседу с представителями правящего класса.
 Флайер Нырнул между коробчатыми домами, и мысли Сэмми вернулись к
настоящему. Ему вместе с громилами из Лесничества пришлось идти по
наполовину замерзшей слякоти. Штабеля одежды - пожертвования? - лежали в
беспорядке в коробках на ступенях здания, к которому они подходили. Громилы
обходили их тщательно. Процессия взошла на ступени и вошла внутрь.
 Смотритель кладбища, называвший себя Брат Песня, был стар, как смерть.
 - Бидвел Дункан? - спросил он. Глаза его скользнули мимо лица Сэмми -
его он не узнал, но что такое Лесничество, ему объяснять было излишне. -
Бидвел Дункан умер десять лет назад.
 Он лгал. Лгал!
 Сэмми оглядел захламленную комнату. Вдруг он почувствовал, что он так
опасен, что это превосходит даже самые дикие слухи на флоте.
 Прости меня Господь, но я от этого человека правды добьюсь любой ценой.
 Он поглядел на Брата Песню и попытался изобразить дружелюбную улыбку.
Очевидно, получилось не совсем, поскольку Брат Песня отступил на шаг.
 - Кладбище - это место, предназначенное, чтобы люди там умирали,
правда, Брат Песня?
 - Это место для всех, чтобы жить в природной полноте своего времени. И
все деньги, которые приносят нам, мы тратим на то, чтобы помочь тем, кто к
нам приходит.
 В извращенной ситуации Триленда примитивизм Брата Песни приобретал
жутковатый смысл. Он помогал самым больным из беднейших, насколько мог.
 Сэмми поднял руку:
 - Я пожертвую бюджет ста лет каждому из кладбищ вашего ордена... если
вы отведете меня к Бидвелу Дункану.
 - Я... - Брат Песня отступил еще на шаг и тяжело сел. Он почему-то
понимал, что Сэмми может исполнить обещанное. Может быть... Но старик поднял
глаза на Сэмми, и в глазах его читалось бесконечное упрямство. - Нет. Бидвел
Дункан десять лет назад умер.
 Сэмми пересек комнату, схватился за подлокотники кресла, где сидел
старик, и приблизил свое лицо к его глазам.
 - Ты знаешь людей, которые пришли со мной. Ты сомневаешься, что по
первому моему слову они разнесут твое кладбище по кускам? Ты сомневаешься,
что если мы не найдем здесь то, что я ищу, то же случится с каждым кладбищем
твоего ордена по всему этому миру?
 Ясно было, что Брат Песня не сомневается. Он знал, что такое
Лесничество. И все же Сэмми на миг испугался, что брат Песня пойдет и на
это.
 И мне тогда придется сделать то, что я должен сделать.
 Старик вдруг съежился, беззвучно зарыдав.
 Сэмми отодвинулся от кресла. Прошло несколько секунд. Старик перестал
плакать и с трудом поднялся. Он не посмотрел на Сэмми, не сделал жеста, он
просто вышел из комнаты шаркающей походкой.
 Сэмми и его свита пошли за ним, вытянувшись цепочкой по длинному
коридору. Там жил ужас. И самое гнетущее - это не тусклые лампочки, и не
потеки на стенах, и не грязный протертый пол. Вдоль всего коридора на
диванах и в креслах на колесиках сидели люди. Сидели и смотрели... в никуда.
Сэмми сперва подумал, что у них скорлупки, и зрение их далеко отсюда, быть
может, в каком-то общем воображении. В конце концов некоторые ведь из них
что-то говорили, другие постоянно и сложно жестикулировали. И тут он заметил
на стене знаки, нанесенные краской. Простой отслаивающийся материал - и
больше здесь смотреть было не на что. А у сидящих в холле людей глаза были
невооруженные - и пустые.
 Сэмми подошел поближе к Брату Песне. Старик разговаривал на ходу сам с
собой, но в словах его был смысл. Он говорил о Человеке.
 - Бидвел Дункан не был добрым человеком. Не таким, который может
понравиться с самого начала... и особенно с самого начала. Он сказал, что
был когда-то богат, но нам не принес ничего. Первые тридцать лет, пока я был
молод, он работал усерднее нас всех. Не было для него работы ни слишком
грязной, ни слишком тяжелой. Но у него для каждого было недоброе слово. Он
издевался над каждым. Он мог просидеть с пациентом последнюю ночь его жизни,
а потом фыркать и хихикать.
 Брат Песня говорил в прошедшем времени, но Сэмми почти сразу понял, что
монах не пытается его ни в чем убедить. Он даже не сам с собой говорил - это
было как надгробное слово для человека, который очень скоро умрет.
 - А потом проходили годы, и он, как и мы, остальные, мог все делать все
меньше и меньше. Он говорил о своих врагах, о том, что они убьют его, если
найдут. И смеялся, когда мы предлагали его спрятать. В конце концов от него
осталась одна только злобность, да и та бессловесная.
 Брат Песня остановился перед большой дверью. Над ней висел цветастый
веселый плакат:
 В КОМНАТУ СОЛНЦА.
 - Дункан будет среди тех, кто смотрит на закат. Но монах не открыл
дверь. Он стоял, опустив голову, в общем, путь к двери не преграждая.
 Сэмми начал обходить его вокруг, потом остановился и сказал:
 - Плата, о которой я говорил. Она будет переведена на счет вашего
ордена.
 Старик не поднял глаз, только плюнул Сэмми на китель, повернулся и
зашаркал прочь, проталкиваясь мимо констеблей.
 Сэмми отвернулся и потянул механический замок.
 - Сэр? - Это его окликнул комиссар городской безопасности.
Полицейский-бюрократ подошел поближе и тихо произнес: - Э-гм, мы бы не
хотели быть вашим эскортом, сэр. Надо было на эту работу поставить ваших
людей.
 Ничего себе!
 - Согласен, комиссар. Так почему вы не дали мне их взять с собой?
 - Это было не мое решение. Я думаю, они считали, что констебли будут
более благоразумны. - Полицейский отвернулся. - Послушайте, капитан флота!
Мы знаем, что вы, Кенг Хо, давно таите обиду.
 Сэмми кивнул, хотя эта истина касалась скорее цивилизаций-Клиентов, чем
отдельных лиц. Полицейский наконец-то посмотрел ему прямо в глаза.
 - Ладно, мы взялись сотрудничать. Мы гарантировали, что никакие
сведения о вашем поиске не просочатся... к его предмету. Но убирать этого
парня для вас мы не будем. Мы отвернемся, будем смотреть в сторону, и вас не
остановим. Но делать его для вас мы не будем.
 - А! - Сэмми попытался себе представить, где именно в пантеоне
высокоморальных героев будет место этого человека. - Отлично, комиссар. Мне
только и требуется, чтобы вы не становились у меня на дороге. А делом я могу
заняться сам.
 Полицейский коротко кивнул, отступил на шаг и не пошел за Сэмми, когда
тот открыл дверь "в комнату солнца".
 Воздух был холодным и затхлым - все же лучше, чем влажная духота
коридора. Сэмми начал спуск по темной лестнице. Он все еще был в здании, но
уже не в такой степени. Когда-то это был выход, ведущий на уровень улиц.
Теперь он был загорожен стенками из пластиковых листов, как затененный
внутренний дворик.
 Что, если он вроде тех развалин в холле?
 Они напомнили Сэмми людей, которые пережили возможности медицинской
поддержки. Или оказались жертвами безумных экспериментов. Разум погибал по
частям. Возможность такого конца он никогда всерьез не учитывал, но
теперь...
 Он дошел до конца лестницы. За углом был намек на дневной свет. Сэмми
вытер губы тыльной стороной ладони и долго стоял неподвижно.
 Давай!
 Он пошел вперед и оказался в большой комнате. Она была похожа на
стоянку для машин, но сверху полупрозрачные пластиковые плиты. Нагрева здесь
не было, и холод задувал в щели пластика. Несколько сильно закутанных фигур
сидели в креслах на открытом месте. Они не смотрели никуда конкретно;
некоторые вообще глядели в серый камень наружной стены.
 Все это Сэмми едва отметил. В дальнем конце комнаты низко спускался
наклонной колонной солнечный луч сквозь прозрачный - или" выломанный -
участок крыши. И в середине этого луча сидел только один человек.
 Сэмми медленно пересек комнату, не отрывая глаз от фигуры, окрашенной
золотом и багрянцем заката. В лице сидевшего прослеживалось расовое сходство
с высшими Семьями Кенг Хо, но Сэмми этого лица не помнил. Не важно - Человек
мог сменить лицо уже давным-давно. Кроме того, у Сэмми в кармане был
определитель ДНК и образец истинного кода ДНК Человека.
 Тот был закутан в одеяло, на голове у него была вязаная шапочка. Он не
шевелился, но, казалось, он на что-то смотрел. Смотрел на закат.
 Это он. Убеждение возникло без рационального обдумывания, как наитие.
Он. Может быть, неполный, но это он.
 Сэмми взял разболтанное кресло и сел лицом к фигуре, освещенной лучом.
Прошла сотня секунд. Две сотни. Последние лучи заката угасали. Взор человека
остался пуст, но он отреагировал на упавший на лицо холод. Голова его
повернулась - он как бы пытался оглядеться, и, кажется, заметил посетителя.
Сэмми повернулся так, что его лицо осветилось закатным небом. У того,
другого, что-то мелькнуло в глазах - недоумение, всплываю щие из глубины
воспоминания. Вдруг руки Человека выскочили из-под одеяла и дернулись к лицу
Сэмми, как когтистые лапы.
 - Ты!
 - Да, сэр. Я.
 Поиски восьми веко" закончились.
 Человек неловко поежился в кресле на колесах, поправляя одеяла.
Несколько секунд он сидел молча, когда же он заговорил, в его словах была
ненависть.
 - Я знал, что твоя... порода не оставит меня в покое и все еще меня
ищет. Я финансировал этот дурацкий культ Ксупер, но я всегда знал... что
этого может быть недостаточно. - Он снова пошевелился в кресле. В его глазах
появился блеск, которого Сэмми в старые дни не видел. - Можешь ничего не
говорить. Каждая Семья немного отстегнула. Может, даже на каждом корабле
Кенг Хо есть член экипажа, который меня высматривает. Он не имел понятия о
масштабе поиска, который позволил в конце концов его найти.
 - Мы не хотим причинять вам вреда, сэр. Человек коротко рассмеялся, но
спорить не стал, хотя и ни капельки не поверил.
 - Просто мне не повезло, что агентом на Триленд послали тебя. У тебя
хватило ума меня найти. Они должны были бы использовать тебя получше, Сэмми.
Тебе полагалось бы уже быть капитаном флота или выше, а не наемным убийцей
на побегушках. - Он снова шевельнулся и потянулся рукой вниз, будто почесать
ягодицу. Что с ним такое? Геморрой? Рак? О владыче, спорить могу, он сидит
на бластере! Он все эти годы был готов, и теперь там у него под одеялом
бластер.
 Сэмми с серьезным видом наклонился вперед. Человек водил его, как рыбу
на леске. Может быть, по-другому он вообще не станет разговаривать.
 - Значит, нам наконец повезло, сэр. Я лично полагал, что вы можете
оказаться здесь ради Мигающей звезды.
 Подозрительное копание в одеялах наконец стихло. Лицо Человека
пересекла ехидная улыбка.
 - Она всего в пятидесяти световых годах отсюда, Сэмми. Самая близкая к
Людскому Космосу астрофизическая загадка. И вы, слабаки из Кенг Хо, туда
даже не сунулись, Св. Прибыль - больше ничем ваша порода не интересуется. -
Он махнул правой рукой - дескать, что с вас возьмешь, - а левая ушла глубже
под одеяла. - Но, в конце концов, вся человеческая раса ничуть не лучше.
Восемь тысяч лет телескопических наблюдений и два занюханных зонда - вот и
все их любопытство. Я думал, что на таком расстоянии, быть может, смогу
сколотить людей в экспедицию. И может, что-нибудь нашел бы там, на краю. А
когда бы я вернулся...
 В его глазах снова заструился тот же странный блеск. Он так долго думал
о невозможном, что эти мысли его съели. Он стал сумасшедшим.
 Но долг перед сумасшедшим - все равно долг.
 Сэмми придвинулся чуть ближе.
 - Вы могли это сделать. Я знаю, что здесь проходил звездолет, когда
"Бидвел Дункан" был на вершине своего влияния.
 - Это была Кенг Хо. Гадская ваша Кенг Хо! Я ваш прах отряхнул от ног
своих!
 Левая рука уже больше ничего не нашаривала. Очевидно, нашла, что
искала.
 Сэмми протянул руку и коснулся левого локтя Человека. Это не было
насилие, это было подтверждение... и просьба еще немного подождать.
 - Фам, есть причина отправиться к Мигающей. Причина даже по стандартам
Кенг Хо.
 - Да?
 Сэмми не знал, было тут дело в его прикосновении, или в словах, или в
имени, много сот лет не слышанном, - но что-то ненадолго заставило старика
сидеть и слушать.
 - Три года назад, когда мы все еще укрепляли здесь позиции, трилендеры
приняли передачу из окрестностей Мигающей. Искровое радио, какое могла бы
изобрести погибшая цивилизация, полностью забывшая свою технологию. Мы
раскинули собственные антенные поля и провели анализ. Передача была похожа
на ручной код Морзе, если не считать, что руки человека и инстинкты человека
не могут создать такой ритм.
 У старика открылся и закрылся рот, но он не сразу сказал:
 - Не может быть.
 Сэмми почувствовал, что улыбается.
 - Странно слышать такие слова от вас, сэр.
 Снова молчание, и голова Человека склонилась вниз.
 - Главный выигрыш... - донеслись наконец слова. - Джек-пот. Я пропустил
его всего на шестьдесят лет. А вы, загнав меня сюда... теперь вы заберете
все.
 Рука его все еще оставалась под одеялом, но он сам обмяк, наклонившись
вперед, потерпев поражение от того, что увидел это поражение внутренним
взором.
 - Сэр, из нас многие... - (Это еще слабо сказано.), - вас искали. Вы
сделали так, что вас очень тяжело было найти, и по очень старым причинам
поиски приходилось скрывать. Но мы не желали вам вреда. Мы хотели вас найти,
чтобы... - "Возместить убытки? просить прощения?" Сэмми не мог найти слов, и
все они не передавали правды до конца. В конце концов Человек сам тогда был
неправ. И надо говорить о настоящем. - Для нас будет большая честь, если вы
отправитесь с нами к Мигающей.
 - Никогда. Я больше не Кенг Хо.
 Сэмми всегда тщательно следил за состоянием своих кораблей. И сейчас...
что ж, стоит попробовать.
 - Я на Триленд прибыл не автономным рейсом, сэр. У меня флот.
 Собеседник несколько ошалел.
 - Флот?
 Он не мог не заинтересоваться. Старые рефлексы не умирают до конца.
 - Он на ближнем рейде, сэр, но сейчас виден из Лоусиндера. Желаете
посмотреть?
 Старик только пожал плечами, но обе руки его были разжаты и лежали на
коленях.
 - Позвольте вам его показать.
 В пластике была прорублена дверь всего в нескольких метрах от них.
Сэмми подошел подкатить кресло. Старик не возражал.
 Снаружи было холодно, быть может, ниже точки замерзания. Над крышами
полыхал закат, но единственным свидетельством дневного тепла оставалась
ледяная каша под ногами, облепляющая сапоги. Сэмми толкал кресло,
направляясь через стоянку к месту, откуда можно будет что-нибудь увидеть на
западе. Старик только водил по сторонам мутноватым взглядом.
 Интересно, сколько уже времени он не был на улице?
 - А ты не думал, Сэмми, что на эту вечеринку соберутся и другие?
 - Простите, сэр?
 На стоянке никого, кроме них, не было.
 - Миры колоний людей есть и поближе нас к Мигающей. Ах, эта вечеринка.
 - Да, сэр. Мы все время за ними следим. - Три прекрасных мира в системе
тройной звезды, и все последнее время постепенно возвращаются из варварства.
- Они называют себя "эмергентами". Мы там еще ни разу не были, сэр. Наши
предположения - что там своего рода тирания, высокотехническая, но очень
замкнутая, очень обращенная внутрь.
 Старик хмыкнул.
 - Мне плевать, насколько эти паразиты обращены внутрь. Тут такое,
что... мертвого поднимет. Ты возьми пушки, ракеты и водородные бомбы. Уйму
водородных бомб, Сэмми.
 - Да, сэр.
 Сэмми выкатил кресло старика к краю парковки. В своих скорлупках он
видел ползущие вверх по небу корабли своего флота, скрытые от невооруженного
глаза ближними домами.
 - Еще четыреста секунд, сэр, и вы увидите их над крышами вон там.
 Он показал рукой на точку в небе.
 Старик ничего не сказал, но смотрел вверх. Там было обычное движение
самолетов и шаттлов вблизи космопорта Лоусиндера. В предвечерних сумерках
уже можно было даже невооруженным глазом различить с полдюжины спутников. На
западе мигал красный маячок, и по рисунку вспышек было ясно, что это не
видимый объект, а только значок на скорлупках Сэмми. Он так поставил маркер
для Мигающей. Сэмми на миг остановил на ней взгляд. Даже ночью и даже без
огней Лоусиндера Мигающая не была бы видна. Но в небольшой телескоп она
смотрелась нормальной звездой класса G... пока что. Пройдет всего несколько
лет, и рассмотреть ее можно будет лишь в орбитальные телескопы.
 Когда мой флот до нее доберется, она будет уже двести лет как темная...
и будет почти готова для следующего возрождения.
 Сэмми встал на колено рядом с креслом, не обращая внимания на холодную
слякоть, пропитавшую штанину.
 - Позвольте, я расскажу вам о своих кораблях, сэр. И он заговорил о
тоннаже и конструкциях, и о владельцах - ну, почти обо всех владельцах. О
некоторых надо будет сказать потом,/ когда у старика не будет в руке
бластера. А-пока он все время смотрел на лицо собеседника. Старик понимал
все, что говорил Сэмми, - это несомненно. И брань его звучала тихо и
монотонно - к каждому произнесенному Сэмми имени он добавлял новое
ругательство. Кроме последнего...
 - Лизолет? Звучит как стрентманнианское.
 - Да, сэр. Моя заместительница - стрентманнианка.
 - А! - Он кивнул. - Они... они хорошие были люди. Сэмми про себя
улыбнулся. Предполетная подготовка к этой экспедиции займет десять лет.
Достаточно, чтобы привести Человека в норму физически. Может быть, даже
достаточно, чтобы подлечить его безумие. Сэмми потрепал рукой по
подлокотнику кресла, возле плеча собеседника.
 На этот раз мы не бросим тебя в пустыне.
 - Вот первый из моих кораблей, сэр, - снова показал рукой Сэмми.
 Через секунду над крышей дома взошла яркая звезда. Она сверкнула в
сумерках, мерцающая вечерняя звезда. Прошло шесть секунд, и показался еще
один корабль. И еще один. И еще.
 Потом пауза, и потом выплыла звезда ярче остальных. Все звездолеты были
на низкой орбите в четыре тысячи километров. На этом расстоянии они были
точками света, драгоценностями, висящими на полградуса в сторону от
невидимой прямой, пересекающей небо. Зрелище было не более впечатляющим, чем
если бы там были внутриорбитные грузовики или конструкторские работы... если
не знать, как издалека пришли эти точки света и как далеко им еще идти.
Сэмми услышал, как старик испустил легкий вздох удивления. Он - знал.
 Они глядели вдвоем на семь точек, скользящих по небу. Молчание нарушил
Сэмми:
 - Видите вот этот, самый яркий, в конце? - Жемчужина созвездия. - Не
хуже любого корабля, сошедшего когда-либо со стапелей. Это мой флагман, сэр.
И называется - "Фам Нювен".



 Часть первая

 СТО ШЕСТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ...

 ГЛАВА ПЕРВАЯ

 Флот Кенг Хо прибыл к Мигающей первым. И это могло ничего не значить.
Последние пятьдесят лет они видели хвостовые следы флота эмергентов,
тормозящего на подходе к той же цели.
 Незнакомцы, встречающиеся далеко от дома каждого из них. Для Торговцев
Кенг Хо в этом ничего нового не было - хотя обычно встречи не бывали столь
нежеланными, и всегда сохранялась возможность торговли. Здесь же - да, здесь
было сокровище, но не принадлежащее ни одной стороне. Оно лежало застывшее,
ждущее грабежа, или исследования, или разработки, - в зависимости от натуры
того, кто придет к нему. Вдали от друзей, социального контекста... вдали от
свидетелей. Как раз та ситуация, в которой вероломство может быть
вознаграждено, и обе стороны это знали. Кенг Хо и эмергенты - две экспедиции
- много дней танцевали друг около друга, пытаясь взаимно выяснить намерения
и огневую мощь. Заключались и перезаключались соглашения, строились планы
совместной высадки. Но очень мало было у Торговцев драгоценных крупиц знания
об истинных намерениях эмергентов. И потому приглашение от эмергентов на
обед было воспринято с облегчением одними и с молчаливым скрежетом зубов -
другими.
 Триксия Бонсол прислонилась к нему плечом и сказала так, что слышал
только он:
 - Знаешь, Эзр, - у еды вкус нормальный. Может, они и не пытаются нас
отравить.
 - Усыпляют бдительность, - ответил он вполголоса, стараясь не дать себя
отвлечь ее прикосновением. Триксия Бонсол родилась на планете и входила в
экипаж специалистов. Как и у большинства трилендеров, у нее была небольшая
гипертрофия доверия, и она любила поддразнивать Эзра насчет "паранойи
Торговца".
 Он оглядел столы. Капитан флота Парк привел с собой около сотни, но
артиллеристов было среди них мало. Люди КенгХо были рассажены примерно среди
такого же количества эмергентов. Сам Эзр с Триксией сидели далеко от
капитанского стола. Эзр Винж, стажер-Торговец, и Триксия Бонсол, лингвистка
с высшим образованием. Он полагал, что сидящие рядом эмергенты имеют
эквивалентно низкий ранг. В Кенг Хо считалось очень вероятным, что эмергенты
строго авторитарны, но явных знаков ранга Эзр не видел. Из чужаков некоторые
были разговорчивы, и их низский язык был вполне понятен, лишь немного
отличаясь от стандартов вещания. Во время обеда его бледный коренастый сосед
болтал без умолку. Ритцер Брюгель был чем-то вроде программиста вооружений,
хотя и не понял, что имеется в виду, когда Эзр попытался употребить в
разговоре этот термин. И у него была чертова уйма планов на ближайшие годы.
 - Такое делалось раньше, знаете? Доставить туда, где техники не знают -
или еще не восстановили, - говорил Брюгель, сосредоточив свои усилия на
старом Фаме Тринли.
 Кажется, Брюгель полагал, что несомненный возраст придает авторитет, не
соображая, что старик среди народа помоложе наверняка должен быть
неудачником. Эзр ничего не имел против, что его не замечают - это давало
возможность наблюдать, не отвлекаясь. А Фама Тринли внимание явно радовало.
Как один программист-артиллерист с другим, Фам старался ответить на все, что
говорил этот бледный светловолосый парень, и при этом с таким чувством
собственной значимости, что Эзра аж передергивало.
 Ну что ж, кем бы там ни были эти эмергенты, а в технике они
разбираются, это бесспорно. У них были корабли дальнего действия -
быстроходные межзвездные корабли, и это ставило их на высшую ступень
технических знаний. И знаний не в стадии угасания. Их возможности в области
сигналов и компьютерной техники были не хуже, чем у Кенг Хо, - и это, как
знал Винж, заставляло людей из службы безопасности капитана Парка здорово
нервничать - куда больше, чем таинственность эмергентов. Кенг Хо собирала
лучшее из золотых веков сотен цивилизаций, и при других обстоятельствах
компетентность эмергентов вызвала бы честный меркантильный восторг.
 Компетентные, да еще и трудолюбивые. Эзр окинул взглядом столы. Не
загляденье, но интерьер впечатляет. Обычно "жилые помещения" дальних
кораблей - не помещения, а смех один. Таким кораблям прежде всего необходимо
иметь экранировку и прочность конструкции. Даже на долях световой скорости
межзвездные путешествия занимают годы, и команда с пассажирами большую часть
времени проводят в анабиозе. Но эмергенты разморозили многих своих людей еще
до того, как оборудовали жилое пространство. Эту базу они создали и
запустили меньше чем за десять дней - пока выполняли последние коррекции
орбиты. Конструкция была в поперечнике больше ста метров, имела частично
кольцевую структуру и сделана была из материалов, доставленных за двадцать
световых лет.
 Роскошь начиналась внутри. Общин эффект был в определенной степени
классическим - так выглядели солнечные обитаемые базы до того, как толком
разобрались с системами жизнеобеспечения. Эмергенты были мастерами по работе
с тканью и керамикой, хотя Эзр и полагал, что искусства биотехнологий у них
нет. Драпировка и мебель скрывали кривизну пола. Дыхание вентиляторов было
беззвучно и достаточно сильно, чтобы создать иллюзию неограниченного
воздушного пространства. Окон не было, не было даже обзорных видов с
коррекцией вращения. Стены - там, где они были видны, - украшали
замысловатые произведения искусства (живопись маслом?), яркие цвета стенных
панно выделялись даже при неполном освещении. Эзр знал, что Триксии хотелось
бы посмотреть на них поближе. Она утверждала, что искусство - ключ к сердцу
культуры, и дает возможность понять даже больше, чем язык.
 Винж глянул на Триксию и улыбнулся ей. Она понимала смысл этой улыбки,
но эмергенты могли и обмануться. Эзр дал бы что угодно за искреннюю
сердечность капитана Парка - тот сидел за главным столом и столь дружелюбно
беседовал с предводителем эмергентов Томасом Hay, что любо-дорого
посмотреть. Со стороны - два старых школьных друга, не иначе. Винж откинулся
в кресле, прислушиваясь не к смыслу, а к интонациям.
 Не все эмергенты были улыбчивы и разговорчивы. Вот эта рыжая, через
несколько мест от Томаса Hay: ее представили, но Винж имени не запомнил.
Если не считать поблескивающего серебряного ожерелья, одета просто, даже
сурово. Худощавая, возраст не поддается определению, женщина. Волосы, может
быть, и подкрашены на вечер, но такую непигментированную кожу подделать
труднее. Она была красива экзотической красотой, но ее портила некоторая
неуклюжесть повадки, сурово сжатые губы. Взгляд ее блуждал от стола к столу,
ни на чем конкретно не задерживаясь, - с тем же успехом она могла быть одна
в зале. Винж заметил, что хозяева не посадили рядом с нею ни одного из
гостей. Триксия всегда его поддразнивала, что он жуткий донжуан, хотя по
большей части в собственном воображении. Ну, если на то пошло, то эта
странного вида женщина могла бы фигурировать скорее в кошмарах Эзра Вин-жа,
чем в приятных сновидениях.
 За передним столом поднялся Томас Hay. Служители отступили от столов,
среди сидящих эмергентов воцарилась тишина и захватила всех, кроме самых
увлекшихся Торговцев.
 - Время для тостов за дружбу среди звезд, - шепотом прокомментировал
Эзр.
 Бонсол толкнула его локтем, со значением глянув на передний стол. Эзр
почувствовал, как она сдавленно хмыкнула, когда предводитель эмергентов
действительно начал речь со слов:
 - Друзья, мы все далеко от дома. - Он обвел рукой зал от стены до
стены. - И вы, и мы совершали потенциально серьезные ошибки. Мы знаем, что
эта звездная система необычна. И в самом деле, представьте себе звезду
настолько переменную, что она выключается на двести пятнадцать лет из каждых
двухсот пятидесяти^ Тысячелетия астрофизики многих цивилизаций пытались
уговорить правителей послать сюда экспедицию. - Он остановился и улыбнулся.
- Конечно, до нашей эры такие затраты были не по силам всему Людскому
Космосу. Но теперь эта звезда стала целью сразу двух экспедиций
человечества.
 Вокруг заулыбались, и у всех мелькнула мысль: "Ну и невезуха!" -
Разумеется, есть причина, которая сделала это совпадение вероятным. В
прежние годы не было настоятельной необходимости в такой экспедиции. Теперь
причина есть у нас у всех: это та раса, которую вы зовете "пауками". Всего
лишь третий открытый не человеческий разум.
 В такой тусклой планетной системе естественное возникновение подобной
жизни было бы маловероятным. Эти пауки должны быть наследниками
негуманоидных межзвездных путешественников - то есть тех, с кем человечество
еще не встречалось. Это может оказаться величайшим из всех найденных Кенг Хо
сокровищ, тем более что пауки только что открыли радио! И договариваться с
ними будет так же безопасно и просто, как с любой деградировавшей
человеческой цивилизацией.
 Hay хмыкнул и поглядел на капитана Парка.
 - До недавнего времени я не понимал, как точно дополняют друг друга
наши силы и наши слабости, наши ошибки и наши озарения. Вы пришли издалека,
но на очень быстрых кораблях. Наш путь был короче, но занял куда больше
времени. И вы, и мы многое определили Правильно.
 Космические телескопы наблюдали Мигающую еще с тех пор, как
человечество вышло в космос. Столетиями было известно, что вокруг звезды
обращается планета земных размеров и с химией, указывающей на наличие жизни.
Будь Мигающая нормальной звездой, планета была бы очень приятной, а не той
замороженной ледышкой, как почти все это время. Других планет в системе
Мигающей нет, и еще древние астрономы отмечали отсутствие лун у единственной
планеты. Ни других планет земного типа, ни газовых гигантов, ни
астероидов... и даже кометного облака - тоже нет. Пространство вокруг
Мигающей чисто выметено. Такое неудивительно возле звезды, катастрофически
переменной, и наверняка Мигающая когда-то была взрывной, но как могла
уцелеть эта единственная планета? И это не единственная загадка Мигающей.
 Все это было известно и учтено. Флот капитана Парка за время своего
краткого пребывания здесь лихорадочно наблюдал за всей системой и вычерпал
из замороженного мира несколько килотонн летучих веществ. На самом деле были
даже найдены четыре скалы в этой системе - при большом желании их вполне
можно назвать астероидами. И это был сплошной алмаз. Трилендские ученые
спорили об их происхождении чуть не до драки.
 Но алмазы не едят - по крайней мере сырыми. Без обычного сочетания
летучих веществ и руд жизнь флота оказалась бы очень некомфортабельной. А
проклятые эмергенты хоть и опоздали, а оказались везучими. У них явно было
меньше ученых и специалистов, и корабли не столь скоростные, зато техники -
завались.
 Глава эмергентов благосклонно улыбнулся и продолжал:
 - На самом деле в системе Мигающей есть только одно место, где летучие
вещества существуют в любых количествах, - и это сам мир пауков. - Он
оглядел аудиторию, задерживаясь взглядом на гостях. - Я знаю, что этот
вопрос некоторые из вас хотели бы отложить до того момента, когда пауки
снова станут активны... Но прятаться имеет смысл до определенных пределов, и
в моем флоте есть тяжелые подъемники. Директор Рейнольт... - (а, вот как,
значит, зовут рыжую!) - ...соглашается с вашими учеными, что местные жители
не (Продвинулись по пути прогресса дальше примитивного радио. Все "пауки"
лежат замерзшие глубоко под землей, и там и останутся, пока вновь не
зажжется Мигающая.
 Это где-то через год. Причина циклов Мигающей была загадкой, но период
переходов между светом и тьмой мало изменился за восемь тысяч лет.
 Тут же за главным столом улыбался капитан С. Д. Парк - вероятно, столь
же искренне, сколь и Томас Hay. Капитан флота Парк был не слишком популярен
в Лесничестве Триленда - частично потому, что зверски урезал время до вылета
по самые кости, хотя тогда еще и намека не было на второй флот. И Парк чуть
не сжег свои двигатели, откладывая торможение, чтобы успеть опередить
эмергентов. У него была чистая заявка на прибытие первым, и еще драгоценное
маленькое преимущество: алмазные скалы и небольшой запас летучих газов. До
первой посадки они даже не знали, как на самом деле выглядят чужаки. Эти
посадки с раскопками у памятников и увозами образцов мусора с помоек открыли
многое - теперь это может стать предметом торговли. - Настало время работать
вместе, - говорил Hay. - Я не знаю, многие ли из вас слышали о наших
обсуждениях последних двух дней. Конечно, слухи ходили. Очень скоро вы
узнаете подробности, но капитан Парк, ваш Комитет Торговли и я считаем, что
сейчас самое время показать нашу объединенную цель. Мы планируем совместную
высадку приличных масштабов. Основная цель - поднять не менее миллиона тонн
воды и такое же количество металлических руд. Наши тяжелые подъемники
исполнят это сравнительно легко. Наша дополнительная цель - оставить
несколько пассивных датчиков и взять небольшое количество образцов культуры.
Результаты и ресурсы будут разделены между двумя экспедициями поровну. В
пространстве наши две группы используют местные скалы для маскировки
обитаемых баз, и желательно найти их в пределах световых секунд от планеты
пауков.
 Hay бросил взгляд на капитана Парка. Значит, некоторые вопросы еще в
стадии обсуждения.
 - Итак, тост! - поднял бокал Hay. - Чтобы больше не было ошибок, и за
наше совместное предприятие. И за его будущее развитие.
 - Слушай, дорогая, это же мне полагается быть параноиком! А ты
превзошла меня в этой гадкой торговческой подозрительности.
 Триксия слабо улыбнулась, но ответила не сразу. Всю дорогу с банкета у
эмергентов она была непривычно тихой. Теперь они сидели в ее каюте на
временной базе Торговцев, и к ней вернулась ее обычная приятность и
искренность.
 - Вполне симпатичная у них база, - сказала она наконец.
 - Если сравнить с нашей времянкой, то да. - Эзр похлопал по пластиковой
стенке. - Учитывая, из чего они ее построили, работа прекрасная.
 Временная база Кенг Хо мало отличалась от огромного воздушного шара,
разделенного на отсеки. Гимнастический зал и комнаты совещаний были
приличного размера, но назвать базу элегантной - язык бы не повернулся.
Элегантность торговцы сохраняли для конструкций большего размера, которые
можно построить из местных материалов. У Триксии были просто две смежные
комнаты, в сумме чуть больше ста кубических метров. Стены были гладкие, но
Триксия приложила много усилий, украшая их изображениями: ее родители и
сестры, панорама какого-то большого трилендского леса. Почти весь стол
закрывали плоские изображения со Старой Земли докосмической эпохи. Были
картинки первобытного Лондона и первобытного Берлина, изображения лошадей,
аэропланов и комиссаров. На самом деле эти культуры были очень умеренными по
сравнению с крайностями, разыгравшимися в более поздних мирах. Но в Эпоху
Рассвета все открывалось в первый раз. Никогда не было времени более
прекрасных мечтаний или большей наивности. Это время было специализацией
Эзра, к ужасу его родителей и удивлению почти всех его друзей. Но Триксия
его понимала. Пусть для нее Эпоха Рассвета была всего лишь хобби, но она
любила разговаривать о старых, неимоверно старых первых временах. И Эзр
понимал, что такой, как она, ему больше не найти.
 - Послушай, Триксия, что тебя тревожит? Ничего плохого нет, что у
эмергентов симпатичное жилье. Ты почти весь вечер была глупа и доверчива,
как обычно... - она не отреагировала на оскорбление, - ...но потом что-то
стряслось. Что ты заметила?
 Он оттолкнулся от потолка и подплыл поближе к стенному дивану, где
сидела она.
 - Это... это несколько мелочей, и... - Она потянулась и взяла его за
руку. - Ты знаешь, что у меня хороший слух к языкам. - Еще одна мимолетная
улыбка. - Их диалект низского настолько близок к вашему стандарту вещания,
что совершенно ясно: они черпают из сети Кенг Хо.
 - Конечно. Это согласуется с их заявлениями. У них молодая культура,
выбирающаяся из ямы после жестокого спада.
 Так я, того и гляди, начну их защищать?
 Предложение эмергентов было разумным, почти щедрым. Такие вещи любого
хорошего Торговца слегка настораживали. Но Триксию волновало что-то другое.
 - Да, но есть многое, что общий язык мешает скрыть. Я услышала с
десяток авторитарных оборотов речи - и это не окаменелости, застрявшие в
языке. Эмергенты привыкли владеть людьми, Эзр.
 - Ты имеешь в виду рабов? У них высокотехнологичная цивилизация,
Триксия. Из грамотных людей хороших рабов не получается. Без их искреннего
сотрудничества все развалится на части.
 Она резко стиснула его руку - не сердито и не игриво, но с таким
напором, которого он раньше у нее не видел.
 - Да, да. Но мы не знаем всех их вывертов. Мы только знаем, что они
играют жестко. Я весь вечер слушала этого рыжеватого блондина, что сидел
рядом с тобой, и ту пару - справа от меня. Им слово "торговля" не очень
дается. Единственный вид отношений, которые они могут представить себе с
пауками, - эксплуатация.
 - Хм!
 Триксия - она такая. То, что от него ускользнуло, могло быть для нее
критическим. Иногда это казалось незначительным даже после ее объяснений. А
иногда ее объяснения были как яркий свет, открывающий такое, о чем он даже
не подозревал...
 - Не знаю, Триксия. Ты ведь знаешь, что и мы, Кенг Хо, можем говорить
очень... самоуверенно, если нас Клиенты не слышат.
 Триксия на секунду отвернулась, глядя на эксцентричный интерьер,
который был ее семейным домом на Триленде.
 - Самоуверенность Кенг Хо перевернула мой мир,- Эзр. Ваш капитан Парк
заставил открыть систему образования, перевернул Лесничество... и это был
всего лишь побочный эффект.
 - Мы никого не заставляли...
 - Я знаю. Вы никого не заставляли. Лесничество хотело иметь долю в этой
экспедиции, и вашей ценой за их допуск была доставка некоторых продуктов. -
Она улыбалась чуть странной улыбкой. - Я не в претензии, Эзр. Без
"самоуверенности" Кенг Хо я никогда не была бы допущена к программе
тестирования Лесничества. Я не стала бы доктором, и меня бы здесь не было.
Вы, Кенг Хо, действительно шкуродеры, но ваше появление - самое прекрасное,
что случилось в моей жизни.
 Возле Триленда Эзр пролежал в анабиозе все время, кроме последнего
года. Детали сделки с Клиентом не были ему особо известны, и до сегодняшнего
вечера Триксия тоже мало о них говорила. Хм. Ладно, только одно предложение
руки и сердца за мегасекунду - он ей обещал, что чаще их делать не будет,
но...
 Он открыл рот, чтобы произнести...
 - Да погоди ты! Я еще не кончила. Я тебе все это говорю вот для чего:
ты пойми, что есть самоуверенность и самоуверенность, и я вижу разницу. Эти
люди за обедом говорили, скорее, как тираны, чем как торговцы.
 - А слуги? Они были похожи на угнетенных рабов?
 - Нет... скорее, на служащих. Я понимаю, что это не укладывается в
общую картину. Но мы видели не весь народ эмергентов. Может быть, жертвы
где-то в другом месте. Но то ли по самоуверенности, то ли по слепоте, Томас
Hay выставил их больные места по всем стенам. - Она полыхнула глазами в
ответ на его недоуменный взгляд. - Да картины же, черт побери!
 Триксия, выходя, медленно обошла стены, любуясь всеми картинами по
очереди. Это были красивые ландшафты, то ли с планеты, то ли с очень больших
обитаемых баз. Каждый был сюрреалистичен по освещению и геометрии, но точен
вплоть до мельчайших деталей каждой травинки.
 - Нормальные и счастливые люди таких картин не пишут. Эзр пожал
плечами:
 - Мне показалось, что они все написаны одним человеком. И они так
хороши, что я могу ручаться: это репродукция классики, вроде пейзажей Денга
с замками Канберры. - Маниакально-депрессивный взгляд на недоступное
будущее. - Великие художники часто и сумасшедшие, и несчастные.
 - Слова истинного Торговца!
 Он накрыл ее руки своей рукой.
 - Триксия, я не пытаюсь с тобой спорить. До этого банкета недоверчивым
был я.
 - И таким и остался?
 Вопрос был с напором, но без признаков подначки.
 - Да. - Хотя не так сильно, как Триксия, и не по тем же причинам. -
Просто предложить поделиться половиной добычи с тяжелых подъемников - это со
стороны эмергентов чуть-чуть слишком... без запроса. - На самом деле к
такому предложению можно было прийти после напряженного торга. Теоретически
мозговая мощь, которую составляли специалисты Кенг Хо, стоила приличного
числа тяжелых подъемников, но равенство это было очень тонким и
труднообоснуемым. - Я пытаюсь понять, что .заметила ты и пропустил я...
Ладно, допустим, что все настолько опасно, как тебе кажется. Ты не думаешь,
что капитан Парк и Комитет это учли?
 - Так что они тогда теперь думают? Я видела офицеров вашего флота на
обратном пути,, и у меня было чувство, что эти люди сильно оттаяли по
отношению к эмергентам.
 - Они просто рады, что мы заключили сделку. А что думают люди из
Торгового Комитета, я не знаю.
 - Ты это можешь выяснить, Эзр. Если этот банкет им втер очки, ты можешь
потребовать некоторой твердости. Да знаю я, знаю: ты всего лишь стажер, есть
правила, обычаи, и тра-та-та, и ля-ля-ля. Но ведь это твоя Семья владеет
всей экспедицией!
 Эзр втянул голову в плечи.
 - Только частично.
 Впервые она как-то упомянула этот факт. До сих пор они оба - по крайней
мере Эзр - боялись признавать эту разницу в статусе. У них был общий
глубинный страх, что каждый из них, быть может, просто пытается использовать
другого. Родители Эзра Винжа и его две тетки владели третью экспедиции:
двумя звездолетами и тремя посадочными модулями. В целом семья Винж.23
владела тридцатью кораблями в десятке различных предприятий. Путешествие к
Три-ленду было побочной инвестицией, за которую номинально в состав
экспедиции был включен член семьи. Через одно-три столетия от этого момента
он вернется к своей семье. К тому времени Эзр будет на десять - пятнадцать
лет старше. Он ждал этого воссоединения, чтобы показать родителям, что
мальчик себя хорошо проявил. А пока что еще годы и годы он будет не в том
положении, чтобы козырять своим весом.
 - Понимаешь, Триксия, есть разница между "владеть" и "командовать" -
особенно в моем случае. Если бы в экспедиции были мои родители - то да, у
них тут было бы неслабое влияние. Но они только послали меня "туда и
обратно". Я тут гораздо больше стажер, чем владелец.
 И его не раз тыкали носом, чтобы это подчеркнуть. В организованных как
следует экспедициях Кенг Хо не было места непотизму. Скорее, наоборот.
 Триксия надолго замолчала, внимательно глядя на Эзра. Что теперь? Винж
помнил суровый совет тети Филипы насчет женщин, которые цепляются к
молодым'богатым Торговцам, охмуряют их и собираются управлять их жизнью - и
хуже того, собственным делом Семьи. Эзру было девятнадцать, Триксии Бонсол -
двадцать пять. Может быть, она думает, что может просто требовать?
 Ради всего хорошего, Триксия, не надо.
 Наконец она улыбнулась - мягче и трогательнее, чем обычно.
 - Ладно, Эзр. Делай, что должен... но можешь сделать мне одолжение?
Подумай о том, что я сказала.
 Она повернулась, коснулась его лица и нежно погладила. Поцелуй ее был
мягким и несмелым.

 ГЛАВА ВТОРАЯ

 Зараза ждала в засаде возле каюты Эзра.
 - Эзр, а я тебя вчера вечером видела! Он чуть не споткнулся. А, она про
банкет. Торговый Комитет транслировал его на весь флот.
 - Конечно, Чиви, ты меня видела на видео. Теперь видишь меня во плоти.
- Он открыл дверь и вошел. Зараза как-то смогла просочиться вместе с ним и
тоже вошла. - Так что ты тут делаешь?
 Чиви гениально умела поворачивать любой вопрос, как ей хочется.
 - У нас через две килосекунды начнется та же нудная салажья смена. Я
думала, мы вместе пойдем в бактериальную и обменяемся сплетнями.
 Винж нырнул в заднюю,комнату, сумев на этот раз отсечь ее дверью, и
переоделся в робу. Разумеется, когда он вышел, Зараза все еще ждала.
 Он вздохнул:
 - Нет у меня ни одной сплетни.
 Черта с два я буду повторять, что сказала Триксия.
 Чиви победно улыбнулась:
 - Зато у меня есть. Пошли. - Она открыла внешнюю дверь комнаты и
отвесила ему элегантный (в невесомости) поклон в сторону коридора. - Я хочу
сравнить наблюдения о том, что ты видел, но на самом деле ручаюсь, что у
меня есть и побольше. Комитет поставил три наблюдательные камеры, в том
числе у входа - обзор гораздо лучше, чем был у тебя.
 И она поскакала рядом с ним по коридору, объясняя на ходу, как часто
она пересматривала эти видео, и рассказывая, о чем с тех пор сплетничают
люди.
 Впервые с Чиви Лин Лизолет Винж познакомился в предполетное время в
окрестностях Триленда. Это был восьмилетний сгусток чистейшей несносности.
Почему-то объектом своего внимания она выбрала именно его. После еды или
тренировки она подскакивала к нему сзади и толкала в плечо - и чем больше он
злился, тем она была довольнее. Один хороший тумак сдачи мог бы изменить
ситуацию полностью. Но восьмилетней девчонке тумака не дашь. Ей не хватало
девяти лет до обязательного минимума члена экипажа. Место для детей - перед
рейсом или после рейса, но не в экипаже, тем более направляющемся в
пустынный космос. Но матери Чиви принадлежало двадцать процентов
экспедиции...
 Семья Лизолет. 17, по-настоящему матриархальная, происходила со
Стрентманна, расположенного очень далеко от космоса Кенг Хо. И по облику, и
по обычаю они были очень странными. Наверняка нарушили много всяческих
правил, но малышка Чиви была включена в экипаж. И она провела в
бодрствовании больше времени полета, чем все члены экипажа, кроме
наблюдателей. Большая часть ее детства прошла среди звезд в окружении очень
небольшого числа взрослых; часто даже в отсутствие родителей. И одна эта
мысль уже почти полностью гасила раздражение Вин-жа. Теперь ее физические
нападения сменились словесными - большое благо, учитывая сложение
стрентманнианцев, выработанное повышенной гравитацией.
 Сейчас они оба шли по главной оси базы. . - Эй, Раджи, как дела? -
махала рукой Чиви -чуть ли не каждому второму прохожему.
 За мегасекунды до прибытия эмергентов капитан Парк разморозил почти
половину флотских экипажей - достаточно, чтобы управлять всеми кораблями и
системами оружия, имея при этом горячий резерв. Полторы тысячи людей - это
был бы всего лишь большой прием в обиталище его родителей. А здесь это была
толпа, хотя многие находились во время Вахты за бортом. При таком количестве
народа действительно было заметно, что обиталище - всего лишь времянка, что
для этого экипажа надуваются новые отсеки, и так далее. Главная ось - это
были просто углы стыковки четырех очень больших надувных шаров. И
поверхность их рябила, если случайно проходили одновременно четверо или
пятеро.
 Не верю я эмергентам, Эзр. После всех этих благородных разговоров они
нам глотки перережут. Винж раздраженно хмыкнул.
 - Чего ты тогда все время лыбишься?
 Они миновали прозрачную секцию ткани - настоящее окно, не обои. За ним
был парк времянки. На самом деле это были всего лишь большие бонсай, но они
наверняка занимали больше места, чем все живые существа на стерильной базе
эмергентов. Чиви завертела головой и на секунду замолчала. Такой эффект на
нее могли произвести только настоящие растения и животные. Ее отец был
начальником жизнеобеспечения всего флота - и самым известным художником
бонсай во всем космосе Кенг Хо.
 Потом она вернулась к настоящему и снова презрительно заулыбалась:
 - Потому что мы - Кенг Хо, только надо это припомнить! Мы на тысячи лет
хитрее этих выскочек! Подумаешь, эмергенты! Они добились того, чего
добились, потому что слушали открытые сети Кенг Хо, а то бы до сих пор
сидели на своих развалинах.
 Проход сужался, уходя вниз к перегибу. Сзади и сверху слышался говор и
шаги экипажа, приглушенные тканью стен. Это был самый внутренний пузырь
всего обиталища. Если не считать рангоута и силовой батареи, это была
единственная абсолютно необходимая часть: бактериальная яма.
 И работа здесь была самая нудная и грязная, которую только можно
придумать: чистка бактериальных фильтров под гидропоникой. Здесь уже
растения так хорошо не пахли. Честно говоря, их устойчиво крепкое здоровье
сигнализировало о себе вонью гниения. Почти вся работа здесь могла
выполняться машинами, но бывали критические случаи, ставившие в тупик лучшую
автоматику, а о телемеханике никто не позаботился. В определенном смысле это
была очень ответственная должность. Ошибись по глупости - и бактериальный
штамм может сквозь мембрану проникнуть в верхний бак. Еда обретет вкус
блевотины, а вонь может проникнуть в систему вентиляции. Но даже самая
страшная ошибка вряд ли кого убьет - на звездолете были и другие
бактериальные, изолированные друг от друга.
 И потому здесь было место обучения, по стандартам суровых учителей
идеальное: работа хитрая, физические неудобства вполне ощутимые, а ошибка
вызывает последствия, с которыми очень трудно сжиться.
 Чиви записалась сюда на дополнительную работу. Она утверждала, что
здесь ей нравится.
 - Папа говорит, что начинать надо с мельчайших живых существ и только
потом браться за большие.
 Она была ходячей энциклопедией по бактериям, сложным путям метаболизма,
канализационным букетам запахов, отвечающих различным комбинациям, свойствам
штаммов, которые могут быть повреждены при любом контакте с человеком (те
благословенные штаммы, которые никогда не придется нюхать).
 Еще за первую килосекунду Эзр чуть не сделал две ошибки. Конечно, он в
последний момент сообразил, но Чиви заметила. В любой другой день она из
него душу вынула бы, издеваясь за каждую ошибку, но сегодня ее мысли были
заняты эмергентами.
 - Ты знаешь, почему мы не привезли тяжелых подъемников? Два самых
больших посадочных модуля экспедиции могли поднять с планеты на орбиту
тысячу тонн. Было бы время, они успели бы перевезти все летучие газы и руды,
которых им не хватало, но время - это и было то, чего лишило экспедицию
прибытие эмер-гентов. Эзр пожал плечами, не отрываясь от образца, который
как раз брал.
 - Слухи слышал.
 - Ха! Зачем тебе слухи? Простая арифметика скажет тебе правду. Капитан
флота Парк боялся, что у нас окажется компания. И взял с собой минимум
посадочных модулей и обитаемых баз. Зато прихватил кучу пушек и ядерных
бомб.
 - Может быть. - Уж это точно.
 - А беда в том, что эти проклятые эмергенты так близко, что привезли
еще больше - и прибыли за нами по пятам. Эзр не ответил, но этого и не
потребовалось.
 - Ну, в общем, я слежу за сплетнями. И нам надо быть очень, очень
осторожными.
 Чиви пустилась в рассуждения о военной тактике и в предположения о том,
какие у эмергентов системы оружия. Ее мать была заместителем капитана Флота,
но еще и артиллеристом. Стрентманнианским артиллеристом. Зараза почти все
свое время полета проводила за изучением математики, оборудования и расчета
траекторий. Бактерии и бонсай - это уже влияние отца. Девчонка могла
превращаться из кровожадного артиллериста и коварного Торговца в художника
бонсай - и всего за секунды. Как ее родителям вообще пришло в голову
пожениться? И какой от этого получился одинокий и запутанный ребенок!
 . - В прямом бою мы эмергентов можем разбить, - говорила Чиви. - И они
это знают. Вот почему они такие сладкие. Чего приходится делать - это вести
с ними игру: нам нужны их тяжелые подъемники. Потом, если они доживут до
соглашения, они будут богатые, но мы - куда богаче. Этим неумехам слабо
продать воздух безвоздушному обиталищу. Если все останется, как есть, мы из
этой операции выйдем, имея полный контроль.
 Эзр закончил операции и начал брать другую пробу.
 - Ну, - сказал он, - Триксия думает, что они вообще не считают это
торговым взаимодействием. - Хм!
 Забавно, но Чиви оскорбляла все, что хоть как-то относилось к Винжу -
кроме Триксии. По большей части Чиви старалась просто делать вид, что ее не
существует. И сейчас она, что было ей несвойственно, замолчала. Почти на
целую секунду.
 - Я думаю, твоя подруга поняла правильно. Знаешь, Винж, я не должна
тебе этого говорить, но в Торговом Комитете полный раскол.
 Если это не мать проболталась, значит, чистая фантазия.
 - Я думаю, в Комитете есть идиоты, которые считают, будто это просто
торговые переговоры, каждая сторона вкладывает в совместные усилия, что
может, - а наша сторона, как всегда, самый умный из переговорщиков. Они не
понимают, что, если нас убьют, тогда плевать, понесет ли другая сторона
чистый убыток. Нам надо играть круто и быть готовыми к засаде.
 По-своему, по-кровожадному, Чиви говорила как Триксия.
 - Мама не сказала этого прямо, но у них патовый раскол. - Она глянула
на него исподволь - ребенок, предлагающий заговор. - Ты владелец, Эзр. Ты
мог бы поговорить...
 - Чиви!
 - Ну-ну-ну! Я ничего не говорила! Я ничего не говорила! Она оставила
его в покое секунд на сто, потом начала снова строить планы, как извлечь
прибыль из отношений с эмергентами, "если проживем еще несколько
мегасекунд". Не будь на свете Мигающей звезды и мира пауков, эмергенты были
бы для Кенг Хо находкой столетия. Судя по маневрам их флота, они здорово
разбирались в автоматике и системном планировании. В то же время их корабли
были вдвое медленнее, чем у Кенг Хо, и в биологических науках эмергенты
отставали не меньше. У Чиви были сотни планов, как извлечь из этого выгоду.
 Эзр пропускал ее слова мимо ушей, едва их слыша. В другой раз он мог бы
забыться, сосредоточившись на выполняемой работе. Увы, только не в эту
смену. Планы, развертываемые уже два столетия, сейчас дошли до критических
килосекунд, и впервые Эзр подумал о том, кто и как управляет его флотом.
Триксия - человек со стороны, но умна и обладает свежим взглядом по
сравнению с закостенелыми торговцами. Зараза - сообразительная, но обычно ее
мнение ничего не стоит. На этот раз... может, это мама навела ее на
разговор. Взгляды Киры Пен Лизолет сформировались очень далеко, настолько
далеко, насколько можно уйти, оставаясь еще в царстве Кенг Хо. Может, она
считает, что стажер неполных двадцати лет может повлиять на ход вещей только
потому, что принадлежит к Семье владельца. Черт побери...
 Остаток смены прошел без дальнейших наитии. Еще полторы тысячи секунд,
и он свободен. Если пропустить ленч, будет время переодеться... время
попросить приема у капитана Парка. Те два года субъективного времени, что он
провел в экспедиции, он ничего не знал о связях своей Семьи.
 И что я сейчас могу сделать? В самом деле переломить ситуацию?
 До конца смены он все играл с этой мыслью. И когда скидывал робу... и
когда звонил секретарю капитана по приемам.
 Улыбка Чиви ничуть не утратила своей наглости:
 - Ты им прямо скажи, Винж. Этой операцией должны заняться артиллеристы.
 Он махнул рукой - дескать, помолчи - и заметил, что его звонок не
прошел. Заблокирован? На миг Эзр испытал облегчение и тут увидел, что к нему
поступил приказ: "Явиться в 5.20.00 в зал планирования капитана Флота..."
Что там насчет древнего проклятия исполнения желаний? Эзр Винж поднимался к
выходному люку, и в мыслях у него была чехарда.
 Чиви Лин Лизолет поблизости не наблюдалось. Соображает девочка.
 Это не было собрание офицеров штаба. Эзр появился в зале планирования
капитана Флота на флагмане "Фам Нювен", и там был сам капитан Флота... и
весь Торговый Комитет. И вид у них был не слишком довольный. Винж только
глянул и тут же вытянулся по стойке "смирно" у входа. Триста лет назад,
когда ему было пять, капитан Парк посетил базу Семьи Винж в секторе
Канберры. Родители встретили коллегу по-королевски, хотя он и не был
капитаном большого корабля. Но Эзр больше помнил потрясающие подарки этого
человека, который казался ему дружелюбным.
 При их следующей встрече Винж был семнадцатилетним будущим стажером, а
Парк снаряжал флот к Триленду. Разница колоссальная. Они с тех пор сказали
друг другу не больше ста слов, да и то ho официальным поводам. Эзру эта его
анонимность нравилась; и чего бы он сейчас ни дал, чтобы она вернулась!
 Вид у капитана Парка был такой, будто он проглотил что-то очень кислое.
Он оглядел членов Комитета, и Винж подумал, на кого же именно он злится.
 - Юный Ви... Стажер Винж! У нас здесь ситуация... необычная. Вы в курсе
тонкостей нашего положения после прибытия эмер-гентов. - Капитан не ждал
ответа, и поэтому слова "Так точно!" так и не сорвались с губ Винжа. - В
настоящий момент у нас есть несколько вариантов возможного образа действий.
 И капитан снова оглядел членов Торгового Комитета. Тут до Эзра дошло,
что Чиви Лизолет несла не сплошь чепуху. Капитан Флота имеет абсолютную
власть по тактическим вопросам и, как правило, право вето по стратегическим.
Но в вопросах существенного изменения целей экспедиции он зависит от милости
Торгового Комитета. И в этом процессе что-то пошло не так. Не какое-то
обычное затруднение: в подобных случаях капитану Флота принадлежит решающий
голос. Здесь должна быть тупиковая ситуация, граничащая с мятежом
руководящего класса. О такой ситуации все время бубнят учителя в школе, и
если она возникает, то даже младший совладелец может стать фактором принятия
решения. Жертвенным агнцем, в каком-то смысле.
 - Возможность первая, - говорил капитан Парк, не ведая о печальных
умозаключениях, дребезжащих у Винжа в голове. - Мы играем в игру, которую
предложили эмергенты. Совместные операции, совместный контроль всех кораблей
в грядущей высадке.
 Эзр оглядел членов Торгового Комитета. Рядом с капитаном Флота сидела
Кира Пен Лизолет, одетая в зеленый мундир Семьи Лизолет. Ростом она была
ненамного больше Чиви, лицо внимательное и вдумчивое. Но при этом она
производила впечатление мощи и физической силы. Стрентманнианское
телосложение представляло собой крайность даже по гибким стандартам Кенг Хо.
Некоторые Торговцы гордились своей маскирующей манерой поведения - но не
Кира Пен Лизолет. Первая "возможность" капитана Парка была ей противна
именно настолько, насколько говорила Чиви.
 Внимание Эзра переключилось на второе знакомое лицо. Сум Дотран. Члены
комитета управления - это элита. Активных совладельцев было немало, но в
основном это были профессиональные планировщики, зарабатывающие себе
уровень, на котором смогут обзавестись собственными кораблями. Было и
меньшинство - очень глубокие старики. Почти все они были высококлассными
экспертами, и предпочли роль менеджера роли совладельца. Таким был Сум
Дотран. Когда-то он работал на Семью Винж. Эзр полагал, что и он - противник
первой "возможности".
 - Возможность вторая: раздельные структуры управления и никаких
совместных экипажей на посадочных модулях. Как только предоставляется
возможность, мы устанавливаем контакт с пауками непосредственно.
 Ага, и пусть Бог Всей Торговли отсортирует крупных победителей от
мелких. Когда игроков будет трое, выгоды простого предательства резко
упадут, а за несколько лет торговых отношений эмергенты могут превратиться в
нормальных конкурирующих партнеров. Конечно, эмергенты могут сам акт
установления односторонних контактов счесть предательством. Тоже плохо.
Винжу казалось, что этот путь поддерживает не менее половины Комитета - но
только не Сум Дотран. Старик дернул головой в сторону Винжа, явно доводя это
до его сведения.
 - Третья возможность: сворачиваем временные базы и возвращаемся на
Триленд.
 У Винжа, должно быть, было настолько ошеломленное лицо, что Сум Дотран
развил эту мысль.
 - Юный Винж, капитан хочет сказать, что у противника численное
превосходство и, вероятно, превосходство в вооружении. Эмергентам никто из
нас не верит, и если они на нас нападут,-помощи ждать неоткуда. Слишком
рискованно было бы...
 Кира Пен Лизолет хлопнула ладонью по столу.
 - Возражаю! Это собрание вообще было бессмысленно! А теперь еще Сум
Дотран использует его, чтобы навязать нам свою точку зрения!
 Вот тебе и теория, что Чиви действовала по указанию матери.
 - Оба к порядку! - Капитан Парк окинул весь Комитет тяжелым взглядом. -
Четвертая возможность: мы предпринимаем превентивную атаку против флота
эмергентов и закрепляем эту систему за собой.
 - Пытаемся закрепить, - поправил Дотран.
 - Возражаю! - Снова Кира Пен Лизолет. Она махнула рукой, вызывая
синтетический образ. - Превентивная атака - единственно надежный образ
действия!
 Вызванный ею образ не был звездной картой или телескопическим
изображением планеты пауков. Не был он и организационной диаграммой или
расписанием, которые так часто поглощали внимание планировщиков. Скорее это
было что-то вроде навигационных диаграмм планеты, отображающих положения и
вектора скорости двух флотов по отношению друг к другу, планете пауков и
самой Мигающей. Проведенные линии показывали будущее положение объектов в
удобной системе координат. И алмазные скалы тоже были отмечены.
Присутствовали и другие отметки, военные тактические обозначения, значки
гигатонн, ракетных бомб и электронных контрмер.
 Эзр, глядя на дисплей, пытался припомнить школьные занятия по военной
теории. Слухи о секретном грузе капитана Парка оказались верны. У экспедиции
Кенг Хо были зубы - подлиннее и поострее, чем у любого нормального торгового
флота. Артиллеристы Кенг Хо тоже не теряли времени даром, хоть система
Мигающей и была неимоверно гола - не спрячешь ни засады, ни резерва.
 А вот и эмергенты. Натыканные возле их кораблей военные обозначения
были нечеткими вероятностными оценками. Автоматика эмергентов была
непривычной и, возможно, превосходила автоматику Кенг Хо. Тоннаж брутто у
них был вдвое больше, и - предположительно - оружия тоже больше
пропорционально.
 Внимание Эзра снова вернулось к столу заседаний. Кто еще, кроме Киры
Лизолет, сторонник внезапной атаки? Изрядную часть своего детства Эзр
затратил на изучение Стратегий, но крупное предательство - как его учили -
всегда было признаком безумия и зла, а не тем, что может быть нужно
уважающему себя члену Кенг Хо, и уж тем более не тем, что таковому надлежит
делать. И зрелище Торгового Комитета, который планирует убийство... это
просто до него пока не доходило.
 Молчание тянулось неестественно долго. Они что, ждут его слова? Наконец
заговорил капитан Парк:
 - Вероятно, вы догадались, стажер Винж, что мы зашли в тупик. У вас нет
ни права голоса, ни опыта, ни детального знания ситуации. Никак не желая вас
оскорбить, должен сказать, что вообще не приветствую ваше присутствие на
этом заседании. Но вы - единственный член экипажа, представляющий владельца
двух наших судов. Если у вас есть мнение по поводу нашего выбора, мы
будем... будем рады его услышать.
 Пусть стажер Винж был самой мелкой пешкой в игре, но сейчас он был в
центре внимания. И что же ему сказать? У него в голове вертелся миллион
вопросов. В школе бывали тренировки по быстрым решениям, но даже тогда
давали больше сведений, чем сейчас. Разумеется, этим людям от него не был
нужен настоящий анализ. Эта мысль обожгла крапивой и выдернула из
оцепенения.
 - Ч-четыре варианта, капитан? Е-естьли еще дополнительные, которые не
были изложены?
 - Таких, которые имели бы поддержку от Комитета или от меня, - нет.
 - Гм! Вы более других говорили с эмергентами. Что вы думаете об их
предводителе, этом Томасе Hay?
 Тот самый вопрос, над которым думали он с Триксией. Но Эзр и
представить себе не мог, что спросит об этом самого капитана Флота!
 Парк поджал губы, и, казалось, сейчас взорвется. Потом он кивнул:
 - Он умен. Технические знания слабы по сравнению с капитанами Флота
Кенг Хо. Глубокие знания стратегии, хотя не обязательно тех же ее аспектов,
что у нас... Остальное - догадки и интуиция, хотя, думаю, большинство членов
Комитета со мной согласится:
 я бы не поверил Томасу Hay ни в какой коммерческой сделке. По-моему, он
пошел бы на крупное предательство ради мелкой выгоды. Очень искусный и
опытный лжец, и не придает ни малейшего значения возврату долгов.
 А уж это было самое худшее, что мог сказать член Кенг Хо о любом живом
существе. Эзр вдруг заподозрил, что капитан Парк - среди тех, кто
поддерживает внезапное нападение. Он поглядел на Сума Дотрана и снова на
Парка. Те двое, которым он больше всего доверял, вылетели за обрез карты,
притом по разные стороны! Боже мой, люди, вы что, забыли, что я всего лишь
стажер? Эзр заглушил внутренне хныканье, секунду поколебался, всерьез
обдумывая вопрос. Потом сказал:
 - Учитывая вашу оценку, сэр, я определенно против первого варианта:
совместной работы. Но... я также против идеи о превентивном нападении,
поскольку...
 - Прекрасное решение, мои мальчик! - перебил Сум Дотран.
 - ...поскольку в этой области у нас, Кенг Хо, мало опыта, сколько бы мы
ни изучали такие действия.
 Оставалось две возможности: удирать - или оставаться, по минимуму
сотрудничая с эмергентами и завязав контакты с пауками при первой
возможности. Отступление, даже будь оно объективно оправдано, было бы
унизительным провалом всей экспедиции. Учитывая положение с горючим, оно
было бы также неимоверно медленным.
 Всего в миллионе километров отсюда находится самое таинственное и,
возможно, богатое сокровище этой части Людского Космоса. Они пришли сюда за
пятьдесят световых лет и подошли так близко... Огромный риск и огромное
сокровище.
 - Сэр, отступить сейчас - значило бы отдать слишком много. Сейчас всем
нам надо быть как артиллеристы - пока положение не станет определенно
безопасным. - В конце концов у Кенг Хо был свой легендарный воин: Фам Нювен,
выигравший на своем веку не одну битву. - Я... я рекомендую остаться.
 Тишина. Эзру показалось, что на многих лицах выразилось облегчение.
Заместитель капитана Флота Лизолет выглядела просто угрюмо. Но Сум Дотран
еще не сдался:
 - Прошу тебя, мой мальчик, подумай еще. Подвергаются риску два корабля
твоей Семьи. Не позорно отступить, когда грозит потеря всего. Наоборот, это
мудро. Эмергенты просто слишком опасны, чтобы...
 Парк медленно вышел из-за стола, протянув тяжелую руку. Рука мягко
опустилась на плечо Сума Дотрана, и голос Парка был столь же мягок.
 - Извини, Сум. Ты сделал все, что мог. Ты даже заставил нас выслушать
младшего совладельца. Теперь настало время для всех нас... согласиться и
действовать дальше.
 Лицо Дотрана исказила гримаса досады - или страха. Минуту она
держалось, потом он взял себя в руки и с шумом выдохнул. Вдруг стало видно,
как он стар и устал.
 - Вы правы, капитан.
 Парк скользнул на место и бесстрастно посмотрел на Эзра.
 - Спасибо вам за совет, стажер Винж. Надеюсь, вы сохраните тайну этого
совещания.
 - Так точно, сэр! - вытянулся Эзр.
 - Вы свободны.
 За спиной Эзра открылась дверь, и он оттолкнулся от опорного шеста.
Когда он проплывал в дверь, капитан Парк уже обращался к Комитету:
 - Кира, обдумай вооружение посадочных модулей. Может, удастся намекнуть
эмергентам, что попытка их захвата может оказаться очень опасной. Я...
 Скользнувшая на место дверь отсекла остальное. Эзра охватило
одновременно и облегчение, и нервная дрожь. На сорок, быть может, лет раньше
своего срока он участвовал в принятии решения о судьбе Флота. И это было
совсем не в радость.

 ГЛАВА ТРЕТЬЯ

 Мир пауков - планета Арахна, как ее теперь иногда называли, - имела в
диаметре двенадцать тысяч километров и силу тяжести в 0,95 земной. Ядро
планеты было однородным и каменным, но на поверхности существовало
достаточно летучих элементов для создания океанов и приемлемой атмосферы.
Только одно мешало этому миру быть землеподобным Эдемом: отсутствие
солнечного света.
 Прошло более двухсот лет с тех пор, как Мигающая, солнце этой планеты,
перешла в состояние "выключено". Все это время она давала Арахне не больше
света, чем дальние звезды.
 Посадочный модуль Эзра описал дугу над местностью, которая в теплые
времена должна была бы быть большим архипелагом. Основные действия
разворачивались на другой стороне планеты, где Команды тяжелых подъемников
вырезали и поднимали на орбиту миллионы тонн подводных отмелей и замерзшего
океана. Но не важно; Эзру случалось видеть крупные инженерные работы. А эта
мапенькая высадка может стать поворотным моментом истории...
 Синтетический образ на пассажирской палубе показывал внешний вид.
Проплывавшие под кораблем земли были всех оттенков серого, и только
поблескивали иногда белые пятна. Может, это была только игра воображения, но
Эзр различал смутные тени, отбрасываемые Мигающей. Они обрисовывали
топографию утесов и горных пиков соскальзывающей в темные ямы белизной.
Некоторые дальние пики обрисовывались концентрическими дугами: перепады
давления, где вокруг камня намерзал океан?
 - Слушай, хоть сетку альтиметра наложи на них! - прозвучал у него над
плечом голос Бенни Вена, и на ландшафт легла тонкая красноватая сетка. Она
почти полностью соответствовала интуитивным представлениям Эзра о тенях и
снеге.
 Эзр махнул рукой в сторону карты:
 - Когда звезда включена, там внизу - миллионы пауков. Естественно бы
решить, что должны быть и признаки цивилизации. Бенни хмыкнул:
 - А что ты рассчитываешь увидеть на натуральном обзоре? Торчат только
горные пики, а внизу все закрыто метрами кислородно-азотного снега.
 Полностью земного типа атмосфера, замерзшая десятиметровым слоем
воздушного снега - если он распределился равномерно. Многие из наиболее
вероятных местоположений больших городов - устья, слияния рек - закрыты
метрами холодной пыли. Все более ранние высадки производились относительно
высоко - скорее всего в шахтерских поселках или примитивных сеттльментах.
Так было, пока не прибыли эмергенты и пока не было точно определено
сегодняшнее место назначения.
 Внизу тянулись темные земли. Было даже что-то, подобное глетчерным
потокам. Эзр подумал, как они успели сформироваться. Глетчеры из воздушного
льда?
 - О Господь Всей Торговли, вы только посмотрите! Бенни показал налево,
на красноватое зарево у горизонта, и дал увеличение. Огонек остался мелким и
быстро уходил из поля зрения. Он действительно был похож на огонь, хотя
форму менял медленно. Теперь что-то уже закрывало вид на него, и Эзр только
мельком успел глянуть на непрозрачное облако, медленно поднимавшееся в небо
от этого света.
 - Я с высокой орбиты рассмотрел получше, - донесся голос командира
группы Дьема спереди. Но изображение он не передал. - Это вулкан, только что
зажегся.
 Эзр проводил глазами изображение, вышедшее из поля зрения.
Поднимающаяся темнота - это, должно быть, гейзер лавы - или просто воздух и
вода, вылетающие над ним в космос.
 - Это начало, - сказал Эзр. Ядро планеты было холодным и мертвым, хотя
и было несколько озер магмы в том, что сходило тут за мантию. - Все вроде
так уверены, что пауки должны быть в анабиозе, - а что, если они на самом
деле сохраняют тепло возле таких штук?
 - Маловероятно. Мы провели по-настоящему детальные
разведывательно-исследовательские наблюдения. И обнаружили бы любое
поселение возле горячего пятна. Кроме того, перед последним периодом темноты
пауки только-только изобрели радио. И пока они еще не в том положении, чтобы
выползать на улицу.
 Это предположение было сделано на основании нескольких мегасекунд
наблюдений и вероятных биохимических допущений. - Да, наверное.
 Эзр смотрел на красноватое зарево, пока оно не скрылось за (горизонтом.
Потом впереди и внизу появилось нечто более интересное. Дуга посадочного
эллипса плавно опустила их вниз, все еще в невесомости. Планета была полного
размера, но атмосферного полета не будет. Модуль шел на скорости восемь
тысяч метров в секунду в паре тысяч метров от земли. Эзру казалось, что горы
карабкается к ним, протягивая вершины. Пролетал назад гребень за гребнем,
все ближе и ближе. Бенни позади стал испускать какие-то недовольные звуки,
прервав свою обычную болтовню. Эзр ахнул, когда последний гребень мелькнул
мимо так близко, что, казалось, может зацепить модуль. Эллипс перехода в ад.
Потом впереди заработал главный реактивный двигатель.
 Спуск от выбранной Джимми Дьемом точки посадки занял почти тридцать
килосекунд. Это неудобство было не по небрежности. Место посадки было
выбрано на горном склоне, зато свободном от льда и воздушного снега, целью
же было дно узкой долины. По всем правилам ему полагалось быть укрытым
сотнями метров воздушного снега, но по неожиданной флюктуации топографии и
климата этот слой едва достигал полуметра. Почти скрытая нависающими стенами
долины, здесь находилась самая большая группа неповрежденных домов, которую
до сих пор удалось найти. И были неплохие шансы, что здесь откроется выход в
какую-нибудь гибер-национную пещеру пауков, - из самых больших, а быть
может, и город, оживающий в теплое время Мигающей. Что бы тут ни удалось
узнать, это важная информация. По заключенному соглашению, все сообщалось и
эмергентам...
 Эзр ничего не знал об исходе собрания Торгового Комитета. Казалось,
Дьем делает все возможное, чтобы скрыть от местных свое посещение - как и
должны были ожидать от него эмергенты. Вскоре после отбытия модуля его
посадка будет скрыта лавиной. Даже следы ног будут стерты (хотя это вряд ли
необходимо).
 Случайно вышло так, что, когда группа добралась до дна, Мигающая была
почти в зените. В "солнечный сезон" это был бы полдень. Теперь же Мигающая
выглядела вроде красноватой луны в полградуса диаметром. Поверхность ее
казалась крапчатой, как капли масла на воде. Без усиления дисплея света
звезды хватало лишь на то, чтобы разглядеть окружающие предметы.
 Группа высадки шла по чему-то вроде главной улицы - пять человек в
скафандрах и один сопровождающий шагающий робот. Они пробирались по
сугробам, и там, где наступал сапог, поднимались легкие облачка пара, и
летучие вещества вступали в контакт с не столь хорошо изолированной тканью
скафандров. При долгой остановке приходилось выбирать место, свободное от
снега, иначе людей быстро окружал туман испарений. Каждые десять метров
ставился сейсмодатчик или сейсмозонд. Когда они будут расставлены, как
требуется по схеме, они дадут изображение ближайших пещер. Что еще важнее
для целей этой высадки: они дадут материал для соображений, что находится в
этих домах. Главная цель - письменные материалы, картины. Найти детский
букварь с картинками для группы Дьема более чем приемлемый успех.
 На черном - красновато-серые тени. Эзр упивался натуральным
изображением. Красиво - и жутковато. Здесь пауки когда-то жили. По обе
стороны дороги тени взбегали на здания, построенные пауками. Они все были
двух-трехэтажными, но даже в этом тусклом свете, даже при размытых тьмой и
снегом очертаниях их не спутаешь с постройками людей. Даже самые маленькие
двери были широченные, и почти нет дверей хотя бы полутораметровой высоты.
Окна (аккуратно заделанные - город был оставлен методично и тщательно, как
делают обитатели, собирающиеся вернуться) тоже были широкими и низкими.
 Как будто сотни прищуренных глаз смотрели на поисковую партию из пяти
человек и их шагающего робота. Винж подумал, что будет, если вдруг появится
свет - щелка света за ставнями. Его воображение на секунду увлекло его. Что,
если их самодовольное чувство превосходства - ошибка? Это же инопланетяне.
Крайне маловероятно, чтобы жизнь могла зародиться в таком причудливом мире,
как этот; когда-то сюда пришли межзвездные странники: Торговая территория
Кенг Хо тянулась на сотни световых лет, и они поддерживали постоянный
уровень техники тысячи лет. Им встречались радиоследы негуманоидных
цивилизаций, находившихся за тысячи - а чаще всего за миллионы - световых
лет, навеки недоступные прямому контакту или даже разговору. Пауки были
всего лишь третьей негуманоидной расой, обнаруженной физически, - третьей за
восемь тысяч лет космических путешествий человека. Одна из них вымерла
миллионы лет назад, вторая же не достигла даже машинного уровня, не говоря
уже о межзвездных полетах.
 Пятеро, идущие между темными зданиями с закрытыми окнами, действительно
творили историю, как и представлял себе Винж. Армстронг на Луне, Фам Нювен у
разлома Брисго - а теперь Винж, Вен, Патил, До и Дьем на улице города
пауков.
 В фоновом радиоразговоре вдруг возникла пауза, и на миг самыми громкими
звуками стали потрескивание комбинезона и собственное дыхание. Потом голоса
вернулись, направляя группу через открытое пространство к дальнему концу
долины. Очевидно, аналитики решили, что узкая щель - это вход в пещеры, где,
как предполагалось, укрылись местные пауки.
 - Странно, - раздался неизвестно чей голос сверху. - Сейсмодатчик
что-то уловил - и сейчас улавливает - из здания справа от вас.
 Винж вскинул голову и уставился во мрак. Пусть не свет, зато звук.
 - Робот? - Это сказал Дьем.
 - Может, просадка здания? - Бенни.
 - Нет-нет. Это импульсы - как щелчки. Теперь упорядоченные удары,
некоторые приглушены. Частотный анализ... звучит как что-то механическое -
движущиеся детали и прочее в этом роде. Так, теперь почти прекратилось,
только затухание. Командир группы, мы точно определили источник звука. Это
на дальнем углу, на уровне четырех метров над улицей. Вот вам маркер.
 Винж с остальными прошли еще тридцать метров, следуя за плывущим у них
в дисплеях шлема значком маркера. Скрытность их движений была почти смешна -
они прекрасно просматривались из любого здания.
 Маркер повел их за угол.
 - С виду в здании ничего особенного не заметно, - сказал Дьем. Как и
прочие дома, этот был сложен из камней без раствора, верхние этажи чуть
выдавались над нижними. - Стоп, я вижу, куда вы показываете. Это что-то
вроде... керамического ящика, закрепленного на карнизе второго этажа. Винж,
тебе ближе всех. Подойди и посмотри.
 Эзр направился к зданию и тут заметил, что кто-то умный отключил
маркер.
 - Где?
 Он видел только тени и серую кладку.
 - Винж! - В голосе Дьема чуть сильнее ощущался командный металл. -
Проснись, Винж!
 - Ох, виноват!
 Эзр почувствовал, что вспыхнул. Слишком часто он так попадал впросак.
Он включил мультиспектровое изображение, и стена заполыхала цветами -
составное изображение, которое скафандр показывал в нескольких участках
спектра. И там, где раньше была заполненная тенью яма, он увидел тот самый
ящик, о котором говорил Дьем. Ящик висел в паре метров над его головой.
 - Секундочку, я подойду поближе.
 Он подошел к стене. Как и у большинства зданий, стена этого была
прочерчена широкими каменными ребрами. Аналитики считали, что это могут быть
ступени. Винжу такая интерпретация годилась, хотя для него они были, скорее,
пожарной лестницей. Через несколько секунд он оказался рядом с устройством.
 И это была машина. По бокам у нее были заклепки, как в средневековом
романе. Винж вытащил из комбинезона сенсор и поднес к ящику.
 - Мне его трогать или нет?
 Дьем не ответил. Это вопрос для тех, кто повыше, и Винж услышал, как
несколько голосов стали совещаться.
 - Поводи сенсором вокруг. На ящике сбоку маркировка есть? Триксия! Он
знал, что она будет среди наблюдателей, но слышать ее голос было очень
приятным сюрпризом.
 - Есть, мэм! - ответил он и поводил цилиндром взад и вперед над ящиком.
На боках его что-то было обозначено, но неясно, была это надпись или наводки
капризного механизма мультисканирования. Если надпись, тогда это успех.
 - Ладно, теперь закрепите цилиндр на ящике, - сказал другой голос. Это
был акустик.
 Эзр выполнил, что ему сказали.
 Прошло несколько секунд. Лестница пауков была настолько крутая, что
Винжу пришлось к ней прислониться. Туман испаряющегося воздуха стекал со
ступеней и уходил вниз. Подогреватели куртки старались компенсировать холод
от камня.
 - Это интересно, - прозвучал наконец голос. - Эта штука - сенсор прямо
из темных веков.
 - Электрический? Передает данные в удаленный центр? Винж вздрогнул.
Слова были произнесены женским голосом с эмергентским акцентом.
 - А, здравствуйте, директор Рейнольт. Нет, в этом-то и странность этого
устройства. Оно самодостаточно. "Источником питания", по всей видимости,
является блок металлических пружин. Часовой механизм - вам такое понятие
знакомо? - обеспечивает и отсчет времени, и движущую силу. На самом деле я
думаю, что это единственный не слишком сложный способ, который годится для
периода долгого холода.
 - Так что же он наблюдает?
 Это был Дьем, и вопрос был хороший. Винжа снова увлекло воображение.
Может быть, пауки куда умнее, чем кто-нибудь полагает. Может быть, его
собственная фигура в шлеме показана в их отчетных материалах. И кстати, не
подключена ли эта коробка к чему-то вроде оружия?
 - Ничего похожего на камеру не видно, командир группы. У нас сейчас
очень хорошее изображение содержимого ящика. Зубчатый механизм протягивает
ленту мимо четырех самописцев. - Термины прямо из текста игры "Погибшая
цивилизация". - Я полагаю, каждый день или около того лента чуть подается
вперед и отмечает температуру, давление... и еще две скалярных величины,
которые мне пока не ясны. - Каждый день в течение более чем двухсот лет.
Примитивным человеческим цивилизациям трудно было бы создать механизм с
движущимися частями, который проработал бы так долго, тем более в условиях
низких температур. - Нам просто повезло, что мы проходили мимо, когда он
сработал.
 Последовал технический диспут о том, насколько изощренными могут быть
такие самописцы. Дьем велел Бенни и остальным просветить район
пикосекундными вспышками. Нигде ничего в ответ не блеснуло - линз оптики
обнаружить не удалось.
 Тем временем Винж все стоял, опершись на лестницу. Холод начинал
проникать под куртку и герметичный комбинезон. Снаряжение не было рассчитано
на долгий контакт с таким поглотителем тепла. Винж неловко поежился на узких
ступенях. В поле тяготения один g такая акробатика быстро надоедала... Но
новое положение позволило ему заглянуть за угол дома. И на этой стене ставни
частично отвалились от окон. Винж осторожно выглянул с лестницы, пытаясь
разобраться, что видит внутри комнаты. Все там было покрыто патиной
воздушного снега. Стояли длинные ряды шкафчиков высотой до пояса, над ними -
металлические рамы и еще шкафчики. Уровни были соединены лестницами пауков.
Конечно, для пауков эти ящики не "до пояса". Хм. Сверху лежали свободно
какие-то предметы, каждый представлял собой набор плоских пластин,
соединенных с одной стороны петлей. Некоторые были сложены, другие
развернуты, как веера.
 Внезапное понимание стукнуло, как удар тока, и он заговорил по открытой
связи, не успев подумать.
 - Командир Дьем!
 Разговор удивленно прервался.
 - Что там у тебя, Винж?
 - Посмотрите через мой прибор. Кажется, я нашел библиотеку. Сверху
раздался чей-то радостный возглас. Очень похоже на голос Триксии.
 Сейсмозонды привели бы их в конце концов к библиотеке, но Эзр сильно
сократил этот путь.
 В задней стене была большая дверь, и ввести туда робота было просто. У
него был скоростной сканирующий манипулятор. Адаптация к странному виду
"книг" потребовала времени, но сейчас робот с головоломной скоростью -
сантиметр или два в секунду - шел вдоль полок, а двое из команды Дьема
скармливали ему в лапу постоянный поток книг. Сверху шел вежливый, но вполне
слышный спор. Эта высадка была частью совместного плана, и по согласованному
графику срок ее истекал всего через сто килосекунд. За это время они не
успеют обработать всю библиотеку, не говоря уже о других зданиях и входе в
пещеры. Эмергенты не хотели делать для этой высадки исключения. Вместо этого
они предлагали переместить в долину один из тяжелых подъемников и выгрести
все находки в целом.
 - И при этом можно сохранить стратегию скрытности, - произнес мужской
голос эмергента. - Можем взорвать стены долины - будто бы большой обвал
уничтожил лежащую внизу долину.
 - Ну и ну! У этих ребят действительно деликатный подход, - произнес
голос Бенни Вена по закрытому каналу.
 Эзр не ответил. Предложение эмергентов казалось ему не то чтобы
иррациональным... просто чужим. Кенг Хо занималась торговлей. Самые крутые
садисты могли с радостью разорить конкурента до полной нищеты, но почти все
хотели иметь Клиентов, которых можно будет постричь снова. Просто разрушать
или красть было... грубо, что ли. И зачем, если можно потом вернуться и
снова пощупать, чем поживиться?
 Наверху предложение эмергентов было вежливо отклонено, и следующая
экспедиция в знаменитую теперь долину была поставлена во главе списка
последующих совместных приключений.
 Дьем послал Бенни и Эзра проверить полки. В этой библиотеке могло быть
сто тысяч томов - всего несколько сот гигабайт, но и этого было слишком
много для оставшегося времени. В конце концов придется выбирать наугад,
рассчитывая таким образом найти святой Грааль - детский иллюстрированный
букварь.
 Текли килосекунды, Дьем менял людей - одни скармливали информацию
сканеру, другие таскали книги для прочтения с верхних полок и ставили их на
место.
 Когда у Винжа настал обеденный перерыв. Мигающая уже ушла из зенита.
Теперь она висела над утесами дальнего конца долины и отбрасывала тени от
домов на всю длину улицы. Он нашел свободный от снега участок, бросил на
него теплоизолирующее одеяло и разгрузил наконец ноги от своего веса. Ох,
как хорошо! Дьем дал ему на перерыв тысячу пятьсот секунд. Он покопался в
фидере и медленно сжевал пару фруктовых палочек. В шлеме слышался голос
Триксии, но она была очень занята. "Букварь с картинками" так и не попался,
но нашлось нечто, ненамного худшее - пачка учебников физики и химии. Триксия
предположила, что это какая-то техническая библиотека. Сейчас обсуждалось,
как ускорить сканирование. Триксия считала, что выполнила анализ графем
письма правильно, так что теперь можно приступать к более разумному чтению.
 С первого раза, когда Эзр увидел Триксию, он понял, что она умна. Но
она была всего лишь Клиентом, специализирующимся в лингвистике - области,
где наука Кенг Хо добилась блестящих успехов. Что она может на самом деле
внести нового? Теперь же... теперь он слышал идущий сверху разговор, и
остальные специалисты-лингвисты обращались к Триксии с уважением. Может
быть, и неудивительно. Вся цивилизация трилендеров соревновалась за
ограниченное количество мест в экспедиции. И если из ста миллионов людей
выбрать в какой-то специальности лучшего... то этот лучший наверняка будет
чертовски хорош. На секунду гордость Эзра от знакомства с ней пошатнулась:
на самом деле это он хватил слишком высоко, желая ее. Да, он главный
наследник Семьи Винж.23, но сам он... совсем не так блистает. И даже хуже:
все время тратит на мечтания о каких-то других местах и временах.
 Эта обескураживающая мыслишка повернула на знакомый путь:
 может быть, он докажет, что не так'уж бесполезен. Пауки наверняка давно
оторвались от своей исходной цивилизации, и теперешняя эра у них может быть
очень похожей на темные века. Может быть, у него будет наитие, которое
принесет Флоту сокровища - а ему завоюет Триксию Бонсол.
 И ум его понесся по счастливым возможностям, ни разу толком не
спустившись до скучных деталей...
 Винж глянул на хрон. Ага, еще есть пятьсот секунд! Он встал, поглядел
поверх удлиняющихся теней туда, где улица взбиралась на склон горы. Весь
день они так сосредоточились на главных задачах, что даже не успели кинуть
взгляд на окружающий вид. На самом деле они остановились, чуть не доходя до
расширения дороги, почти площади.
 В светлое время здесь было много растений. Холмы были покрыты
перекрученными остатками чего-то вроде деревьев. Здесь природа была
тщательно причесана; через правильные интервалы на улице лежали органические
остатки каких-то декоративных растений. Вокруг площади было с десяток таких
груд.
 Четыреста секунд. Время еще есть.
 Он быстро подошел к краю площади и стал обходить ее по кругу. Посреди
круга возвышался холмик, и покрывший его снег складывался в странные формы.
Обойдя круг до половины, Винж оказался лицом к свету. Работа в библиотеке
настолько разогрела дом, что оттуда сочился туман временно возникшей местной
атмосферы, и красноватыми полосами пронизывал его свет.
 Мигающей. Если не замечать цвета, то это мог быть наземный туман на
главном полу базы его родителей в летнюю ночь. А стены долины могли быть
переборками отсеков базы. На секунду воображение сыграло с Эзром шутку, и
такое чужое место показалось таким знакомым, таким мирным.
 Внимание Винжа снова вернулось к центру площади. Вот эти странные
формы, полускрытые темнотой. Не успев подумать, он к ним приблизился. Земля
была чиста от снега и хрустела под ногами, как замерзший мох. Вдруг Эзр
остановился, чуть не ахнув. Эти темные предметы в центре - это же статуи!
Статуи пауков! Еще несколько секунд, и он доложит о находке, но пока что он
любовался этой сценой в одиночестве и молчании. Конечно, примерная форма
туземцев им известна; есть грубые картины, найденные предыдущими наземными
партиями. Но - Винж включил сканирование изображения - эти статуи очень
натуралистичны и выполнены в мельчайших деталях из какого-то темного
металла. Их здесь было три, как Эзр решил - в натуральную величину. Слово
"паук" - слово обычного языка, термин из тех, что при конкретном
исследовании почти бесполезно. Во времянках, где прошло детство Эзра, было
несколько видов живых существ, называемых "пауками". У некоторых было шесть
ног, у других восемь, у третьих - десять или двенадцать. Были среди них
толстые и мохнатые, были тощие, черные и ядовитые. Здешние, кажется,
худощавые и десятиногие. Но либо они носят одежду, либо куда более колючие,
чем их мелкие тезки. Они переплели ноги друг с другом, дотягиваясь до
чего-то под собой. Дерутся? Размножаются? Непонятно. Даже воображение Винжа
отказало.
 На что тут похоже, когда солнце светит вовсю?
 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Стало стертым штампом, что мир приятнее всего в Годы
Увядания. Погода действительно не такая бурная, во всем ощущается
замедление, и почти повсюду несколько лет подряд летний зной не так жжет, и
зимы не так суровы. Классическое время романтики. Время, когда соблазн манит
высшие существа расслабиться. Отложить. Последний шанс приготовиться к концу
мира.
 По чистому везению Шерканер Андерхилл выбрал для первой поездки в
Ставку самые лучшие дни Годов Увядания. Вскоре он понял, что повезло ему
вдвойне: прибрежный серпантин был не рассчитан на автомобили, а Шерканер
оказался далеко не таким искусным автомобилистом, как сам думал. Не раз его
заносило и разворачивало на месте при неправильно приложенном ремне
водителя, и только руль и тормоза спасали его от полета в голубой туман
Великого Моря (он, конечно, не долетел бы и рухнул на лес, но с тем же
смертельным результатом).
 Шерканер этим наслаждался. За несколько часов он научился управлять
машиной. Теперь он разворачивался на двух колесах почти намеренно. Поездка
была прекрасной. Местные жители называли этот маршрут Гордостью Аккорда, и
Августейшая Семья не смела пожаловаться. Была вершина лета. Лес был возраста
полных тридцати лет - почти столько, сколько могут прожить деревья. Они
вытягивались вверх, прямые, высокие, зеленые, и росли прямо на краю дороги.
Аромат цветов и лесных смол плыл прохладным потоком мимо насеста автомобиля.
 Других гражданских авто попадалось немного, зато много было оспрехов,
тянущих телеги, попадались грузовики и до неудобства много армейских колонн.
Штатские реагировали на него со смешанным чувством: раздражение, интерес,
зависть. Даже больше, чем возле Принстона, встречалось крестьянок, с виду
беременных, и парней с детскими рубцами на спине. Некоторые группы,
казалось, завидуют не только автомобилю Шерка. А я иногда немного завидую
им. Какое-то время он поиграл с этой мыслью, не пытаясь ее объяснить.
Инстинкт - это так увлекательно, особенно когда видишь его изнутри.
 Пролетали мили. Тело и чувства Шерканера упивались поездкой, но разум
постепенно отвлекся: дела в школе, как продать Ставке свой план, воистину
неисчерпаемые способы усовершенствования автомобиля. В лесной городишко он
въехал ранним вечером первого дня. На древнем знаке было написано "ГЛУБИННАЯ
НОЧЬ". Шерканер не понял, это название или просто описание.
 Остановился он возле кузницы. У кузнеца была такая же странноватая
улыбка, как у многих на дороге.
 - У вас хороший автомобиль, мистер.
 На самом деле автомобиль и был очень хорошим и дорогим - последняя
модель "релмайтха". Абсолютно не по карману среднему студенту колледжа -
Шерканер выиграл его в казино возле студенческого городка двумя
днями.раньше. Теорию вероятностей надо знать. Шерканер был отлично известен
во всех игорных домах Принстона и окрестностей, и гильдия владельцев его
предупредила, что ему все руки переломают, если еще раз поймают за игрой в
городе. А он все равно собирался уезжать из Принстона - и очень хотел
поэксперимантировать с автомобилями.
 Кузнец бочком, бочком обошел автомобиль, притворяясь, что любуется
серебряной отделкой и тремя вращающимися цилиндрами.
 - Типа далеко от дома заехали, нет? И что будете делать, если он
работать перестанет?
 - Может, керосина куплю?
 - Ага, у нас он есть. Нужен для кое-каких машин на ферме. Не, я не про
то. Я насчет если ваша штуковина поломается? Они же капризные, не то что
тягловые животные.
 Шерканер ухмыльнулся. Он уже заметил скорлупу от нескольких авто в лесу
позади кузницы. Нужное место.
 - Вот тут может быть трудность. Но я кое-что придумал. Вас может
заинтересовать работа по коже и металлу.
 И он описал несколько идей, которые пришли ему в голову на дороге -
вещи, которые сделать просто. Кузнец был согласен - всегда готов делать
бизнес с психом. Но только Шерканер должен заплатить вперед. К счастью,
валюта Банка Принстона оказалась приемлемой.
 Потом Андерхилл проехал по городу, разыскивая гостиницу. С первого
взгляда городок казался мирным, не замечающим времени - таким, в котором
приятно жить. Была в нем традиционалистская церковь Мрака, простая и
обшарпанная, какой и должна была быть в эти годы. На почте продавались
газеты даже не позавчерашние, а третьегодняшные. Заголовки могли быть
большими, красными, кричащими о войне и вторжении, но даже когда мимо
грохотала колонна грузовиков Ставки, никто особого внимания не обращал.
 Выяснилось, что Глубинная Ночь настолько мала, что даже гостиниц в
городе нет. Владелец почты рассказал, как проехать к домам, где сдаются
койки с завтраком. Когда солнце уже скатывалось к океану, Шерканер все еще
искал их, раскатывая по сельским дорогам. Лес был красив, но оставлял
маловато места для ферм. Местные жители существовали частично за счет
внешней торговли, но еще и усердно трудились в своих горных садах... и
оставалось у них не больше трех лет хороших сезонов, пока морозы не станут
убийственными. Амбары казались полными, и постоянно ездили туда и сюда
телеги между холмами. Приходская глубина находилась еще милях в пятнадцати в
том же направлении. Глубина не очень большая, но для малонаселенной
местности ее хватало вполне. Если эти люди не сделают сейчас достаточных
запасов, им придется очень страдать в первые, тяжелые годы Великой Тьмы:
даже в теперешние цивилизованные времена мало нашлось бы сочувствия к тому,
кто, имея трудоспособное тело, не запасся на эти годы.
 Закат застал его на мысе, выходящем на океан. Земля уходила вниз с трех
сторон, а с юга переходила в небольшую лесистую долину. На гребне за ней
возвышался дом, похожий на тот, что описал почтмейстер. Но Шерку все еще
можно было не спешить, а это был самый прекрасный вид за весь день. И он
смотрел, как лоскуты теней окрашиваются в разные цвета, а след солнца уходит
с отдаленного горизонта.
 Потом он развернул-автомобиль и направился в долину по крутой грунтовой
дороге. Над ним сомкнулась лесная крыша... и начался самый трудный для
вождения участок за весь день, хотя он ехал медленнее, чем калека ползет.
Автомобиль нырял и скользил в футовой глубины выбоинах. Тяготение и везение
- только эти два явления не давали ему застрять. Когда Шерканер добрался до
русла ручья на дне, он всерьез уже сомневался, не придется ли бросить здесь
сверкающую новую машину. Потом он посмотрел вперед и по сторонам. Дорога не
заброшена - тележные колеи свежие.
 Медленный вечерний бриз донес вонь отбросов и гниющего мусора. Помойка?
Странно представить себе такую штуку в глуши. Да, действительно, кучи
отходов. Но и дом-развалюха, полускрытый деревьями. Стены кривые, будто
бревна никто никогда не пригонял. Крыша провисла. Дыры заткнуты пучками
лозняка. Слой почвы между дорогой и домом стерт начисто. А вот что он мог
счесть за отбросы: пара оспрехов, стреноженная у ручья выше по течению.
 Шерканер остановился. Дорожные колеи исчезали в ручье футах в двадцати
впереди. Минуту он просто смотрел в ошеломлении. Это же настоящий лесной
народ, непохожий ни на что, виденное в жизни Шерканером - уроженцем и
жителем большого города!
 Он вылез из машины. Их воззрения. Сколько он может узнать нового!
 Тут до него дошло, что если их воззрения достаточно чужды, то они могут
быть более чем недовольны его присутствием.
 К тому же... Шерканер откинулся на насесте и тщательно осмотрел рулевое
колесо, газ и тормоза. За ним наблюдали не только оспрехи. Он огляделся по
сторонам, глаза уже приспособились к сумеркам. Так, их двое. Прячутся в тени
с обеих сторон. Не животные, но... Дети? Лет так пяти и десяти. У меньшего
еще сохранились детские глаза. Но взгляд их был животный, хищный. И они
подкрадывались к автомобилю.
 Шерканер форсировал двигатель и рванул вперед. Уже перед самым ручьем
он заметил третий силуэт - побольше, - затаившийся в деревьях над водой.
Может, это и дети, но игра в засаду и прыжок идет всерьез. Он вывернул руль
резко вправо, выскакивая из колеи. Значит, он соскочил с дороги - или нет?
Впереди слабо просматривались выбитые борозды: место брода!
 Он въехал в ручей, разбрызгивая воду в обе стороны. Большой в Деревьях
прыгнул, длинная рука скользнула по автомобилю, но сама эта тварь
приземлилась в стороне от пути Шерканеpa. Тут Андерхилл добрался до другого
берега и рванул по круче вверх. Настоящая засада кончилась бы мешком на этом
месте. Но дорога бежала вперед, и как-то ему удавалось на ней удержаться,
хотя машина виляла. Последний миг страха, когда он выезжал из-под навеса
листвы, дорога стала круче, и "релмайтх" повело назад так, что он чуть не
опрокинулся. Шерканер бросился с насеста вперед, машина ухнула вниз и
перекатилась через гребень холма.
 Путь закончился под звездами в сумеречном небе возле дома, который был
виден с дальнего конца долины.
 Шерканер заглушил мотор и минуту посидел, переводя дыхание и
прислушиваясь к стуку крови в груди - настолько все стало тихо. Он
оглянулся: никто его не преследовал. А если подумать, что случилось... то
это странно. Тот большой, которого он видел, медленно вылезал из ручья.
Остальные двое отвернулись, будто потеряв интерес.
 Это был именно тот дом, который он видел с того края долины. В передних
комнатах зажегся свет. Открылась дверь, и на крыльцо вышла старая дама.
 - Кто там? - спросил мощный голос.
 - Леди Энклерр? - У самого Шерканера голос слегка дрогнул. - Мне
почтмейстер дал ваш адрес. Сказал, что вы сдаете комнаты на ночь.
 Она подошла со стороны водителя и оглядела Шерка сверху донизу.
 - Сдаю. Но вы опоздали к ужину. Придется вам досасывать холодное.
 - А, это ничего, это ничего.
 - Ладно, тогда втаскивайся. - Она усмехнулась и махнула ручкой в
сторону долины, откуда Шерканер только что унес ноги. - Ты далекий обходной
путь проделал, сынок.
 Вопреки своему обещанию, леди Энклерр накормила Шерканера как следует.
Потом они сели поболтать в гостиной. Дом был чист, хотя довольно изношен.
Провисшие полы не ремонтировались, краска кое-где облупилась - дом
приближался к концу своих дней. Но бледные мерцающие лампы открывали взгляду
ряды книжных полок между закрытыми ширмами окнами. Тут было около ста
заглавий, в основном детские книжки для только что научившихся читать.
Старая дама (она была действительно старой, родилась за два поколения до
Шерка) была приходской учительницей на пенсии. Ее муж не пережил последней
Тьмы, но были у нее взрослые дети - уже сами старые хрычи, - живущие в этих
холмах повсюду.
 На городскую учительницу леди Энклерр была никак не похожа.
 - Да, я помоталась на своем веку. Когда я была еще моложе тебя, я
плавала в западном море.
 Морячка! Шерканер с откровенным благоговением слушал ее истории об
ураганах, смерчах и взрывах айсбергов. Мало находилось сумасшедшего народу,
чтобы идти в моряки, даже в Годы Увядания. Леди Энклерр повезло прожить
настолько долго, чтобы завести детей. Может быть, поэтому она в следующем
поколении осела в качестве учительницы и помощницы своего мужа по воспитанию
кобберят. Каждый год она изучала учебники для следующего класса, оставаясь
на год впереди приходских детей весь период взросления.
 В период Света она учила новое поколение. Когда дети вырастали, она
потом годами процветала. Многие кобберы перешли в третье поколение, немногие
дожили до его конца. Леди Энклерр была слишком хилой, чтобы самой
подготовиться к грядущей Тьме. Но у нее была ее церковь и помощь собственных
детей, и потому у Нее был шанс увидеть четвертый период Света. Тем временем
она продолжала сплетничать и читать. Она даже интересовалась войной - но как
болельщик.
 - Я говорю: дайте этим тиферам туннель позади. У меня две внучатые
племянницы на Фронте, и я ими горжусь.
 Слушая ее речи, Шерканер выглядывал через широкие, отлично
экранированные окна дома леди Энклерр. Необычно яркие звезды тысячи цветов
были здесь в горах; они тускло освещали широкие листья лесных деревьев и
раскинувшиеся вокруг холмы. Крошечные песные феи несмолкаемо постукивали в
экраны, и со всех окрестных деревьев слышались их скрипучие песни. Вдруг
забил барабан. Громко забил - Шерканер ощутил ритм кончиками ног и грудью,
не только ушами. Ему начал вторить другой, то опережая, то снова попадая в
ритм.
 Леди Энклерр прекратила разговор и недовольно прислушалась к шуму.
 - Боюсь, это может быть на много часов. - Ваши соседи? - Шерканер
показал в сторону севера, к долине. Интересно, что, если не считать ее
замечания насчет "долгого обходного пути", она ни слова не сказала о
странном народе в долине. ...Кажется, и сейчас не скажет. Леди Энклерр
нагнулась со своего насеста, впервые с момента его прибытия на какой-то
заметный промежуток времени замолчав. Потом спросила:
 - Знаешь историю о ленивых лесных феях?
 - Конечно.
 - Я ее сделала серьезной частью катехизации, особенно для
пяти-шестилетних. Она насчет аттеркропов, потому что они выглядят, как
маленькие кобберы. Мы изучали, как они отра щивают крылья, и я им
рассказывала о тех, что не готовятся к Тьме, которые все играют и играют,
пока не станет слишком поздно. Я из нее смогла сделать страшный рассказ. -
Она сердито прошипела в пищевые руки. - Мы - несчастные грязные туземцы. Вот
почему я ушла в море, и вот почему я в конце концов пришла обратно -
попытаться помочь. Бывали годы, когда за учительство я получала только
бумажки фермеров за сотрудничество. Но я хочу, чтобы ты, мои юный друг,
знал: мы - хороший народ... да только иногда бывают кобберы, которые
намеренно становятся паразитами. Немногие, и в основном выше по холмам.
 Шерканер рассказал ей о засаде на дне долины.
 Леди Энклерр кивнула.
 - Я так и подумала, что было что-то вроде этого. Ты примчался, будто
тебя сзади поджаривали. Тебе повезло, что ты выбрался со своим автомобилем,
но большая опасность тебе не грозила. В том смысле, что если бы застыл на
месте, они бы могли тебя запинать до смерти, но в основном они слишком
ленивы, чтобы угрожать всерьез.
 Ну и ну! Извращенцы, в самом деле. Шерканер постарался не проявить
слишком большого интереса.
 - Так что вся штука... Энклерр отмахнулась:
 - Может, в музыке. Думаю, они достали недавно шипучку с дурью. Но это
всего лишь симптом - пусть я.и не сплю из-за него по ночам. Нет, знаешь, что
по-настоящему превращает в паразита? Они не готовятся к Тьме... и обрекли
проклятию собственных детей. Эта пара в долине - это народ с холмов, которым
в лом заниматься фермерством. Они были бродячими кузнецами, бродили от фермы
к ферме и работали, только когда не удавалось ничего украсть. В Средние Годы
Солнца жизнь легка. И все это время они блудили по сторонам, рассыпая
постоянный поток молоди...
 Вы молоды, мистер Андерхилл, может, малость еще зашорены. Я не знаю,
понимаете ли вы, насколько это утомительно - сделать женщину беременной
перед Годами Увядания. Всего-то может появиться один-другой маленький рубец
- и любая порядочная женщина их отдерет. Но те паразиты внизу - они все
время трахаются. Мужик всегда таскает на спине один-два рубца. Слава
всевышним, почти всегда они умирают. Но бывает, что дорастают до стадии
младенца. Некоторые доживают до детства, но потом с ними годами обращаются,
как с животными. Большинство из них - угрюмые кретины.
 Шерканер вспомнил хищные взгляды. Эти малыши сильно отличались от того.
что он помнил о детстве.
 - Но ведь некоторым удается уйти? Вырасти и стать взрослыми?
 - Некоторым. И эти опасны - они понимают, чего им недостает. Так или
иначе, а положение здесь плохое. Я тут выращивала минитарантов - понимаете,
чтобы одной не скучать, да и денег немножко. Кончилось тем, что их всех либо
украли, либо оставили у меня перед крыльцом высосанный панцирь. Она
помолчала, переживая болезненные воспоминания.
 - Фантазию кретинов привлекают блестящие предметы. Одно время целая их
банда сообразила, как попасть в мой дом. В основном утащили сладости. Второй
раз украли в доме все картины, даже из книг повытаскивали. Тогда я как
следует заперла дверь. Но они как-то вломились в третий раз - и уперли все
мои книги! Я же тогда все еще их учила, книги мне были нужны! Приходской
констебль поджарила за это паразитов, но книги она, конечно, не нашла. Мне
пришлось покупать учебники за два последних школьных года.
 Она махнула рукой в сторону верхних рядов книг, на потрепанные
экземпляры дюжины учебников. Книги на нижних полках были похожи на буквари,
вплоть до книжек для младенцев, зато они все были хрустящие, новые и
нетронутые. Странно.
 Дуэт барабанов потерял синхронность и постепенно затих.
 - Так что, мистер Андерхилл, так и есть: кое-какая внефазная молодь
доживает до взрослого состояния. Могут даже сойти за кобберов текущего
поколения. В некотором смысле это следующее поколение паразитов. За пару лет
все это стало куда противнее. Как ленивые лесные феи, эти типы начинают
ощущать холод. Но в приходскую глубину попадут лишь очень немногие.
Остальные будут снаружи, в холмах. Там есть кое-какие пещеры, немногим лучше
глубин для скота. Там проводят Тьму беднейшие фермеры. Вот тут эти внефазные
паразиты будут по-настоящему опасны.
 Старая дама перехватила его взгляд и чуть улыбнулась.
 - Я вряд ли увижу очередной Свет. Но это ничего. Земля достанется моим
детям. Здесь красивый вид; пусть построят гостиницу. Но если я переживу
Тьму, то построю маленькую беседку, повешу большой знак, что здесь живет
самый старый коббер во всем приходе... и буду глядеть в долину. Надеюсь, она
очистится. Если паразиты вернутся - то почти наверняка они убили
какую-нибудь несчастную фермерскую семью и захватили ее глубину.
 Потом леди Энклерр перевела разговор на другие темы, расспрашивая о
жизни в Принстоне и о детстве Шерка. И еще сказала, что раз она открыла
мрачные тайны своего прихода, ему следует открыть, зачем это ему ехать на
автомобиле в Ставку.
 - Я подумываю, не поступить ли мне на службу. На самом деле Шерканер
хотел, чтобы Ставка послужила его планам, а не наоборот. От такого отношения
университетский профессорат просто бесился.
 - Ну-ну. Знаешь, далековатый путь, если можешь записаться прямо в
Принстоне. Я видела у тебя в автомобиле багаж - не меньше фермерской телеги.
 Она с любопытством развела пищевыми руками.
 Шерканер только улыбнулся в ответ:
 - Меня друзья предупредили, что надо как следует нагрузиться
запчастями, если хочешь проехаться на автомобиле по Гордости Аккорда.
 - Это уж точно. - Она встала несколько с трудом, опираясь на ноги и
средние руки. - Что ж, старым дамам надо вовремя ложиться спать, даже в
приятный летний вечер и в такой хорошей компании. Завтрак будет на восходе.
 Она отвела его в комнату, настаивая, что поднимется по лестнице, чтобы
показать, как открываются окна и разворачивается спальный насест. Небольшая
комната была полна воздуха, старые обои кое-где отслоились. Когда-то,
наверное, здесь была комната ее детей.
 - ...а удобства снаружи за домом. Городской роскоши у нас нет, мистер
Андерхилл.
 - Меня вполне устраивает, миледи.
 - Тогда спокойной ночи.
 Она уже пошла вниз, когда он вспомнил еще один вопрос. Всегда остается
последний вопрос. Он высунул голову в дверь:
 - У вас сейчас так много книг, леди Энклерр. Приход в конце концов
купил вам недостающие?
 Она остановилась в своем осторожном спуске и тихонько засмеялась.
 - Да, через несколько лет. Это отдельная история. Это сделал новый
приходской священник, хотя этот приятный коббер и не сознается. Наверняка
потратил собственные деньги, но в один прекрасный день мне доставили посылку
прямо к дверям от издателя в Принстоне. Новые экземпляры руководств учителя
для каждого класса. - Она махнула рукой. - Глупый жест, конечно. Но все эти
книги уйдут со мной в глубину. Я прослежу, чтобы они попали к тем, кто будет
учить следующие поколения приходских'детей.
 И она стала спускаться дальше.
 Шерканер устроился на спальном насесте, смял его так, чтобы можно было
обернуться с удобством. Он чувствовал сильную усталость, но сон не приходил.
Окошки комнаты выходили на долину; свет звезд озарял цвет обожженного дерева
и тонкую струйку дыма. У дыма был свой отдаленный свет, но не было искорок
живого огня.
 Наверное, даже извращенцы спят.
 Со всех окрестных деревьев доносился стрекот лесных фей - крошечные
твари спаривались и дрались. Шерканер пожалел, что не потратил немного
времени на энтомологию. Стрекот то усиливался, то спадал. Когда он был
маленьким, была история про ленивых лесных фей, но он помнил и глупые
стишки, которые пелись на музыку лесных фей. "Время жить и время спать, в
мире много надо знать". Смешная песенка будто пряталась в этом стрекочущем
звуке.
 Под эти слова и бесконечный мотив он наконец заснул.

 ГЛАВА ПЯТАЯ

 Потратив еще два дня, Шерк добрался до Ставки. Могло бы уйти и больше
времени, если бы не улучшения, внесенные Шерканером в конструкцию приводного
ремня - теперь безопаснее стала быстрая езда по извилистым дорогам на
спусках. Его ответ леди Энклерр о том, что груз у него - запчасти, был,
скорее, отклонением от истины, чем ложью. Он кое-какие запчасти с собой взял
- те, которые не рассчитывал сделать сам в сельской кузнице.
 День клонился к вечеру, когда он выехал из-за последнего поворота, и
ему открылся вид на ущелье, где располагалась Ставка. Долина уходила на мили
в горы, и стены были так высоки, что кое-где на дне уже были сумерки.
Дальний конец долины голубел вдали; Королевские Водопады величественно и
медленно скатывались с нависших пиков. До этой точки разрешалось доезжать
туристам. Королевская Семья крепко держалась за эту землю и глубину под
горами - с тех самых пор, как тут возникло всего лишь герцогство сорок
периодов Тьмы тому назад.
 Шерканер как следует поел в последней по пути гостинице, заправил
автомобиль и направился в королевскую резиденцию. Письмо кузена обеспечило
ему пропуск через внешние посты. Поднялись шлагбаумы, и скучающие солдаты в
унылой зеленой форме махнули ему, чтобы проезжал. Потянулись казармы,
плац-парады и - скрытые за высокими насыпями - полевые склады боеприпасов.
Но Ставка никогда не была обычным военным учреждением. В ранние дни Аккорда
она была игровым полем для Королевской Семьи. Потом, поколение за
поколением, дела правительства становились все более упорядоченными,
рациональными, лишенными романтики. Ставка стала соответствовать своему
названию, превратившись в скрытые помещения для высших руководителей
Аккорда. И наконец, она стала чем-то большим: местом наиболее передовых
военных исследований Аккорда.
 И вот это и было предметом интереса Шерканера Андерхилла. Он не снижал
скорость, чтобы поглазеть по сторонам: солдаты-полицейские были решительно
того мнения, что ему надлежит следовать прямо к месту назначения. Но ничто
не мешало ему глядеть во всех направлениях, чуть покачиваясь при этом на
насесте. Единственными отличительными чертами зданий были небольшие номерные
знаки, но назначение некоторых было вполне очевидным. Беспроволочная
телеграфия: длинные бараки, выпустившие радиомачты самого странного вида.
Так, если все тут делается как надо, то рядом должна быть академия
криптографии. На той стороне дороги - асфальтовая площадка, шире и глаже
любого шоссе. И неудивительно, что в дальнем ее конце стоят монопланы с
низко посаженными крыльями. Шерканер много бы дал, чтобы посмотреть, что это
там за ними под брезентом. Еще дальше из лужайки перед зданием высунулось
здоровенное рыло копателя. Немыслимый угол его изгиба производил впечатление
скорости и мощи, хотя сама машина - это самый медленный способ добраться
откуда-то куда-то.
 Шерканер приближался к концу долины; над ним возвышались Королевские
Водопады. Брызги переливались радугой тысячи цветов. Он проехал здание
(возможно, библиотеку), объехал парковочный круг с изображением королевских
цветов и обычными статуями Создания Аккорда. Каменные дома этого круга были
особой загадкой таинственной Ставки. За счет удачной игры тени и прикрытия
они переживали каждое Новое Солнце почти без повреждений, даже содержимое их
никогда не выгорало.
 Появился знак: ЗДАНИЕ 5007. На указаниях, которые дал Шерканеру
часовой, было написано: "Дирекция материаловедческих исследований". Хороший
знак, что она оказалась в центре всего комплекса. Андерхилл поставил машину
между двумя другими автомобилями, припаркованными у обочины. Не стоит быть
подозрительным.
 Поднимаясь по ступеням, он видел, как солнце садится на той дороге, по
которой он приехал, и уже спустилось ниже самых высоких скал. В центре
парковочного круга статуи Создания Аккорда отбрасывали на лужайку длинные
тени. Шерканер почему-то подозревал, что рядовая военная база вряд ли была
бы столь красива.
 Сержант смотрел на письмо Шерканера с явным отвращением.
 - Так кто такой этот капитан Андерхилл...
 - О, это к делу не относится, сержант. Он...
 - ...и почему это нам надо суетиться по его желанию?
 - Если вы прочтете дальше, сержант, увидите, что он адъютант полковника
А. С. Каслворта, Командование Королевского Насеста. Сержант что-то
пробормотал вроде "мудак часовой на въезде" и сгруппировал свою массивную
тушу, подчиняясь неизбежному.
 - Хорошо, мистер Андерхилл. Каков же ваш предлагаемый вклад в наши
военные усилия?
 Как-то его слегка перекашивало. Потом Шерканер заметил, что у него на
всех левых ногах медицинские шины. Он, значит, говорил с настоящим боевым
ветераном.
 Дело будет трудным. Шерканер понимал, что даже симпатизирующей
аудитории не покажется особо импозантной фигурой: молодой, слишком тощий,
чтобы быть красивым - тип глуповатого всезнайки. Он-то надеялся попасть на
офицера инженерных войск.
 - Видите ли, сержант, уже три поколения вы, военные, стараетесь
приобрести преимущество за счет более долгой работы в период Тьмы. Сначала
это было всего несколько сот дней - этого хватало, чтобы заложить мины там,
где их не ждут, или усилить укрепления. Потом это стал год, два -
достаточно, чтобы переместить большое количество войск на рубежи атаки при
следующем Новом Солнце.
 Сержант - ХРАНКНЕР АННЕРБИ, судя по табличке с именем - только молча
смотрел.
 - Общеизвестно, что обе стороны на Восточном Фронте ведут большие
работы по прокладке туннелей, что может привести к серьезным боям лет на
десять после наступления Тьмы.
 Аннерби посетила счастливая мысль, и он нахмурился сильнее. - Если вы
об этом, то вам следует говорить с отделом Копателей. А у нас тут
лаборатория исследования материалов, мистер Андерхилл.
 - О, это мне известно. Но без исследования материалов у нас нет шанса
проникновения во время настоящего холода. И еще... мои планы ничего общего
не имеют с Копателями.
 Последние слова он произнес в некоторой спешке.
 - Так что тогда?
 - Я... я предлагаю, чтобы мы выбрали подходящие цели Тифштадта, вызвали
у себя пробуждения на Пике Тьмы, прошли к целям по поверхности и уничтожили
их. - Теперь он свалил все невозможности в одну кучу и потому предупреждающе
вытянул руки вперед. - Я обдумал все трудности, сержант. У меня есть решения
или пути решения...
 Голос Аннерби, когда он перебил Шерканера, был почти нежен.
 - На Пике Тьмы, говорите? Значит, вы - исследователь из Королевской
Школы в Принстоне?
 Так написал в письме двоюродный брат Шерканера.
 - Да, по математике и...
 - Заткнись! Ты имеешь понятие, сколько миллионов вкладывает Корона в
военные исследования в учреждениях вроде Королевской Школы? Ты имеешь
понятие, насколько пристально мы наблюдаем за серьезной работой, которая там
делается?
 До чего же я вас терпеть не могу, наглых сопляков с запада! Все, что
вам нужно, - это подготовиться к Тьме, да и это вы едва можете. Будь у вас
хоть чуть твердости в панцире, вы бы в армию пошли! Понимаешь, коббер,
ребята сейчас погибают там, на востоке. И еще тысячи погибнут, не
подготовившись к Тьме, и еще погибнут в туннелях, и погибнут, когда засветит
Новое Солнце, а есть будет нечего..А ты мне тут сидишь и грузишь свои
дурацкие что-если. Аннерби замолчал, пытаясь овладеть собой.
 - Ладно, перед тем, как дать тебе пенделя, от которого ты улетишь
обратно в Принстон, я тебе кое-что расскажу занятное. Понимаешь, я'малость
неуравновешен. - Он помахал левыми ногами. - Повздорил с разрывателем. Пока
не поправлюсь, я тут помогаю фильтровать психованные фантазии, которыми
народ вроде тебя нас заваливает. К счастью, почти вся эта чушь приходит по
почте. Примерно раз в десять дней какой-нибудь коббер нас предупреждает о
низкотемпературной аллотропии олова...
 Опа! Может, я говорю с инженером!
 - ...и что его нельзя использовать как припой. Эти по крайней мере
знают факты. Они всего лишь 'отнимают у нас время. Но бывают такие, что
только что прочитали про радий и вообразили, что из него надо делать
суперголовки копателей. У нас тут небольшое соревнование - кому попадется
самый большой идиот. Спасибо, мистер Андерхилл, я думаю, вы меня вывели в
победители. Вы выдумали просыпаться на Пике Тьмы и передвигаться по
поверхности при температурах ниже любых, которые можно получить в любой
коммерческой лаборатории и вакууме более низком, чем вообще можно создать.
 Тут Аннерби запнулся - выболтал секретную информацию, что ли? Потом
Шерканер сообразил, Что сержант смотрит куда-то в сторону его слепой зоны.
 - Добрый день, лейтенант Смит! - чуть не по стойке "смирно" вытянулся
сержант.
 - Добрый день, сержант.
 Говорившая вышла в поле зрения. Она была... красива. Ноги тонкие,
твердые, закругленные, и каждое движение содержало в себе скрытую грацию.
Мундир у нее был черный, и Шерканер его не узнал. Из знаков отличия на
мундире были темно-красные точки воинского звания и табличка с именем
Виктории Смит. И выглядела она до невозможности молодо. Рожденная вне фазы?
Может быть, и тогда преувеличенное уважение от этой дубины могло быть своего
рода насмешкой.
 Лейтенант Смит обратила внимание на Шерканера, и ее вид казался
дружелюбным, хотя и отстраненным - будто Шерканер ее позабавил.
 - Итак, мистер Андерхилл, вы - исследователь факультета математики в
Королевской Школе.
 - Ну, скорее всего лишь недавний дипломник... - Ее молчаливый взгляд
ожидал дальнейшего. - Э-э, математика - это всего лишь моя специализация по
официальной программе. Но я делал много работ в медицинской школе и на
факультете инженер-механиков.
 Он почти ждал какого-нибудь грубого комментария от Аннерби, но сержант
вдруг стал очень тихим.
 - Тогда вы понимаете природу Пика Тьмы, сверхнизких температур и
глубокого вакуума.
 - Да, мэм. И я серьезно обдумывал эти проблемы. - Почти полгода, но про
это лучше помолчать. - У меня есть идеи и некоторые предварительные
конструкторские разработки. Некоторые решения имеют биологическую природу, и
здесь пока мало что есть вам показать. Но для некоторых механических
вопросов проекта я создал прототипы. Они у меня в автомобиле.
 - Ах да. Который стоит между машинами генералов Гринвела и Даунинга.
Наверное, нам стоит на них посмотреть - а ваше авто поставить в более
безопасное место.
 До полной реализации были еще годы и годы, но в этот момент для
Шерканера Андерхилла впервые забрезжил свет. Во всей Ставке - во всем
необъятном мире - ему было бы не найти более подходящего слушателя, чем
лейтенант Виктория Смит.


 ГЛАВА ШЕСТАЯ

 В последние годы Увядающего "Солнца бушуют бури, и часто свирепые. Но
это не взрывная агония бурь Нового Солнца. Ветры и метели наступающей Тьмы
больше похожи на судороги смертельно раненного мира, слабо трепещущего, пока
вытекает из него кровь жизни. Потому что тепло мира и есть кровь его жизни,
и когда она впитывается во Тьму, умирающий мир все меньше и меньше способен
к борьбе.
 Наступают времена, когда одновременно с полуденным солнцем в небе видны
сотни звезд. Потом тысячи звезд, потом солнце уже не тускнеет... и тут
по-настоящему наступает Тьма. Большие растения К тому времени давно погибли,
и пыль их спор лежит глубоко под снегом. Мелкие животные кончили тем же.
Подветренная сторона сугробов укрыта накипью мошек, и случайные искорки
мелькают среди обнаженных скелетов. Призраки мертвых, как писали
наблюдатели-классики; последняя атака бактерий-стервятников, как открыли
естествоиспытатели более поздних эпох. Но на поверхности еще остаются живые
разумные существа. Некоторые - те, которым после резни более сильные племена
(или нации) помешали войти в глубинные убежища. Другие - жертвы наводнении и
землетрясений, уничтоживших глубины их предков. В старые времена был только
один способ узнать, что же такое на самом деле Тьма: застряв на поверхности,
попытаться достичь призрачного бессмертия, записав, что видишь, и сохранив
запись так надежно, чтобы она пережила пожары Нового Солнца. Иногда эти
застрявшие переживали год или даже два ухода во Тьму - либо из-за
необычайных обстоятельств, либо за счет тщательного планирования и желания
увидеть сердце Тьмы. Один философ прожил так долго, что его слова были
приняты за безумие или метафору теми,. кто нашел их вырезанными в камне над
своей глубиной: "и сухой воздух обращается в иней".
 В одном соглашались пропагандисты и Короны, и Тифштадта: эта Тьма будет
отлична от всех, что были раньше. Она - первая, которая подвергнется штурму
науки, служащей войне. Когда миллионы граждан отступили в тихие гавани тысяч
глубин, армии обеих сторон продолжали драться. Часто 'бои шли в открытых
траншеях, согретых огнями паровиков. Но решающее происходило под землей, где
прокапывались туннели, идущие глубоко под линией фронта в обе стороны. Там,
где они сталкивались, вскипали свирепые битвы пулеметов и отравляющих газов.
Если же туннели не пересекались, они тянулись через меловые скалы Восточного
Фронта, ярд за ярдом, день за днем долго еще после того, как кончались битвы
на поверхности.
 Через пять лет после начала Тьмы только техническая элита, быть может,
тысяч десять со стороны Короны все еще вели кампанию под Востоком. Даже на
этой глубине температуры держались ниже точки замерзания. Свежий воздух
циркулировал по заселенным туннелям, разгоняемый вентиляторами. Скоро
закроются льдом последние воздушные колодцы.
 - Мы уже десять дней не слышим у тиферов никакого движения. Команда
копателей не перестает себя поздравлять.
 Генерал Гринвел сунул в пасть ароматическую палочку и громко захрустел.
Шеф разведки Аккорда никогда не слыл большим дипломатом, а за последние дни
стал заметно более несносен. Он был старый коббер, и хотя в Ставке условия
были самые благоприятные для тех, кто еще оставался в мире, даже они подошли
к экстремальной фазе. В бункерах возле Королевской Глубины оставалось в
сознании, быть может, сотрудников пятьдесят. И с каждым часом воздух,
казалось, становился чуть более спертым. Гринвел оставил свою внушительную
библиотеку около года назад. Теперь его кабинетом была щель двадцать на
десять на четыре фута в мертвой зоне над спальней. Стены были увешаны
картами, стол завален телетайпными лентами с поверхности. В течение
предыдущего года специалисты Короны по радиосвязи экспериментировали со все
более и более мощными передатчиками, и была какая-то надежда, что перед
концом радиосвязь еще появится. Но нет - пока что оставался только телеграф
и радиосвязь в пределах прямой видимости. Гринвел посмотрел на визор -
наверняка последний в Ставке на ближайшие двести лет.
 - Итак, полковник Смит, вы только что вернулись с востока. Почему я от
вас не слышу возгласов ликования? Мы же пережили противника?
 Внимание Виктории Смит привлек перископ генерала. Именно ради этого
Гринвел торчал в этой дыре - последний взгляд на мир. Королевские Водопады
застыли еще двумя годами раньше. Сейчас была видна вся долина. Темная земля,
покрытая таинственным инеем, скрывавшим всякую разницу между камнем и льдом.
Двуокись углерода, выпавшая в осадок.
 Шерканеру предстоит увидеть куда более холодный мир.
 - Полковник?
 Смит отошла от перископа.
 - Простите, сэр... я от всего сердца восхищаюсь копателями. - По
крайней мере теми войсками, которые в самом деле копают. Она была в их
полевых глубинах. - Но прошли дни с тех пор, как они могли достичь
каких-либо позиций противника. Меньше половины времени битвы после Тьмы. Я
боюсь, что командование копателей неверно определило точку начала.
 - Ага. Копатели установили рекорд долговременной операции, но тиферы
выиграли в тот самый момент, когда отступили. - Он вздохнул и сказал что-то,
за что его в других обстоятельствах могли бы разжаловать, но через пять лет
после конца света его услышало очень мало народу. - Знаете, эти тиферы не
такой уж плохой народ. Если посмотреть как следует, среди наших союзников
найдутся куда более мерзкие типы - они ждут, пока Корона и Тифштадт
измолотят друг друга в кровавую кашу. И мы должны теперь составить планы на
момент, когда против нас полезут другие гады. Мы эту войну хотим выиграть,
но если ее надо выигрывать туннелями и копателями, то мы еще долгие годы
будем сражаться при Новом Солнце.
 Он с силой прикусил ароматическую палочку и ткнул рукой в сторону Смит.
 - Ваш проект - наш единственный шанс покончить с этим начисто.
 Ответ Смит был краток и резок.
 - И шансы были бы куда выше, если бы вы позволили мне остаться с
Командой.
 Гринвел оставил жалобу без внимания.
 - Виктория, вы в этом проекте уже семь лет. Вы действительно думаете,
что может получиться?
 Может быть, это от спертого воздуха у всех поехала крыша.
Нерешигельность - это было нечто совершенно чуждое общеизвестному образу
Струга Гринвела. Виктория знала его девять лет. Среди ближайших советников
Гринвел был всегда открыт чужому мнению - до той точки, где надо принять
окончательное решение. Тогда это был мужчина, не знающий сомнений,
подавляющий собой всех генералов и даже политических советников короля. И
никогда Виктория не слышала от него такого печального и упаднического
вопроса. Перед ней был старый, очень старый старик, который через несколько
часов сдастся Тьме - быть может, в последний раз. Такое чувство, будто
опираешься на очень знакомые перила, а они вдруг уходят из-под руки.
 - Сэр, мы хорошо выбрали цели. Если их уничтожить, Тифштадту придется
сдаться почти сразу же. Команда Андерхилла находится в озере менее чем в
двух милях от целей.
 И это само по себе было невероятным достижением. Озеро находилось возле
самого важного центра снабжения Тифштадта, в ста милях в глубь территории
противника.
 - Аннерби, Андерхиллу и прочим придется пройти очень немного, сэр. Мы
испытывали их скафандры и экзотермы в течение куда более долгого периода в
условиях почти столь же...
 Гринвел слабо улыбнулся:
 - Это я знаю. Я сам часто скармливал эти цифры начальству. Но теперь мы
в самом деле готовимся это сделать - подумайте, что это значит. За последние
пару поколений мы, военные, чуть-чуть заглянули за края Тьмы. Но команда
Аннерби увидит самый Пик Тьмы. Что это может быть? Да, мы думаем, что знаем
это: замерзший воздух, вакуум. Но это все догадки. Я не религиозен,
полковник Смит, но... мне интересно, что они могут найти.
 Религиозен или нет, а в словах генерала слышалось дыхание снежных
троллей и ангелов земли. Даже самые рассудочные типы ежились при мысли о
Тьме такой густой, что - в определенном смысле - мир перестает существовать.
 Виктория заставила себя отвлечься от эмоций, вызванных словами
генерала.
 - Да, сэр, сюрпризы могут быть. И я бы оценивала этот план как
вероятный провал, если бы не одно: Шерканер Андерхилл.
 - Наш любимый псих.
 - Да, псих самого необычного сорта. Я его знаю семь лет - с того самого
дня, как он сюда заявился с полным автомобилем полуготовых прототипов и
полной головой сумасшедших планов. Нам тогда повезло, что у меня был
полупустой день, было время послушать и заинтересоваться. Средний
университетский деятель выдает, быть может, двадцать идей за всю жизнь.
Андерхилл выдает двадцать в час - у него это почти как нервный тик. Но таких
я знала в школе разведки. Разница в том, что идеи у Андерхилла примерно в
одном проценте случаев осуществимы - и он сам умеет хоть как-то отличить
годные от негодных. Может быть, кто-нибудь еще додумался бы использовать
болотный ил для выведения экзотермов. Наверняка кто-нибудь мог додуматься до
его идей насчет воздушных скафандров. Но у него есть идеи, и он сводит их
вместе, и они работают.
 Но и это еще не все. Без Шерканера мы бы и близко не подошли к тому,
чего достигли за семь лет. У него есть волшебная способность привлекать к
своим планам талантливый народ. - Ей вспомнился Хранкнер Аннерби и его
презрительный гнев в тот первый день, и как изменилось за несколько дней его
настроение, когда инженерное воображение Хранкнера было просто захвачено
идеями, которые Шерканер на него обрушил. - В определенном смысле Шерканеру
не хватает терпения заниматься деталями, но это не важно. Он создает среду,
которая может ими заняться. Он просто... замечателен.
 Все это они оба давно знали, и Гринвел все эти годы доказывал своему
начальству то же самое. Но лучшего Виктория сейчас старому кобберу сказать
не могла. Гринвел улыбнулся и странно на нее посмотрел.
 - Так почему же вы не вышли за него замуж, полковник? Смит не думала,
что он об этом заговорит, но, черт побери, они тут наедине, и наступает
конец мира.
 - Я собиралась, сэр. Но идет война, и вы знаете... я не очень следую
традициям. Мы поженимся после Тьмы.
 Только один день понадобился Виктории Смит, чтобы понять: Андерхилл -
самая странная личность, которую она в этой жизни видела. Еще два дня ушло
на то, чтобы стало ясно: это гений, которого можно использовать как
двигатель, чтобы в буквальном смысле изменить ход мировой войны. Через
пятьдесят дней она убедила в том же Струга Гринвела, и Андерхилла сунули в
его собственную лабораторию, а вокруг стали расти новые лаборатории для
обслуживания побочных нужд проекта. Между выполнениями собственных заданий
Виктория строила планы, как прибрать к рукам феномен Андерхилла - как теперь
думала о нем она и как думал весь штат разведки - на постоянной основе. Брак
был очевидным шагом. Традиционный Брак-в-годы-Увядания вполне соответствовал
ее карьерному пути. Все это было бы прекрасно, если бы не сам Шерканер
Андерхилл. Оказалось, что у Шерка есть собственные планы. В конце концов он
стал ее лучшим другом, с которым можно строить планы - и на которого тоже
планы строятся. Шерк строил планы на после Тьмы - такое Виктория никому
никогда не рассказывала. Ее немногочисленные друзья - даже Хранкнер Ан-нерби
- любили ее, несмотря на то, что она была внефазной. Шеркан"ру Андерхиллу
действительно нравилась мысль о рожденных вне фазы детях. Впервые за всю
свою жизнь Виктория встретила больше, чем простую терпимость. Так что сейчас
идет война, но если они оба выживут, то будет новый мир для планов и
совместной жизни. После Тьмы.
 Струг Гринвел был достаточно умен, чтобы о многом догадаться. Она резко
подняла глаза на своего начальника:
 - Вы ведь знаете, правда? Вот почему вы не разрешили мне остаться с
Командой. Вы считали, что это задание самоубийственное, а мое суждение
пристрастно... Да, задание опасное, но вы не понимаете Шерканера Андерхилла.
Самопожертвование не в его стиле. По нашим меркам он, скорее, трус. Его не
очень трогает многое из того, за что вы и я готовы отдать жизнь. Он рискует
собой из простого любопытства - но он очень, очень осторожен, когда дело
коснется о его собственной сохранности. И я считаю, что Команда выполнит
задание и выживет. И шансы были бы только выше, если бы вы мне позволили с
ними остаться, сэр!
 Последние ее слова были подчеркнуты драматическим потускнением
единственной в комнате лампы.
 - Ха! - заметил Гринвел. - У нас нефтяное горючее уже двенадцать часов
как кончилось. Вы заметили, полковник? А теперь садятся свинцовые
аккумуляторы. Через пару минут тут будет капитан Диредр с Последним Словом
от техников: "Просим прощения, сэр, но вот-вот замерзнут последние бассейны.
Механики очень вас просят прийти к ним для окончательного отключения всех
систем".
 Он точно передразнил высокий голос своего помощника. Потом встал и
перегнулся через стол. Снова исчезли его сомнения, и вернулась прежняя
решительная повадка.
 - Настало время, когда я хочу прояснить кое-что насчет полученных вами
приказов и вашего будущего. Да, я вызвал вас обратно, потому что не хочу
рисковать вами в этом задании. Мы с вашим сержантом Аннерби много об -этом
говорили. У нас было девять лет, чтобы подвергнуть вас почти неограниченному
риску и оценить, как работает у вас мозг, когда от правильного ответа
зависят тысячи жизней. Настало время отозвать вас с фронта специальных
операций. Вы - один из самых молодых полковников нашего времени. После этой
Тьмы вы будете самым молодым генералом.
 - Только если задание Андерхилла будет выполнено.
 - Не перебивайте! Как бы ни обернулась авантюра Андерхилла, королевские
советники знают вам цену. Переживу я эту Тьму или нет, через несколько лет
после начала Нового Солнца вы будете сидеть на моем месте - и ваше время
личного риска должно быть уже позади. Если ваш мистер Андерхилл выживет,
выходите за него замуж, размножайтесь - мне глубоко плевать. Но вам больше
никогда нельзя подвергать себя риску. - Он мотнул в ее сторону остроконечной
головой с деланной угрозой: - А иначе я клянусь: вернусь из могилы и пробью
ваш твердолобый панцирь.
 В узком коридоре послышались шаги, заскреблись по тяжелому занавесу
руки, и вошел капитан Диредр.
 - Прошу прощения, генерал, техники категорически настаивают, сэр. У нас
осталось электроэнергии на тридцать минут. Они очень просят, сэр...
 Гринвел сплюнул последнюю ароматическую палочку в заляпанную
плевательницу.
 - Отлично, капитан. Мы уже идем. Он боком обогнул полковника и отдернул
занавес. Когда Смит застеснялась проходить первой, он махнул ей рукой в
дверь.
 - В этом случае, дорогая моя, "старший" значит "последний". Мне никогда
не нравилось играть в жмурки с Тьмой, но если уж мы должны это делать, то
это я буду выключать свет!

 ГЛАВА СЕДЬМАЯ По правилам Фаму Тринли не полагалось быть на мостике
капитана Флота - и уж точно во время серьезной операции. Старик сидел за
дублирующим терминалом связи, но на самом деле ничего с ним не делал. Тринли
был программистом-артиллеристом номер три, хотя никто еще не видел от него
ничего полезного даже на таком низком уровне. Кажется, он приходил и уходил,
когда хотел, и почти все время проводил в комнате отдыха для сотрудников.
Капитан Флота Парк имел несколько даже иррациональное "уважение к возрасту".
Очевидно было, что пока от Фама Тринли нет особого вреда, он может спокойно
числиться в экипаже. Сейчас Тринли сидел, полуотвсрнувшись от своего пульта.
С выражением язвенника на лице он слушал тихий разговор, поток проверочных
запросов и откликов, глядя поверх техников и артиллеристов на общие дисплеи.
 Высадки Кенг Хо и эмергентов были танцем взаимных предосторожностей.
Недоверие к эмергентам захватывало всех людей капитана Парка сверху донизу.
Поэтому совместных экипажей не было, и сети связи полностью дублировали друг
друга. Каждый корабль эмергентов, каждый посадочный модуль, каждый их член
экипажа в свободном полете все время отслеживался в поисках признаков
предательства.
 Синтетические имиджеры мостика отражали большую часть этого слежения.
Тринли видел в трансляции с "восточного" кластера, как тройка тяжелых
подъемников эмергентов взлетает с замерзшей поверхности океана, таща между
корпусами блок льда в четверть миллиона тонн весом. Шестой подъем в этой
операции. Тринли была видна дыра глубиной в сотни метров. Дымящаяся пена
маскировала содранную кору морского дна. Эхо-разведка показала в этой
области континентального шельфа обилие тяжелых металлов, и эмер-генты
добывали их той же грубой силой, с какой вырезали лед.
 В этом ничего особо подозрительного, хотя это может изменить, когда
дойдет до дележа добычи.
 Он посмотрел на окна состояния связи. Обе стороны договорились выдавать
межкорабельную связь открытым текстом, и достаточное число эмергентских
специалистов все время держали связь и совещались с соответствующим
количеством людей Кенг Хо; другая сторона впивалась во все, что могла,
насчет открытий группы Дьема в сухой долине. Интересно, как это эмергенты
предложили просто захапать имущество туземцев. Это не в стиле Кенг Хо.
Больше похоже на то, что мог бы сделать я. Парк выгрузил почти все
микроспутники Флота как раз перед прибытием эмергентов, и сейчас в космосе
плавали десятки тысяч приборов размером с кулак. Тонко маневрируя, они
проходили между судами эмергентов куда чаще, чем это могло бы происходить
случайно. И все, что видели, выдавали в окно электронной разведки на
мостике. Можно было заключить, что среди кораблей эмергентов происходит
слишком много переговоров в пределах прямой видимости. Может быть, это
безобидная автоматика. Более вероятно, что это прикргтие зашифрованной
координации военных сил, хитрые приготовления со стороны врага. (Иначе, как
о враге, Фам Тринли об эмергентах не думал.) Конечно, штабисты Парка эти
признаки улавливали. Эти паркетные артиллеристы из Кенг Хо по-своему очень
не дураки. Тринли как-то видел троих из них за спором о картине вещания,
которая накатывалась на флот из передатчиков эмергентов. Один из младших
артиллеристов считал, что это может быть комбинация физического и
программного зондирования - и отлично оркестрованная. Но если так, то это
было куда сложнее, чем лучшие электронные измерения самой Кенг Хо... а в это
поверить было невозможно. Старший артиллерист только поморщился на младшего,
будто его предположение - невероятной силы докука. Даже те, кто бывал в бою,
не доперли. На минуту выражение лица Тринли стало еще кислее. У него в ухе
зазвучал голос, слышный только ему.
 - Что ты думаешь, Фам?
 Тринли вздохнул и пробурчал в коммуникатор, еле шевеля губами:
 - Дерьмом оно пахнет, Сэмми. И ты это знаешь.
 - Мне было бы спокойнее, если бы ты был в запасном центре управления.
 "Мостик" флагмана "Фам Нювен" формально находился именно здесь, но на
самом деле были центры управления, расставленные в самых защищенных местах
корабля. Более половины офицеров, видимых на мостике, на самом деле были в
других местах. По теории это повышало живучесть корабля. По теории.
 - Я могу лучше сделать. Я расколол один из модулей на дистанционное
управление.
 Старик взмыл с седла, медленно проплыл позади рядов техников, мимо
экрана с видом на тяжелые подъемники, мимо экрана, где группа Дьема
готовилась к взлету из сухой долины, мимо изображений таких внимательных лиц
эмергентов... мимо тревожных дисплеев электронной контрразведки. Никто не
обратил внимания на его пролет, и только когда он выплывал в дверь, на него
глянул Сэмми Парк. Тринли слегка кивнул капитану Флота.
 Развалины бесхребетные, почти все они.
 Только Сэмми и Кира Пен Лизолет понимали необходимость ударить первыми
- и не убедили никого из членов Торгового Комитета. Даже после встречи с
эмергентами лицом к лицу комитет в упор не видел признаков вероломства
другой стороны. Так, они даже попросили кого-то из Винжей за них решить. Из
Винжей, подумать только!
 Тринли проплыл по пустым коридорам, приостановился возле шлюза модулей
и вытолкнул люк того, который он специально подготовил.
 Я мог бы попросить Лизолет поднять мятеж.
 У заместителя Капитана Флота была своя команда - ККХ "Невидимая рука".
Физически мятеж был возможен, а когда Лиз начала бы стрельбу, Сэмми и прочим
осталось бы только присоединиться.
 Он влез в модуль и включил насос шлюза.
 Ладно, я умываю руки.
 Где-то в затылке начинала нарастать головная боль. Обычно напряжение
так на него не действовало. Он потряс головой. Ладно, правду сказать, он не
стал просить Лизолет поднять мятеж, поскольку она из тех редких людей, у
которых есть честь. Значит, надо распорядиться получше тем, что у него есть.
Сэмми взял с собой оружие. Тринли ухмыльнулся, предвидя предстоящее.
 Даже если та сторона ударит первой, я ставлю на то, что выстоим мы.
 Выплывая на своем модуле из флагмана Кенг Хо, Тринли изучал угрожающие
изменения потока данных и рассчитывал. Что попытается сделать та сторона?
Если они будут ждать достаточно долго, он сможет сообразить, где у Сэмми
шлюзы с оружием... и устроить мятеж из одного человека.
 Было полно признаков приближающегося вероломства, но даже Фам Тринли
пропустил самый явный из них. Чтобы узнать способ атаки, надо его знать.
 Эзр Винж про военные приготовления наверху ничего не знал. Килосекунды,
проведенные на поверхности, были полны тяжелой и захватывающей работы,
которая мало оставляла времени, чтобы предаваться подозрениям. За всю свою
жизнь он лишь несколько десятков мегасекунд провел, разгуливая по
поверхности планет. Несмотря на все упражнения и медицину Кенг Хо, он
вымотался. Первые килосекунды казались относительно легкими, но теперь
каждая мышца ныла. К счастью, он оказался не единственным слабаком. Вся
команда еле волочила ноги. Последняя уборка вылилась в бесконечные проверки,
что нигде не осталось мусора, что все признаки их присутствия будут скрыты
при новом возгорании Мигающей. Командир группы Дьем подвернул щиколотку,
забираясь обратно в посадочный модуль, и без грузовой лебедки модуля дальше
ему было бы не взобраться. Когда они наконец взошли на борт, даже снять и
повесить на место термальные скафандры было мукой.
 - О Господи!
 Это Дьем свалился на койку рядом с Винжем. Когда модуль рванулся в
небо, по всему пролету раздались стоны. И все же Винж чувствовал тихое
удовлетворение: флот узнал за эту высадку куда больше, чем кто-либо мог
ожидать. Это была праведная усталость.
 Среди членов группы Дьема сейчас почти не было разговоров. Гул
двигателя модуля был почти инфразвуком, исходившим, казалось, из костей
людей и расходившимся наружу. Сверху Винж еще слышал разговоры, но Триксия в
них не участвовала. К людям Дьема никто не обращался. Поправка: Чиви
пыталась с ним говорить, но Винж слишком устал, чтобы вынести еще и Заразу.
 За кривизной мира подъем тяжелых грузов выбился из графика. Чистые
ядерные заряды выломали несколько миллионов тонн замерзшего океана, но пар
над местом выемки затруднял дальнейшие работы. Брюгель, эмвргент, жаловался,
что они потеряли контакт с остальными своими подъемниками.
 - Думаю, вы просто не под тем углом, сэр, - донесся голос техника Кенг
Хо. - Мы их всех видим. Они все еще на поверхности, один сильно закрыт
местным туманом, но позиционирован точно. Еще три поднимаются, правильно
расставленные... минутку... - Прошло несколько секунд. По более "дальнему"
каналу другой голос излагал какую-то медицинскую проблему - очевидно,
кого-то тошнило в невесомости. Потом вернулся голос диспетчера полетов: -
Странно. Мы потеряли вид на операции на восточном берегу.
 Брюгель, более резким голосом:
 - Но ведь у вас же есть дублирующие устройства? Техник Кенг Хо не
ответил. Третий голос:
 - Замечен импульс электромагнитного излучения. Я думал, вы закончили с
наземными взрывами?
 - Конечно! - отозвался возмущенный Брюгель.
 - Ну, так мы только что получили еще три импульса. Я... есть, сэр!
 Импульсы электромагнитного излучения? Винж попытался сесть, но
ускорение было слишком велико, и в голову ударила еще более сильная боль.
Черт возьми, скажи еще что-нибудь! Но тот, кто произнес "есть, сэр!" - судя
по голосу, артиллерист Кенг Хо, - ушел из эфира, или, что более вероятно,
сменил режим и говорил шифром.
 Голос эмергента звучал резко и сердито:
 - Дайте мне кого-нибудь из руководства! Немедленно!'Мы можем узнать
прицельные лазеры, когда они на нас светят! Отверните их, или мы все об этом
пожалеем!
 Наголовный дисплей Эзра стал прозрачным, и перед глазами появилась
переборка. Фон на ней мигал, но видео показывало какую-то аварийную
последовательность процедур.
 - Блин!
 Это был Джимми Дьем. Командир группы в голове каюты колотил по
командной консоли. Где-то в хвосте кто-то блевал. Как в кошмаре, когда все
вдруг превращается в сумасшедший дом.
 В этот миг модуль достиг конца ускорения, за три секунды страшное
давление спало и вернулся привычный комфорт невесомости. Винж освободил
ремни койки и подплыл к Дьему.
 С потолка было легко встать голова к голове с Джимми и увидеть
аварийные дисплеи, не загораживая вид командиру.
 - Мы на самом деле в них стреляем? - Господи, как голова-то болит!
 Он попытался прочитать командную консоль Дьема, но глифы плыли перед
глазами.
 Дьем чуть повернул голову к Эзру. В его глазах ясно читалась боль, он
едва мог шевелиться.
 - Не знаю, что мы делаем. Я потерял синхронное изображение.
Пристегнись... - Он наклонился вперед, будто пытаясь сфокусироваться на
дисплее. - Сеть флота перешла на глубокое шифрование, а мы застряли на
низшем уровне безопасности.
 Это значило, что они не получат информации, кроме прямых приказов
артиллеристов Парка.
 Потолок дал Винжу ощутимый шлепок по заднице, и он поплыл к хвосту
.кабины. Модуль поворачивался под управлением какой-то приоритетной
аварийной процедуры - автопилот не дал предупреждения. Скорее всего
командование флота готовило их для нового ускорения. Он успел пристегнуться
за спиной Дьема, когда главный факел модуля дал ускорение примерно в одну
десятую g.
 - Они переводят нас на более низкую орбиту... но я не вижу ничего,
идущего на рандеву, - сказал Дьем. И неуклюже потыкал в поле пароля под
дисплеем.
 - Ладно, буду разнюхивать сам... надеюсь, Парк не слишком озверел...
 За спиной послышались еще звуки рвоты. Дьем попытался повернуть голову,
вздрогнул.
 - Ты у нас мобилен, Винж. Займись.
 Эзр скользнул вдоль поручней пролета, поддаваясь силе тяжести в одну
десятую g. Люди Кенг Хо жили при различных ускорениях. Медицина и хорошая
генетическая работа сделали ориентационную тошноту редкостью среди них, но
сейчас и Цуфе До и Фам Патил оба блевали, а Бенни Вен свернулся в клубок,
насколько позволяли ремни. Он держался за виски и раскачивался от боли.
 - Давит, давит!
 Винж подобрался к Патилу и До, аккуратно отсосал вакуумом рвотные массы
с их комбинезонов. Цуфе подняла на него озадаченные глаза:
 - В кизни никогда не блевала.
 - Это не ты, - ответил Винж, стараясь думать, несмотря на боль, которая
давила все сильнее и сильнее.
 Кретин, кретин, кретин! Как это я до сих пор не понял ?
 Это не Кенг Хо напала .на эмергентов; как-то все вышло совсем наоборот.
 Вдруг стало видно, что делается снаружи.
 - Я поймал локальную синхронизацию, - донесся голос Дьема из наушников.
Слова командира доносились короткими мучительными выдохами. - Пять
высокоскоростных бомб с позиций эмергентов. Цель: флагман Парка...
 Винж перегнулся через ряд коек и выглянул. Факелы ракет уходили в
сторону от расположения модуля, пять бледных звезд разгонялись в небе все
быстрее и быстрее, сходясь к ККХ "Фам Нювен". Но их пути не были гладкими
дугами - резкие повороты и уходы в сторону.
 - Наверное, мы бьем по ним лазером. Они уворачиваются. Одна из звезд
исчезла.
 - Мы одну сбили! Мы...
 В небе вспыхнули четыре световые точки. Они становились все ярче и
ярче, в тысячу раз ярче вылинявшего диска солнца.
 И снова вид исчез с дисплея. Свет в кабине погас, мигнул и погас снова.
Включилась самая глубинная аварийная система. Появилась бледная красноватая
сетка линий, очерчивающая отсеки оборудования, воздушный шлюз, аварийную
консоль. Эта система была защищена от радиации, но очень примитивна и
низкоэнергетична. Даже фонового видео не было.
 - Что там с флагманом Парка, командир? - спросил Винж. Четыре близких
разрыва, такой страшной яркости - в углах правильного тетраэдра, охватившего
жертву. Картина погасла, но в памяти его она останется вечно.
 - ДЖИММИ! - выкрикнул Винж. - Что с "Фамом Нювеном"?
 Казалось, красное аварийное освещение качнулось - от собственного крика
он чуть не отключился.
 Слабый голос Дьема прозвучал хрипло и отчетливо.
 - Думаю... думаю, он погиб. - "Сгорел" или "испарился" - от этих
прикрывающих слов не легче. - Я ничего не вижу, но четыре ядерных заряда...
Господи, они же ударили точно в него!
 Вмешались еще несколько голосов, но они звучали еще тише, чем у Дьема.
Винж полез обратно в голову кабины, и тут тяга в одну десятую g кончилась.
Без мозгов, без света - чем стал этот модуль, если не гробом? Впервые за
свою жизнь Эзр Винж ощутил безотчетный ужас наземника: невесомость могла
означать, что они вышли на расчетную орбиту, но могло быть, что они летят по
баллистической траектории, пересекающей поверхность планеты...
 Винж подавил ужас и поплыл вперед. Можно воспользоваться аварийной
консолью. Услышать окружающий мир. Использовать локальный автопилот для
полета к уцелевшим силам Кенг Хо.
 Боль в голове усилилась до такой, которой Эзр Винж даже представить
себе не мог. Казалось, красные огоньки аварийного освещения тускнеют и
гаснут. Сознание ускользало, и начинал душить поднявшийся панический страх.
Ничего он не может сделать.
 Но перед тем как мир скользнул в небытие, судьба сделала ему подарок,
воспоминание: Триксии Бонсол не было на борту "Фама Нювена".
 ГЛАВА ВОСЬМАЯ Более двухсот лет часовой механизм в глубине замерзшего
озера честно тикал, снимая натяжение пружины виток за витком. Так же надежно
отщелкал он последнюю пружину... и его заело из-за попавшей воздушной
снежинки в последнем спусковом механизме. Так бы он и завис, дожидаясь
пришествия нового солнца, если бы не некоторые непредвиденные события: на
седьмой день двести девятого года серия подземных толчков разошлась вдруг по
замерзшему морю, освободив последний рычаг. Шевельнулся поршень, продвинув
пену органического ила в бак с замерзшим воздухом. Несколько минут не
происходило ничего. Потом органика тускло засветилась, температура поднялась
выше точки кипения кислорода и азота и даже углекислого газа. Дыхание
триллиона распускающихся экзотермов расплавило лед над маленькой машиной.
Подъем к поверхности начался.
 Очнуться от Тьмы - это совсем не то, что проснуться от обычного сна. Об
этом миге писали тысячи поэтов, а в более поздние эпохи его изучали десятки
тысяч ученых. Шерканер Андерхилл переживал его второй раз (но первый не
стоило бы считать, потому что память о нем мешалась с неясными
воспоминаниями детства о залезании на спину отца в прудах глубины Монтроял).
 Пробуждение от Тьмы происходит по частям. Зрение, осязание, слух.
Память, узнавание, мысль. Как это происходит: сначала одно, потом другое,
потом третье? Или все происходит сразу, но части между собой не сообщаются?
Когда из всех кусочков возникает "разум"? Эти вопросы дразнили воображение
Шерканера всю его жизнь, став основой для его главных поисков... Но в эти
моменты рассыпанного сознания они сосуществовали с теми, что казались куда
важнее: собрать себя воедино, вспомнить, кто он, почему он здесь, и что
нужно сделать прямо сейчас, чтобы выжить. Насест водителя занял
миллионолетний инстинкт.
 Шло время, клубились мысли, Шерканер Андерхилл выглядывал в темноту из
поцарапанного окна своей посудины. Там было заметно движение - клубящийся
пар? Нет, скорее, как пелена кристаллов, вертящаяся в тусклом свете, в
котором они плыли.
 Кто-то стучал его по правым плечам, вновь и вновь окликая его по имени.
Шерканер сложил воспоминания в картину.
 - Да, сержант! Я продулся... то есть проснулся.
 - Прекрасно. - Голос Аннерби звучал жестью. - Состояние организма?
Процедуру, надеюсь, помнишь?
 Шерканер послушно пошевелил ногами. Все они болели - неплохое начало.
Средние руки, передние руки, пищевые руки.
 - Не уверен, что чувствую правую среднюю и переднюю. Может быть, еще
пока слиплись.
 - Ага. Вероятно, еще не оттаяли.
 - Как там Джил и Эмбер?
 - Говорю сейчас с ними по другим тросам. Голову ты собрал вместе
последний, но у них до сих пор замерзли участки тела большей площади.
 - Дай-ка мне конец троса.
 Аннерби передал ему звукопроводящее устройство, и Шерканер поговорил с
другими членами команды непосредственно. Тело выдерживает большие задержки в
оттаивании, но если процесс не завершить, начинается гниение. Проблема была
в том, что мешки экзотерма и горючего сместились, пока лодка протаивала свой
путь к поверхности. Шерканер расставил мешки заново и стал пропускать через
них ил и воздух. Зеленое сияние в тесной лодке стало ярче, и Шерканер при
свете осмотрелся, нет ли проколов в дыхательных трубах. Экзотермы необходимы
для тепла, но если Команде придется конкурировать с ними за кислород, то в
этой борьбе ей ничего не светит.
 Прошло полчаса, и окружавшее их тепло освободило наконец все
конечности. Мороз повредил только кончики средних рук Джила Хэвена. Это было
лучшее достижение по сравнению с большинством глубин. По лицу Шерканера
расползлась широкая улыбка. Они это сделали - пробудили сами себя на Пике
Тьмы.
 Все четверо еще отдыхали, наблюдая за потоком воздуха и выполняя график
Шерканера по управлению экзотермами. Аннерби и Эмбердон Нижнимор пробежали
по подробному списку проверки, передавая подозрительные и сломанные детали
Шерканеру. Нижнимор, Хэвен и Аннерби были талантливые ребята - химик и два
инженера. Но еще они были профессиональными бойцами. Шерканера всегда
восхищало, как они менялись, попадая из лаборатории в поле. Особенно эта
"слоистость" проявлялась у-Аннерби: закаленный солдат, под этим - творческий
инженер, и все это на твердом основании традиционной пуританской морали.
Шерканер теперь знал сержанта уже семь лет. Первоначальное презрение
сержанта к планам Андерхилла миновало давным-давно, они стали близкими
друзьями. Но когда Команда выдвинулась на Восточный Фронт, манера сержанта
изменилась. Он обращался к Андерхиллу со словом "сэр", и почтительность иной
раз граничила с нетерпением.
 Шерканер спросил об этом у Виктории. Это было в последний раз, когда
они были вместе наедине - в холодной землянке под последним действующим
аэродромом Восточного Фронта. Она в ответ на вопрос только рассмеялась.
 - Дорогой мой мягкотелый, чего же ты ожидал? Когда Команда покинет
дружественную территорию, оперативное командование примет Хранк. Ты -
штатский советник, необученный, которого как-то надо втиснуть в рамки
дисциплины. Ему нужно от тебя немедленное повиновение, но при этом еще твое
воображение и гибкий ум. - Она тихо засмеялась; от остальной землянки их
разговор был отделен только занавеской. - Будь ты обычным рекрутом, Аннерби
уже не раз поджарил бы тебе панцирь. Бедняга страшно волнуется, что, когда
счет пойдет на.секунды, твой гений вдруг отвлечется на что-то совершенно
постороннее - астрономия там или что-нибудь в этом роде.
 - Гм! - Он и на самом деле подумывал, как будут выглядеть звезды, когда
их цвета не будут искажены атмосферой. - Понимаю. И поэтому был удивлен,
честно говоря, когда он позволил Гринвелу вставить меня в Команду.
 - Ты смеешься? Хранк требовал, чтобы тебя туда включили. Он знает, что
будут сюрпризы, с которыми сможешь справиться только ты. Я же тебе говорила
- он коббер непростой.
 Шерканера Андерхилла нечасто удавалось смутить, но сейчас был именно
тот случай.
 - Что ж, я постараюсь быть полезным.
 - Я знаю, что будешь. Я просто хотела дать тебе понять, что
настораживает Хранка... да ты можешь рассматривать это как поведенческую
загадку: каким образом настолько сумасшедший народ может совместно
действовать и уцелеть там, где никто и никогда еще не бывал?
 Она, быть может, и шутила, но вопрос и в самом деле интересный.
 Вне всякого сомнения, это их судно было самым странным за всю историю
мира. Частично подлодка, частично портативная глубина, частично ведро с
илом. Сейчас эта пятнадцатифутовая скорлупка лежала в мелкой лужице
светящейся зелени и холодной красноты. Вода кипела в вакууме, из нее
вырывались газы, замерзая мелкими кристаллами, которые тут же падали вниз.
Аннерби вытолкнул люк, и команда построилась в цепь, передавая снаряжение и
баки с экзотермами по цепочке, пока предметы, которые им предстояло нести,
не оказались наваленными штабелями снаружи.
 Они соединились переговорными тросами, от Андерхилла к Аннерби, Хэвену
и Нижнимор. Шерканер до самого конца надеялся на портативные рации, но они
были слишком громоздкими, и никто не знал, как они поведут себя в таких
условиях. Поэтому каждый мог говорить только с соседним членом группы. Но
все равно нужны были страховочные веревки, так что тросы не представляли
излишнего неудобства.
 Шерканер повел группу к берегу озера. Аннерби шел за ним, а Нижнимор и
Хэвен тащили сани. Как только они отошли от подлодки, над ними сомкнулась
темнота. Все еще посверкивали красные огоньки тепла там, где на землю
пролился экзотерм; и подлодка тоже сожгла тонны горючего, проплавляя путь к
поверхности. Далее источником энергии для группы будут только экзотермы,
которые придется нести с собой, и горючее, если его удастся отыскать под
снегом.
 Именно экзотермы в первую очередь сделали возможным эту прогулку во
Тьме. До изобретения микроскопа "великие мыслители" утверждали, что высших
животных от прочей жизни отличает только способность индивидуального
выживания в период Великой Тьмы. Растения и животные попроще погибали, и
лишь их инцистированньге яйца благополучно переживали замораживание без
необходимости ухода в глубины. Еще более странная вещь была открыта
биологами Королевской Школы в годы студенчества Андерхилла: существуют формы
низших бактерий, которые живут в вулканах и остаются активными даже в период
Тьмы. Шерканера эти микроскопические существа просто потрясли. Профессора
предполагали, что подобные существа должны впадать в анабиоз или давать
споры, когда вулкан остывает, но он тогда задумался, не могут ли быть
разновидности, которые переживают замерзание, сами выделяя тепло. В конце
концов даже в период Тьмы кислорода достаточно - и почти всюду есть слой
органических остатков под замерзшим воздухом. Если найдутся катализаторы для
инициации окисления при сверхнизких температурах, может быть, эти микробы
могут между извержениями вулкана "сжигать" растительность. Такие бактерии
будут лучше всего адаптироваться к жизни после Тьмы.
 Оглядываясь назад, Шерканер понимал, что в первую очередь собственное
невежество позволило ему выносить эту идею - такие две стратегии жизни
требовали абсолютно разной химии. Внешний эффект окисления был очень слаб и
в теплых средах не существовал. Это и было главной слабостью этих мелких
тварей: два эти метаболизма были ядовиты один для другого. В период Тьмы они
получали небольшое преимущество, если оказывались возле точки с
периодической вулканической активностью. И этого бы никто не заметил, если
бы Шерканер не искал специально. Он превратил всю студенческую биологическую
лабораторию в замерзшее болото и доигрался до того, что его выперли из
колледжа (временно, правда), но зато вот они - его экзотермы.
 После семи лет селекции в Отделе Материаловедения бактерия приобрела
чистый высокоскоростной окислительный метаболизм. Поэтому, когда Шерканер
плюхнул ил с экзотермами в снег, оттуда вырвался клуб пара и слабое сияние,
угасшее по мере того, как капля, все еще жидкая, погружалась в снег и
остывала. Пройдет секунда, и если смотреть очень внимательно (и если
экзотермам в капле повезет), увидишь слабое свечение из-под снега,
распространяющееся по поверхности какой там есть замерзшей органики.
 Сейчас более яркое сияние уходило влево. Снег шевелился и лопался, и из
него выходил какой-то пар. Шерканер натянул трос между собой и Аннерби,
уводя группу туда, где горючего больше. Как бы ни была хороша идея,
использование экзотермов оставалось чем-то вроде искусства добывания огня.
Замерзший воздух лежал снежным покровом всюду, но горючие материалы были
спрятаны. И только работа триллионов низших бактерий позволяла находить и
использовать топливо. Какое-то время даже Отдел Материаловедения был испуган
своим созданием. Как переплетенные водоросли Южных Берегов, они были в
каком-то смысле общественными. Они размножались и двигались, как любое
переплетение, ползающее по Южным Берегам. Что, если эта экскурсия подожжет
весь мир? Но на самом деле высокоскоростной метаболизм был для бактерий
самоубийством. В распоряжении Андерхилла и его группы было не более
пятнадцати часов, пока не умрет последняя бактерия.
 Вскоре они выбрались из озера и шли по ровному полю, которое в Годы
Увядания было полем для боулинга начальника базы. Здесь горючего было
достаточно, и в одном месте экзотермы попали на сваленную кучу остатков
дерева траум. Куча разгоралась все сильнее, пока из-под снега не полыхнул
яркий зеленый свет. На несколько мгновений он выхватил из темноты поле и
стоящие вокруг здания. Потом зеленая вспышка погасла, оставив
раскаленно-красное свечение.
 От подлодки они отошли уже ярдов на сто. Если не встретится
препятствий, надо будет пройти еще четыре тысячи с лишним ярдов. Команда
вработалась в трудоемкую процедуру: пройти несколько десятков ярдов,
остановиться и разлить экзотерм. Пока Нижнимор и Хэвен отдыхали, Аннерби и
Андерхилл смотрели, где экзотермы находят самые богатые залежи топлива. На
этих местах они пополняли все контейнеры с илом. Иногда не удавалось найти
достаточно горючего, и приходилось загружать только воздушный снег. Он им
тоже был нужен - для дыхания. Но без горючего для экзотермов холод быстро
начинал леденить, распространяясь от сочленений и подошв скафандров. И
потому успех зависел от того, удачно ли угадает Шерканер следующее место.
 На самом деле Шерканер находил его достаточно легко. Он ориентировался
при свете горящего дерева и научился определять по форме снежных заносов
места, где скрывалась растительная масса. Все шло хорошо: он не начал снова
замерзать. Остро болели кончики рук и ног, и каждый сустав казался кольцом
огня, мучили боли от давления разбухания и потертости от скафандра.
Интересная эта штука - боль. Такая надоедливая и такая полезная. Даже такие,
как Хранкнер Аннерби, не могут полностью от нее отключиться: по тросу
доносилось его хриплое дыхание.
 Остановка, заправка контейнеров, заправка воздушных баков, и снова
вперед. Снова и снова. У Джила Хэвена обморожения становились все серьезнее.
Группа остановилась, попыталась помочь кобберу поправить костюм. Аннерби
поменялся с Хэвеном, чтобы помочь Нижнимор тащить сани.
 - Ничего страшного, только средние руки, - успокоил всех Джил. Но его
тяжелое дыхание звучало еще хуже, чем у Аннерби.
 Однако при всем при том они двигались лучше, чем Андерхилл рассчитывал.
Шли сквозь Тьму, и вскоре движение стало почти автоматическим. И осталась
только боль... и любопытство. Шерканер выглянул в крошечные иллюминаторы
шлема. За клубами тумана и свечением экзотерма... да, это гладкие холмы.
Полной темноты не было. Иногда, склонив голову под нужным углом, Шерканер
видел низко в западном небе проблеск красноватого диска. Солнце на Пике
Тьмы.
 И еще сквозь эти иллюминаторы Шерканер видел звезды. Наконец мы здесь.
Первые, кто когда-либо заглянул в Самую Тьму. Мир, существование которого
отрицали некоторые из древних философов:
 как может нечто быть, если оно в принципе не может быть наблюдаемо? Но
теперь это нечто увидено. Оно было всегда - столетия холода и безмолвия... и
звезды повсюду. Даже сквозь толстое стекло иллюминатора, пусть только
верхними глазами, он видел цвета, которых никогда раньше у звезд не было.
Если бы можно было ненадолго остановиться и навести глаза, чтобы посмотреть,
что еще он увидел бы? Почти все теории полагали, что полярное сияние
исчезнет, потому что нет солнца, которое его зажигает, но некоторые
.считали, что полярное сияние получает энергию от вулканов, которые не
прекращают деятельности во Тьме. Значит, может быть и другой свет, кроме
звездного...
 Рывок троса вернул его к действительности, - Двигаться, надо двигаться,
- прохрипел голос Джила. Без сомнения, он передавал приказ Аннерби.
Андерхилл начал было извиняться, потом сообразил, что остановилась Эмбердон
Нижнимор рядом с санями.
 - Что там такое? - спросил Андерхилл.
 - ...Эмбер видела... свет на востоке... Продолжай движение. На востоке.
Справа. А стекло с этой стороны его шлема затуманилось, и была только неясно
видна линия гребня. Они действовали в четырех милях от побережья. На этом
гребне была бы ясно видна линия горизонта. Этот свет либо совсем близко,
либо очень далеко. Да! Вот он, свет, бледное сияние, распространяющееся в
стороны и вверх. Полярное сияние? Шерканер подавил любопытство, продолжая
переставлять ноги одну за другой. Но видит Бог в Глубине, как ему хотелось
бы забраться на гребень и глянуть на замерзшее море!
 Но до самой следующей остановки Шерканер оставался добросовестным и
дисциплинированным членом группы. Он заправлял контейнер Хэвена светящейся
смесью экзотерма, горючего и замерзшего воздуха, когда случилось это. В
западное небо взметнулись пять крошечных огоньков, оставляя там и сям
светящиеся зигзаги, как медленные молнии. Один из них быстро погас, но
остальные сошлись вместе и тут - свет запылал, так ярко, что перед верхними
глазами Шерканера все расплылось от боли. Но боковыми он видел. Свет
разгорался все ярче, в тысячу раз ярче вылинявшего солнечного диска. Резко
заплясали вокруг тени. И еще ярче разгорелись четыре огня, пока Шерканер не
ощутил, как проникает тепло сквозь его скафандр, прикрывающий панцирь. Снег
взметнулся вверх по всему полю белыми пылающими снежинками, тепло усилилось,
почти обжигая, - и резко спало, оставив в спине ощущение, которое бывает,
когда войдешь в тень летним днем Средних Годов.
 Вокруг заклубился туман, создавая первый по-настоящему ощутимый ветер с
той минуты, как группа вышла из подлодки. Вдруг стало очень холодно - туман
высасывал тепло из скафандров: на погружение в снег были рассчитаны только
сапоги. Андерхилл рискнул сфокусировать верхние глаза. Точки беспощадного
света расплылись в светящиеся диски, угасая на глазах. Когда они перекрыли
друг друга, появились складки, как в полярном сиянии. Значит, они
локализованы по расстоянию, как и по углу. Четыре близко расставленных -
вершины правильного тетраэдра? Так красиво... но каково же расстояние? Это
что-то вроде шаровой молнии, на высоте всего несколько сот ярдов?
 Через несколько минут они угасли почти полностью. Но теперь появились
другие огни, яркие вспышки за восточной грядой. На западе несколько световых
точек все быстрее и быстрее поднимались к зениту. За ними тянулся дрожащий
световой шлейф.
 Четверо застыли неподвижно. На миг солдатская сущность Аннерби исчезла,
и остался только благоговейный восторг. Он тяжело отступил от саней и
положил одну руку на спину Шерканера. По глуховатой связи донесся его голос:
 - Шерканер, что это?
 - Не знаю. - Он чувствовал, что рука Аннерби дрожит. - Но когда-нибудь
мы и это поймем. Давайте двигаться, сержант.
 Как начинают вдруг двигаться заводные куклы, так и группа вернулась к
прерванной заправке контейнеров и продолжила путь. А над головой
продолжалось представление, и хотя ничего подобного четырем пылающим солнцам
больше не было видно, игра света была сильнее и красивее любого полярного
сияния. Две движущиеся звезды летели по небу все быстрее и быстрее.
Призрачные занавесы их шлейфов распустились до самого западного горизонта. А
звезды, высоко в восточной части неба, горели ярко, как миниатюрные копии
тех, первых огней. Они стали тускнеть и расплываться, световые столбы
поползли от точки их исчезновения, вспыхивая ярче там, где встречались с
прежним свечением.
 Самое захватывающее было позади, но медленно призрачное движение света
продолжалось. Если это было на высоте сотен миль, как настоящее полярное
сияние, то где-то там есть мощнейший источник энергии. Если это точно над
головой, то, может быть, это аналог летних молний в период Глубокой Тьмы.
Как бы там ни было, а это зрелище стоило любого риска.
 Наконец они дошли до границы лагеря тиферов. Когда они начали
спускаться по входному пандусу, странное полярное сияние все еще бьию видно.
 Насчет целей никогда особых вопросов не было. Это были именно те цели,
которые Андерхилл представлял себе изначально, те, которые назвала Виктория
Смит в тот первый день в Ставке. Если кто-то сможет добраться сквозь Пик
Тьмы, четверо солдат с некоторым количеством взрывчатки могут в разной
степени повредить склады горючего, глубины ближнего залегания личного
состава, может быть, даже генеральный штаб Тифштадта. Но даже эти цели не
оправдали бы колоссальных вложений, которых требовал Андерхилл.
 Однако была очевидная возможность удушить противника полностью.
Современная военная машина получает преимущество в начале Тьмы, если может
сражаться дольше, чтобы переиграть впавшего в спячку противника. Точно так
же и в начале Нового Солнца армия, которая первой может возобновить действия
в поле, получает решающее преимущество.
 На это время обе стороны запасали большие склады, но со стратегией,
полностью отличной от стратегии Лет Увядания и начала Тьмы. Насколько могла
судить наука. Новое Солнце за первые дни, если не часы, достигает
неимоверной яркости. И первые дни это сжигающий огонь, в сотни раз горячей,
чем в Средние Года и Года Увядания. И вот эта вспышка света - а не холод
Тьмы - уничтожала все конструкции каждого поколения, кроме самых стойких.
 Пандус вел в дальний склад тиферов. Вдоль фронта были и другие, но
именно этот должен был снабжать маневренные силы. Если его не будет,
отборные войска Тифштадта окажутся выведенными из боя, и передовые силы
тиферов в пункте наступления Короны останутся без поддержки. Ставка
рассчитывала, что уничтожение этого склада форсирует заключение почетного
мира - или серию легких побед для армий Короны. И для всего этого может
оказаться достаточно четырех солдат и точно рассчитанной диверсии.
 ...Если только они не замерзнут, пытаясь спуститься по пандусу. На
ступенях лежали снежные наметы, кое-где между флагами остатки кустов - но
это и все. Теперь при остановках приходилось передавать вперед контейнеры
ила с экзотермами с саней, которые тащили Аннерби с Нижнимор. Темнота плотно
сомкнулась вокруг них, разгоняемая лишь случайным блеском пролитого
экзотерма. По данным разведки, длина пандуса была меньше двухсот ярдов...
 Впереди замаячил овал света - конец туннеля. Шатающаяся от усталости
группа ступила на поле, которое когда-то было открытым, но сейчас закрыто от
неба серебристыми солнечными экранами. Вокруг торчал лес палаточных шестов.
Кое-где экраны были порваны обрушившимся снегом, но в основном конструкция
осталась цела. В тусклых полосках света можно было разглядеть силуэты
паровых локомотивов, рельсоукладчиков, пулеметных вагонов и бронированных
автомобилей. Даже в полутьме сквозь снег поблескивала серебристая краска.
Когда зажжется Новое Солнце, техника будет готова. Когда растает и испарится
лед и бурные потоки стекут по паутине каналов, покрывающих поле, тогда из
ближайших глубин выйдут боевые силы тиферов и бросятся под защиту своих
машин. Воду отведут в водяные баки и начнется охлаждающее разбрызгивание.
Несколько часов лихорадочной проверки снаряжения и техники, еще несколько
часов на ремонт того, что не выдержало двух столетий Тьмы и нескольких часов
нового жара. Потом они выступят по рельсовому пути, который их командование
выберет как дорогу к победе. Это был результат многолетних усилий изучения
природы Тьмы и Нового Солнца. По оценкам разведки, противник по многим
направлениям продвинулся в нем дальше, чем собственная наука Короны.
 Хранкнер собрал всех вместе, чтобы все его слышали.
 - Я ручаюсь, что примерно за час до Нового Солнца у них будет -
передовое охранение, но сейчас это место наше... Так, значит, заправляем
контейнеры и разделяемся согласно плану. Джил, ты готов?
 Джил Хэвен проделал спуск как пьяница с переломанными ногами. Шерканер
решил, что повреждение скафандра Джила распространилось назад на ходильные
ноги. Но при словах Аннерби он выпрямился, и голос его звучал почти
нормально.
 - Сержант, я не для того тащился сюда всю дорогу, чтобы сидеть и
смотреть на вас, ребята. Свою часть я сделаю.
 Это был решающий пункт всего предприятия. Они расцепили звуковые тросы,
и каждый взял назначенную ему взрывчатку и черный краситель. Это уже много
раз отрабатывалось. Если они быстро пробегутся между всеми намеченными
точками, не переломают ноги в дренажной канаве, если заученные наизусть
карты точны - тогда будет время все выполнить и при этом не замерзнуть.
 Группа разошлась в четыре стороны. Устанавливаемая под солнечными
экранами взрывчатка была ненамного сильнее ручной гранаты. Они бесшумно
вспыхнули - и критически важная часть навеса упала. Тут же пошли в ход
распылители черной краски, абсолютно не производящие впечатления, но
сработавшие именно так, как прогнозировал Отдел Материаловедения. Во всю
длину и ширину дальний склад покрылся черной краской, ожидая поцелуя Нового
Солнца.
 Через три часа они уже были в миле к северу от склада. Аннерби понукал
их изо всей силы после ухода со склада, понукал, чтобы выполнить последнюю,
дополнительную часть задания: выжить.
 И они почти это сделали. Почти.
 Когда закончили работу на складе, Джил повел себя будто в горячке. Он
хотел уйти со склада сам по себе.
 - Надо найти место, где закопаться! Он повторял это снова и снова,
отбиваясь от Аннерби и Нижнимор, когда они привязывали его тросами на его
место в цепи.
 - Туда мы сейчас и идем, Джил. Держись. Аннерби отцепил от себя Хэвена,
пристегивая его к Эмбер, и в этот момент Хранкнер и Шерк слышали только друг
друга.
 - У него духу еще больше, чем раньше, - сказал Шерканер. Хэвен прыгал
вокруг, как коббер на деревянных ногах.
 - Думаю, он больше не чувствует боли, - ответил Хранк тихо, но внятно.
- Меня не это волнует. Боюсь, он скатывается в тягу глубины.
 Тяга глубины. Та бешеная паника, которая охватывает коббера, когда ядро
разума соображает, что его владелец застрял снаружи. Верх берет разум
животного, который гонит свою жертву искать укрытие, любое укрытие, которое
может послужить глубиной.
 - Проклятие!
 Слово это прозвучало приглушенно, когда Аннерби прервал связь и
попытался заставить группу двигаться. Они всего в нескольких часах от
вероятного спасения. И все же... вид борющегося Джила Хэвена пробудил
первобытные рефлексы в каждом. Инстинкт - прекрасная вещь, но если сейчас
дать ему волю, он приведет к верной смерти.
 За два часа пути они еле добрались до холмов. Дважды Джил вырывался на
волю, каждый раз все более отчаянно, чтобы бежать к обманчиво многообещающим
крутым склонам вдоль дороги. Каждый раз Эмбер подтаскивала его назад,
пытаясь урезонить. Но Джил уже не понимал, где он, а вырываясь, порвал
скафандр в нескольких местах. Его тело местами окоченело и замерзло.
 Конец наступил после одного из тяжелых подъемов. Сани пришлось
оставить; на остальной путь у них будут лишь воздух и экзо-термы из тех
контейнеров, которые нес каждый. Джил в третий раз сумел сорваться со
страховочного троса и побежал странной шатающейся походкой. Нижнимор
бросилась за ним. Женщина она была крупная, и до сих пор справлялась с
Джилом Хэвеном без особого труда. На этот раз вышло иначе. Тяга глубины
пробудила в Джиле последнее отчаяние. Когда Эмбер потянула его на себя, он
обернулся к ней и ткнул остриями.рук. Нижнимор отшатнулась, отпустив его.
Хранк и Шерканер стояли прямо за ней, но было уже поздно. Размахивая руками
во все стороны, Хэвен бросился с тропы вниз, в темноту.
 Трое оставшихся стояли минуту в оцепенении. Потом Эмбер боком пошла
через гребень, нащупывая под снегом опору для ног. Аннерби и Андерхилл
схватили ее и вытащили обратно.
 - Пустите! У замерзшего еще будет шанс ожить, если мы его понесем!
 Андерхилл перегнулся через гребень и пристально посмотрел вниз. Джил в
падении задел голые скалы. Тело лежало неподвижно. Если он еще и не умер,
обезвоживание и частичное замерзание убьют его раньше, чем они успеют внести
его обратно на тропу.
 Очевидно, Хранкнер тоже это понял.
 - Его уже нет, Эмбер, - мягко сказал он. Потом вернулась сержантская
твердость. - А мы должны выполнять задание.
 Очень медленно свободные руки Нижнимор снова вернулись к подъему, но
она не сказала ни слова. Вернувшись на тропу, она помогла пристегнуть
страховку и звуковой трос.
 Подъем продолжался, теперь быстрее. Когда они дошли до цели, у них
оставалось только несколько кварт экзотерма. До Тьмы эти холмы были
зарослями деревьев тра-ум, частью поместья какого-то тиферского нобля,
заказником дичи. У них за спиной была трещина в скалах, вход в естественную
глуби- ) ну. В любой дикой местности, где есть крупная дичь, должны быть
глубины для животных. В заселенных землях их обычно занимают и V расширяют
под убежища для людей - или они остаются заброшенными. Шерканер понятия не
имел, как разведка Аккорда узнала об этой глубине - разве что кто-то из
тиферов в имении - агент Аккорда. Но это не была подготовленная нора
безопасности: у нее был вид дикий и вполне настоящий, как у чего-нибудь в
Дальнем Брунларго.
 В группе единственным настоящим охотником была Нижнимор. "Они с Аннерби
прорезали путь в паутинных заграждениях и спустились до самого низа.
Шерканер висел сверху, спуская им вниз свет и тепло.
 - Вижу пять бассейнов... два взрослых гаранта. Дай чуть больше света.
 Шерканер спустился ниже, почти весь свой вес перенеся на паутину. Свет
в его нижних руках доходил до дна пещеры. Теперь он .тоже видел два из пяти
бассейнов. Они были почти свободны от снега. Лед типичный для
гибернационного бассейна - абсолютно без пузырьков. Подо льдом очертания
животного, замерзшие глаза поблескивают на свету. Ну и громадина! Но все
равно это должен быть самец: покрыт дюжинами рубцов от детей.
 - Остальные бассейны - склады еды. Свежая добыча, как и следовало
ожидать.
 В первый год Нового Солнца такая пара гарантов остается в своей
глубине, высасывая соки из своих запасов, а дети вырастают до величины,
когда можно будет учить их охотиться - после того, как улягутся пожары и
бури. Гаранты - чистые хищники, и хотя они и вполовину не такие умные, как
тракты, выглядят очень похоже на настоящих кобберов. Убить их и присвоить их
еду - необходимость, но это казалось не охотой, а бойней.
 Работа заняла еще час и потребовала почти всего оставшегося экзотерма.
Потом все последний раз вылезли на поверхность - восстановить, насколько
возможно, паутинные барьеры. У Андерхил-ла онемели несколько плечевых
суставов, и кончиков левых рук не ощущалось. Скафандрам пришлось за
последние несколько часов пережить многое, они были в проколах и заплатах. У
Эмбер сгорело несколько запястных сочленений скафандра от слишком тесного 
контакта с экзотермами и замерзшим воздухом. Пришлось дать этим конечностям
замерзнуть. Несколько рук ей, вероятно, придется потерять. И все же они трое
еще секунду постояли вместе.
 Наконец Эмбер сказала:
 - И это вот считается триумфом?
 - Да, - ответил Аннерби твердым голосом. - И ты чертовски хорошо
знаешь, что Джил был бы согласен.
 Они сомкнули конечности в унылом пожатии - почти точная копия статуи
"Создание Аккорда". Даже Отсутствующий Товарищ был.
 Эмбердон Нижнимор отступила в расщелину скал. Зеленый светящийся туман
выШел из паутины, когда она там прошла. Внизу она вольет экзотерм в
бассейны. Вода превратится в холодную грязь, но в нее можно будет зарыться.
Если открыть скафандры пошире, можно надеяться на равномерное замерзание. А
если нет - против этой последней большой опасности у них средств нет.
 - Посмотри последний раз, Шерканер. Дело рук твоих. Из голоса Аннерби
исчезла уверенность. Эмбер Нижнимор была солдатом; и с ней сержант Аннерби
выполнял свои долг. Теперь он, казалось, отключился от боевого режима и так
устал, что с трудом держал брюхо над снегом.
 Андерхилл выглянул. Они стояли в паре сотен футов над уровнем склада
тиферов. Полярное сияние погасло - движущиеся'световые точки, вспышки в небе
- ничего этого давно уже не было. В исчезающем свете склад казался пятном
черноты среди залитой серым равнины. Но чернота эта не была тенью. Это был
порошковый краситель, который взрывом разметало по всей конструкции.
 - Такая мелочь, - сказал Аннерби. - Несколько сотен фунтов черной
краски. Ты в самом деле думаешь, что это сработает?
 - А как же. Первые часы Нового Солнца - это адское пламя. Черный
порошок нагреет всю технику куда выше любого конструкторского допуска. Ты же
знаешь, что случится при таких вспышках.
 На самом деле сержант Аннерби сам руководил этими испытаниями. Сотни
раз свет солнца средней яркости падал яа окрашенный черным металл - и за
минуты металл расплавлялся, оси приваривались к втулкам, поршни к цилиндрам,
колеса к рельсам. Войска противника будут вынуждены отступить под землю, а
самый важный для них склад погибнет полностью.
 - Это последний раз, когда может сработать твой фокус, Шерканер.
Несколько барьеров, несколько минных полей остановили бы нас намертво.
 - Конечно. Но изменится и другое. Это последняя Тьмы, когда наш род
впадает в спячку. В следующий раз это будет уже не четыре коббера в
скафандрах. Вся цивилизация останется бодрствовать. Мы, колонизируем Тьму,
Хранкнер.
 Аннерби рассмеялся, явно не поверив, и махнул Андерхиллу в сторону
расщелины и лежащей за ней глубины. Как бы он ни устал, сержант спустится
последним, как установщик окончательного барьера.
 Шерканер бросил последний взгляд на серые равнины и на висящие занавесы
невероятного северного сияния.
 Время жить и время спать, в мире много надо знать.

 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Детство у Эзра Винжа было, в общем, защищенным и
безопасным. Только однажды подвергалась его жизнь настоящему риску, да и то
в результате глупого случая.
 Даже по стандартам Кенг Хо семья Винж.23 была весьма многочисленна.
Были ветви Семьи, которые не соприкасались годами. Ветви Винж.23.4 и
Винж.23.1 почти все время были растянуты на половину Людского Космоса,
составляя собственные состояния и вырабатывая собственные нравы. И, быть
может, после этого времени и лучше было не пытаться синхронизироваться -
если бы не благословенный шанс, который свел все три ветви при Старом
Кьелле, да еще в одно и то же время. Так что они несколько лет
осторожничали, строя времянки, которые более оседлые цивилизации назвали бы
дворцами-базами, и пытались выяснить, как изменилась у других их общая
основа. Ветвь Винж.23.1 была консесусной демархией. Это не сказывалось на
торговых отношениях, но тетя Филипа была скандализована. Маленький Эзр
помнил ее возмущенные слова: "Никто не лишит меня голосованием моих прав
собственности!" Винж.23.4 была с виду куда ближе к тем ветвям, которые знали
родители Эзра, хотя их диалект низского был почти непонятен. Семья Винж.23.4
не заботилась о честном поддержании стандартов вещания. Но стандарты - вещь
важная, даже важнее черных списков. На пикнике кто-то проверял детские
скафандры, и чья-то автоматика их перепроверяла, но никто не ожидал, что
"атмосферо-секунда" означает для твоих кузенов не то, что для тебя. Эзр
забрался на камешек, кружащийся на орбите астероида, где был пикник. Он был
захвачен тем, как его маленькая планетка смещается, повинуясь движениям рук
и ног. Но когда у него кончился воздух, его товарищи по игре уже нашли и
себе собственные миры в каменном облаке. Монитор пикника не обращал внимания
на призыв скафандра о помощи, пока ребенок в нем почти не задохся.
 Эзр только помнил, как проснулся в новой, специально созданной палате,
и потом несчетное число килосекунд с ним обращались, как с королем, поэтому
Эзр всегда выходил из гибернации в хорошем настроении. Он испытывал обычную
дезориентацию, обычный физический дискомфорт, но детские воспоминания
уверяли его, что где бы он ни был, все будет хорошо.
 И в этот раз сначала не было разницы, только все было как-то мягче. Он
лежал почти при нулевой гравитации, утопая в теплой кровати. Было
впечатление простора, высокого потолка. На стене рядом с кроватью была
картина... невероятно тщательно выполненная; возможно, фотография.
 Триксии эти картины очень не понравились.
 Эта выпрыгнувшая мысль помогла как-то определить контекст пробуждения.
Триксия. Триленд. Экспедиция к Мигающей. И это уже не первое пробуждение.
Были очень плохие времена, нападение эмергентов. Как же они это победили?
Перед засыпанием - что он помнит последнее?
 Дрейф во тьме на подбитом посадочном модуле. Уничтоженный флагман
Парка. Триксия...
 - Кажется, это его вывело из бессознательного состояния, предводитель.
 Женский голос.
 Почти невольно Эзр повернул голову на звук. Рядом с его кроватью сидела
Анне Рейнольт, а рядом с ней - Томас Hay.
 - Стажер Винж, я рад видеть вас снова среди живых. Hay говорил
озабоченным и торжественным голосом. Только со второй попытки Эзр смог
произнести что-то членораздельное.
 - Ч... что... что произошло? Где я?
 - Вы на борту моей главной резиденции. Прошло примерно восемь дней с
тех пор, как ваш флот пытался уничтожить мой.
 - Как? Мы напали на вас?
 Hay испытующе посмотрел на Винжа исподлобья.
 - Я хотел присутствовать, когда мы будем вас пробуждать. В детали вас
посвятит директор Рейнольт, но я хотел просто заверить вас в моей поддержке.
Я назначаю вас менеджером флота - того, что остался от экспедиции Кенг Хо.
 Он встал, ласково похлопал Винжа по плечу. Эзр проводил его
расплывающимся взглядом. Менеджером флота?
 Рейнольт принесла Винжу книгу окон с фактами более тяжелыми, чем он мог
переварить. Погибло тысяча четыреста членов Кенг Хо, почти половина личного
состава флота. Четыре из семи кораблей Кенг Хо уничтожены. На остальных
выведены из строя межзвездные двигатели. Почти все малые корабли уничтожены
или серьезно повреждены. Люди Hay заняты расчисткой летающих на орбите
остатков боев. Они всерьез намеревались продолжать "совместную операцию".
Летучие элементы и руды, поднятые с Арахны, пойдут на снабжение
строительства баз в равновесной точке между звездой и планетой, которые
строили эмергенты.
 Она еще дала ему списки экипажей. "Фам Нювен" уничтожен со всеми, кто
был на борту. Погибли капитан Парк и несколько членов Торгового Комитета. На
уцелевших кораблях почти все выжили, но старших по званию держали в
гибернации.
 Убийственная головная боль последних минут в посадочном модуле прошла.
Как сказала Рейнольт, Эзра вылечили от "случайной инфекции". Но только
искусственная болезнь могла напасть так неожиданно и вовремя. Ложь
эмергентов была не более чем данью приличиям. Они планировали нападение с
самого начала и до последней секунды.
 Анне Рейнольт хотя бы не улыбалась, когда лгала. Она вообще редко
улыбалась. Директор по людским ресурсам Рейнольт. Забавно, что даже Триксия
не сообразила, что может значить это название. Поначалу Эзр подумал, что
Рейнольт превозмогает вполне понятное чувство стыда: она едва ли хоть раз
посмотрела ему прямо в глаза. Но постепенно до него дошло, что его лицо
вызывает у нее не больше интереса, чем переборка. Она не видела в нем
личности, и ей было абсолютно наплевать на погибших.
 Эзр тщательно прочитал все отчеты, не фыркнув презрительно, не
заплакав, когда узнал, что Сума Дотрана больше нет. Триксия в списке
погибших отсутствует. Наконец он добрался до списков оставшихся в живых
бодрствующих членов экипажей с указанием их местоположения. Почти триста
человек на борту времянки Кенг Хо, также переведенной в точку равновесия
между звездой и планетой. Эзр просмотрел имена, запоминая. Все младшие, и
почти ни одного трилендера или ученого. Триксии Бонсол нет. Он пролистал
вперед... еще один список. Триксия! Вот ее имя, даже включенное под рубрикой
"департамент лингвистики".
 Эзр оторвался от книги окон, стараясь говорить непринужденно.
 - А что это за значки такие возле имен? Возле имени Триксии.
 - Фокусированные.
 - А это что значит?
 В его голосе прозвучала резкость, которую он не хотел туда вкладывать.
 - Они все еще проходят лечение. Не все поправляются так легко, как вы.
 Она смотрела тяжелым и бесстрастным взглядом, На следующий день Hay
появился снова.
 - Время представить вас вашим новым подчиненным, - сказал он.
 Они прошли по длинному прямому коридору к шлюзу для кораблей. Эта база
не была банкетным залом. Ощущался легчайший дрейф гравитации, будто она была
построена на астероиде. Катер, стоявший за шлюзом, был больше, чем все,
привезенные сюда Кенг Хо. В каком-то барочном, примитивном стиле он был
роскошен. В нем стояли низкие столы и бар, их обслуживающий. Столы были
окружены широкими окнами естественного вида.
 Hay дал Эзру возможность на мгновение выглянуть. Катер поднимался
сквозь переплетение несущих конструкций наземной базы. Она была не
закончена, но на вид не уступала по размерам представительской базе Кенг Хо.
Они уже поднялись выше несущих конструкций, и почва внизу искривлялась
нагромождением серых левиафанов. Это были алмазные скалы, собранные все
вместе. Эти блоки, что странно, были гладкими, но зато тусклыми, как обычные
астероиды. Там и сям слабый свет солнца попадал на содранный слой графита, и
там играли радуги. Между двумя горами Эзр заметил бледное поле снега,
массивный кусок свежевырезанного камня и льда - очевидно, поднятые с Арахны
фрагменты океана и дна. Катер поднялся выше. В небе над горами появились
силуэты звездолетов - длиннее шестисот метров, но рядом с горами казались
карликовыми. Они были крепко друг к другу пришвартованы - как связывают
обломки для утиля. Эзр быстро посчитал, оценивая то, что не мог видеть
непосредственно.
 - Значит, вы все перевели сюда - в точку Лагранжа? Вы действительно
собираетесь придерживаться стратегии тайного наблюдения? Hay кивнул:
 - Боюсь, что да. Я буду с вами откровенен. Наша схватка поставила нас
почти на край. У нас достаточно ресурсов, чтобы вернуться домой - но с
пустыми руками. Если же мы вместо этого сможем сотрудничать... тогда отсюда,
из точки L1, мы будем следить за пауками. Если они действительно "вошли в
информационную эру, мы сможем в конце концов восстановиться с помощью их
ресурсов. В любом случае мы можем многое взять из того, за чем пришли.
 Хм! Долгое наблюдение в ожидании, когда Клиент созреет. Стратегия,
которой Кенг Хо иногда пользовалась. Бывало даже, что удачно.
 - Это может оказаться трудным. У него за спиной кто-то произнес:
 - Для вас - может быть. Но эмергенты умеют жить легко, коробейник.
 Винж узнал этот голос, тот, который протестовал против нападения Кенг
Хо, даже когда уже началась бойня. Ритцер Брюгель. Эзр повернулся. Ему в
лицо ухмылялся здоровенный белобрысый мужчина. Без особой тонкости.
 - И мы играем на выигрыш. Паукам тоже придется это узнать. Не так давно
Эзр сидел рядом с этим человеком и слушал, как он читает лекцию Фаму Тринли.
Белобрысый, конечно, грубиян и хулиган, но тогда это было не важно. Взгляд
Винжа перебежал по ковровым стенам к Анне Рейнольт. Она внимательно следила
за разговором, Судя по виду, они с Брюгелем могли быть братом и сестрой.
Даже оттенок рыжины был у этого белобрысого типа. Но на этом сходство
кончалось. Как бы ни был противен Брюгель, его эмоции были ясными и
прозрачными. А на лице Анне Рейнольт можно было прочесть только нетерпение.
Она смотрела на говорящих, как могла бы смотреть на копающихся в земле
насекомых.
 - Да ты не волнуйся, коробейник. Ваши. помещения вполне безопасны. -
Брюгель ткнул в переднее окно. Там виднелась зеленоватая точка, еле заметный
диск. Времянка Кенг Хо. - Мы ее поставили на восьмидневную орбиту в самой
большой куче.
 Томас Hay вежливо поднял руку, чуть ли не прося слова, и Брюгель
заткнулся.
 - У нас очень мало времени, мистер Винж. Я знаю, что Анне Рейнольт дала
вам обзор, но я хочу убедиться, что вы полностью осознаете возложенные на
вас обязанности и ответственность.
 Он притронулся к манжете, и изображение времянки Кенг Хо выросло в
размерах. Винж проглотил слюну пересохшим горлом. Как ни забавно, это была
обычная полевая времянка всего метров сто в поперечнике. Глаза Эзра обежали
угловатый, будто стеганый, корпус. Он там прожил меньше двух мегасекунд,
проклиная тысячу раз его скаредную экономию. Но теперь это из всего, что
осталось, больше всего заслуживало названия дома. И внутри еще оставались
многие из его уцелевших друзей. Полевую времянку так легко уничтожить... но
все ячейки выглядели полностью надутыми, и заплат не было. Капитан Парк
разместил ее подальше от своих кораблей, и Hay ее пощадил.
 - ...так что ваша новая должность имеет очень важное значение. Ваши
обязанности как моего менеджера флота сравнимы с обязанностями покойного
капитана Парка. Вам будет обеспечена моя постоянная поддержка, и я
позабочусь, чтобы мои люди это понимали. - Взгляд в сторону Брюгеля. - Но
прошу вас помнить: наш успех - и даже наше выживание - теперь зависят от
нашего сотрудничества.

 ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

 Эзр знал, что несколько тормозит, когда дело доходит до работы с
кадрами. Что именно хочет Hay, должно было быть совершенно очевидно. Эзр
такие вещи даже в школе проходил. Когда .они прибыли на времянку, Hay
произнес небольшую елейную речь, представив Винжа как "нового менеджера
флота Кенг Хо". Он специально отметил тот факт, что Эзр Винж - самый старший
по званию из присутствующих представителей Семей-владельцев. Два звездолета
Винжей при недавнем нападении остались относительно невредимыми. И если есть
легитимный хозяин кораблей Кенг Хо, то это Эзр Винж. А если все будут
сотрудничать с легитимными властями, то всем будет хорошо. Потом Эзра
вытолкнули вперед, чтобы он промямлил несколько слов о том, как он рад
оказаться снова среди друзей и как надеется на их помощь.
 В последующие дни он стал понимать, какой клин вбил Hay между долгом и
лояльностью. Эзр был дома - и не дома. Каждый день он встречал знакомые
лица. Уцелели и Бенни Вен, и Джимми Дьем. Бенни Эзр знал с шести лет, а
теперь он был чужим. Чужим, хотя готовым сотрудничать.
 А потом однажды, скорее благодаря удаче, нежели умыслу, Эзр встретил
Бенни возле катерных шлюзов времянки. Эзр был один. Его эмергентские
помощники все меньше и меньше следили за каждым его движением. Доверяют? Или
поставили следить за ним жучков? Считают безобидным ничтожеством? Все
варианты одинаково мерзкие, но хоть свобода приятна.
 Бенни с небольшой группой людей Кенг Хо стоял под самой внешней стеной
надувной секции. Здесь возле шлюза не было внешней обивки; и по ткани то и
дело пробегали огни пролетающих катеров. Команда Бенни растянулась вдоль
стены, осматривая узлы автоматики подхода. Эмергентский надзиратель
находился в дальнем конце.
 Эзр проплыл по радиальному туннелю, увидел Бенни Вена и легко пропрыгал
к нему по стенке.
 Вен поднял голову от работы и вежливо кивнул:
 - Здравствуйте, менеджер флота.
 Эта формальность была уже привычной - и все равно болезненной, как удар
ногой в лицо.
 - П-привет, Бенни. Как жизнь?
 Вен коротко глянул в конец камеры на эмергентского надзирателя. Этот
тип откровенно выделялся, одетый в серую робу, резко контрастирующую с
вызывающей оригинальностью одежды большинства членов Кенг Хо. Он вел громкий
разговор с тремя членами рабочей бригады, но слова его глушила ткань
надувной камеры. Бенни поглядел на Эзра и пожал плечами:
 - Вполне нормально. Знаешь, что мы тут делаем?
 - Заменяете входы связи.
 Одним из первых шагов эмергентов была конфискация всех на-головных
дисплеев. Скорлупки и связанная с ними электроника входов - классические
инструменты свободы.
 Вен тихо засмеялся, не отводя глаз от надзирателя.
 - Угадал с первого раза, дружище Эзр. Видишь ли, у наших новых...
работодателей проблема. Им нужны наши корабли. Наша аппаратура. Ничего из
этого без автоматики не работает - а как они могут ей доверять?
 Любая эффективная машинерия содержит встроенные контроллеры, а эти
контроллеры объединены в сеть, связанные невидимым клеем локальной сети
флота, в которой все может работать согласованно.
 Программы для этой сети разрабатывались тысячелетиями и оттачивались в
Кенг Хо столетиями. Стоит их разрушить - и флот годится, в общем, только в
металлолом. С другой стороны, как может завоеватель доверять тому, что туда
напихали за все эти столетия? В таких случаях аппаратуру проигравшей стороны
обычно попросту уничтожали. Но, как признал Томас Hay, сейчас никто не может
себе позволить терять еще ресурсы.
 - Ты же знаешь, их собственные бригады прозванивают каждый узел. И не
только здесь, а на всех уцелевших кораблях. Вычищают все бит за битом.
 - Все это им все равно никак не заменить. Хотелось бы надеяться. Самые
худшие тирании - те, где правление требует установки собственной логики на
каждом встроенном узле.
 - Ты вряд ли догадаешься, что они заменяют. Я видел их работу. У них
компьютерные техники... странные, скажем так. Они выкапывают из систем
такое, о чем я даже не подозревал. - Бенни пожал плечами. - Но ты прав, они
оставляют то, что встроено на низшем уровне. А выдергивают в основном логику
ввода-вывода. Взамен мы получаем самые новейшие фирменные интерфейсы. - Лицо
Бенни дернулось в полуулыбке, и он вытащил из-за пояса черный продолговатый
предмет - что-то вроде клавиатуры. - Какое-то время мы будем пользоваться
только этим.
 - Господи, какая древняя штука!
 - Не древняя, а простая. Я думаю, это просто дублеры, которые эмергенты
всюду вставляют. - Бенни кинул еще один взгляд в сторону надзирателя. -
Важно то, что эмергентам известна аппаратура в этих штуках. Тронь ее-и
сирены загудят по всей сети. В принципе они могут фильтровать все, что мы
делаем.
 Бенни повертел коробочку, разглядывая. Он был таким же стажером, как и
Эзр, и в технике понимал не намного больше его, но у него был нюх на хорошие
сделки.
 - Странно, - заметил он. - Технология эмергентов, которую я видел,
выглядит достаточно бледно. И все же эти ребята всерьез намереваются
выкапывать все и следить за всем. Чего-то в их автоматике мы не понимаем.
 Он разговаривал почти сам с собой.
 На стене за его спиной свет нарастал, сдвигаясь в сторону. К
причальному ангару подходил катер. Свет обогнул изгиб стены, и через секунду
раздался приглушенный щелчок. По стене от причального цилиндра разошлась
мелкая рябь, заработали насосы шлюза. Здесь их гудение было громче, чем в
самом переходе. Эзр заколебался. Этот шум вполне может скрыть их разговор от
надзирателя... Ага, а любые жучки слышат сквозь этот шум лучше наших ушей. И
потому, когда Эзр заговорил, то не конспиративно, вполголоса, а громко,
перекрывая шум насосов.
 - Бенни, произошло многое, но я хочу только, чтобы ты знал:
 я не изменился. Я не...
 Чет побери, я не предатель!
 Минуту выражение лица Бенни было непроницаемым... и вдруг он улыбнулся.
 - Я знаю, Эзр. Знаю.
 Бенни проводил его вдоль стены туда, где была остальная бригада.
 - Дай я тебе покажу, что мы' тут еще должны сделать.
 Эзр шел следом, а Бенни показывал туда и сюда, описывая изменения,
которые эмергенты вносили в протоколы причала. Внезапно Эзр лучше понял эту
игру.
 Мы нужны противнику, ему еще годы нужна будет наша работа. И мы многое
можем друг другу сказать. Нас не убьют за обмен информацией, необходимый для
выполнения порученной работы. И не убьют из-за предположений о том, что
происходит.
 Гудение насосов стихло. Где-то за пластиковой стеной причального
цилиндра началась выгрузка людей и груза.
 Вен приблизился к открытому люку кабельного канала.
 - Я слышал, они переводят сюда много своих людей.
 - Да, где-то человек четыреста, если не больше. Эта времянка была
просто сборкой баллонов, надутых несколькими мегасекундами раньше, после
прибытия флота. Но у нее хватало объема для всех экипажей, упакованных на
перелет от Трилен-да длиной пятьдесят световых лет. Было три тысячи человек.
Теперь здесь осталось только триста.
 Бенни приподнял бровь:
 - Я думал, у них есть своя база, и получше этой.
 - Я... - Надзиратель был почти в пределах слышимости. Но у нас же не
заговор! Бог Всей Торговли, нам надо иметь возможность говорить о работе!
 - Я думаю, у них потери больше, чем они говорят.
 Мы пролетели в сантиметре от победы, хотя нас захватили врасплох, хотя
они и нокаутировали нас этим своим медицинским оружием.
 Бенни кивнул, и Эзр догадался, что он уже знает. А знает ли он вот это?
 - Это освобождает еще больше места. Томас Hay подумывает о том, чтобы
поднять еще наших людей из гибернации, может быть, несколько офицеров.
 Конечно, люди высокого ранга будут представлять для эмергентов больший
риск, но если Hay действительно нужно эффективное сотрудничество... К
сожалению, предводитель Hay куда меньше распространялся о "фокусированных".
 Триксия.
 - В самом деле? - Голос Бенни остался ровным, но взгляд вдруг стал
резче. Он отвернулся. - Это может сильно изменить дело, особенно для
некоторых... вроде той юной леди, с которой я работаю над этим каналом. - Он
просунул голову в люк и крикнул: - Эй, Чиви, у тебя там готово?
 Зараза? После нападения Эзр видел ее только раз или два - знал только,
что она не ранена и не в плену. Но она больше других проводила времени с
эмергентами. Может быть, такую молодую они нс считали угрозой.
 Через секунду из канала выскользнула фигурка в робе арлекина.
 - Ага, ага! У меня все сделано. Натянула защиту от взлома... - Она
увидела Эзра. - Эзр, привет! - Впервые девчонка не стала на него
напрыгивать. Только кивнула и вроде как улыбнулась. Может быть, она просто
повзрослела. Если так, то очень нелегким путем пришлось ей взрослеть. - Я ее
протянула по всем шлюзам, все нормально. Только странно, что они просто не
используют шифрование.
 Она улыбалась, но под глазами у нее лежали темные тени. Такое лицо
могло быть у кого-нибудь постарше. Чиви стояла в свободной позе невесомости,
зацепившись ребристым ботинком за упор в стене. Но руки она прижала к телу,
охватив локти. Экспансивного и царапучего создания, которое было до
нападения, больше не было. Отец Чиви все еще был инфицирован, как и Триксия.
Как и Триксия, он, быть может, никогда не вернется. А Кира Пен Лизолет была
старшим артиллеристом.
 Девочка все говорила об аппаратуре в канале. Она свое дело знала
отлично. У детей бывают игрушки, товарищи и игры; домом Чиви был почти
пустой звездолет между далеких звезд. Долгое одиночество сделало ее классным
специалистом не в одном деле.
 Она излагала мысли, как сэкономить время на протяжке кабелей, которых
требовали эмергенты. Бенни кивал, кое-что записывая.
 Потом Чиви сменила тему:
 - Я слыхала, в нашей времянке будут новые люди.
 - Да...
 - А кто? Кто?
 - Эмергенты. А потом еще некоторые из наших, я думаю. На секунду она
просияла, и тут же с заметным усилием подавила эту радость.
 - Я... я была в Хаммерфесте. Предводитель Hay хотел, чтобы я проверила
аппаратуру гибернации перед тем, как они ее переведут на "Далекое
сокровище". Эзр, я видела маму. Ее лицо в иллюминатор. Видела задержанное
дыхание.
 - Не бойся, детка, - сказал Бенни. - Мы... все будет нормально с твоими
мамой и папой.
 - Я знаю. Мне предводитель Hay тоже так сказал.
 В ее глазах теплилась надежда. Значит, Hay давал ей неопределенные
обещания, став для бедного ребенка спасательным кругом. Может быть,
некоторые из обещаний даже правдивы. Может быть, они даже вылечат ее отца от
их проклятой болезни. Но артиллерист вроде Киры Пен Лизолет для любого
тирана был бы смертельно опасен. И если не будет восстания, Кира Лизолет
может проспать долго, очень долго... Если не будет восстания. Глаза Винжа
скользнули в сторону Бенни. Взгляд Вена был абсолютно пуст - вернулась
прежняя непроницаемость. И вдруг Эзр понял, что заговор действительно
существует. Не больше чем через несколько мегасекунд кто-то из Кенг Хо
начнет действовать.
 Я могу им помочь, я это знаю.
 Официально вся координация приказов эмергентов шла через Винжа. Если он
вступит в заговор... Но он был под самым пристальным наблюдением из всех,
пусть даже Томас Hay его на самом деле ничуть не уважает. Внутри Эзра
вскипела мгновенная ярость. Бенни знает, что он не предатель, - но он ничем
не может помочь, не выдав заговор.
 Времянка Кенг Хо пережила нападение без единой царапины. Даже
импульсных повреждений не было. Эмергенты, до того как изуродовать локальную
сеть, долго копались в базах данных.
 То, что осталось, вполне справлялось с рутинными операциями. Каждые
несколько дней к населению времянки добавляло лось еще несколько человек. В
основном - эмергенты, но освобождали из гибернации и членов Кенг Хо низшего
ранга. И эмергенты, и люди Кенг Хо имели вид беженцев. Ущерб и потери
аппаратуры, понесенные эмергентами, скрыть было невозможно. И Триксия, быть
может, мертва. "Фокусированных" держали в новой базе эмергентов - в
Хаммерфесте. Но их никто еще пока не видел.
 Тем временем условия во времянке Кенг Хо медленно ухудшались. Население
еле достигало трети расчетного, но системы отказывали. Отчасти - из-за
изувеченной автоматики. Отчасти - и этот эффект был трудноуловим - оттого,
что люди не работали как надо. С одной стороны, на людей Кенг Хо давила
поврежденная автоматика, с другой - неуклюжесть эмергентов в работе с
системой жизнеобеспечения. К счастью для заговорщиков, Чиви проводила почти
все время за пределами времянки. Эзр знал, что она могла бы обнаружить
вранье немедленно. Его собственным вкладом в заговор было молчание - просто
не замечать, что делается. Он переходил от одной срочной мелочи к другой,
делая очевидные вещи - и гадая, что же на самом деле задумали его друзья.
 Времянка начинала по-настоящему вонять. Эзр со своими эмергентскими
сопровождающими спустился в бактериальные к самому ядру времянки - туда, где
столько килосекунд провел стажер Винж... до того. Он все отдал бы, чтобы
вечно оставаться стажером и торчать здесь, если бы только это могло вернуть
капитана Парка и остальных.
 Вонь бактериальной была сильнее, чем случалось Эзру чуять даже при
неудачном выполнении школьных упражнений. Стены за биоплотинами были покрыты
мягкой черной слизью, и она покачивалась в дыхании вентиляторов. Кирет и
Марли чуть не сблевали за респираторами. Марли выдохнул:
 - Ну и гноище! Я этого терпеть не собираюсь. Мы тебя подождем снаружи.
 Они заплюхали по лужам к двери, и она закрылась за ними. Эзр остался
наедине с запахами. И минуту стоял неподвижно, вдруг поняв, что если он
хочет остаться совсем один, то это можно только здесь!
 Он начал искать загрязнения, и тут из грязи вылезла фигура в
комбинезоне и респираторе. Подняв руку в призыве к молчанию, она другой
рукой сканировала тело Винжа сигнальным устройством.
 - М-гм. Ты чист, - прозвучал заглушенный маской голос. - Может, они
просто тебе доверяют.
 Это был Джимми Дьем. Эзр чуть не обнял его, как есть - во всем
бактериальном дерьме. Но в голосе Дьема не было слышно довольного
облегчения. Глаза его скрывались за очками, но вся поза выдавала напряжение.
 - Зачем ты перед ними лизоблюдствуешь, Эзр!
 - И вовсе нет! Я просто выигрываю время.
 - Так и думают... некоторые из нас. Но Hay дал тебе столько льгот, и ты
- именно тот человек, с кем мы должны согласовывать каждую мелочь. Ты в
самом деле думаешь, будто владеешь всем, что от нас осталось?
 За эту ниточку Hay все время и тянул.
 - Нет! Может, они думают, что меня купили, но... Бог всей Торговли мне
свидетель, сэр, разве я не был хорошим участником вашей команды?
 Приглушенный смешок, и напряжение частично свалилось с плеч Джимми
Дьема.
 - Ага. Ты спал наяву и никогда вовремя не держал глаза на дисплее. -
Обычные окрики Джимми в адрес Эзра сейчас прозвучали почти нежно. - Но ты не
дурак, и никогда не пытался сыграть на семейных связях... Ладно, стажер,
залезай к нам на борт.
 Это было самое приятное повышение в звании за всю жизнь Эзра. Он
сдержал вихрь рвущихся наружу вопросов - ответы на большинство из них ему
знать не надо было. Но только один, насчет Триксии...
 А Дьем уже говорил:
 - Запомни несколько кодовых схем связи, хотя нам может понадобиться
встретиться снова лицом к лицу. Значит, сейчас вои-ь-ослабнет, но все равно
останется проблемой, так что у тебя хватит поводов сюда лазить. Вот что
вообще надо знать: нам нужен способ выбраться наружу.
 Винж подумал о "Далеком сокровище" и артиллеристах Кенг Хо, лежащих там
в анабиозе. А может, на уцелевших кораблях Кенг Хо есть тайные запасы
оружия.
 - Гм. Есть кое-какие планы на наружные ремонтные работы, где
специалистами являемся мы.
 - Знаю. Главное тут - включить в бригады нужных людей и расставить их
на нужные рабочие места. Мы дадим тебе имена.
 - Ясно.
 - Второе: нам надо знать, что там с "фокусированными". Где точно их
держат? И можно ли их быстро перевезти?
 - Об этом я пытаюсь разузнать. - Сильнее, чем ты думаешь, командир. -
Рейнольт говорит, что они- живы и что развитие болезни остановлено. -
"Мозговая гниль". Этот леденящий термин он слышат не от Рейнольт - это
случайно обмолвился один из эмергентов. - Я пытаюсь получить разрешение
увидеть...
 - Да-да. Триксию Бонсол? - Покрытые слизью пальцы сочувственно
потрепали Винжа по плечу. - Ну-ну. У тебя есть серьезный мотив от них этого
добиваться. Во всем остальном будь пай-мальчиком, но здесь нажимай изо всех
сил. В том смысле, что такое одолжение вызовет твою верность и преданность,
если только тебе его сделают... Ладно. Теперь давай отсюда.
 И Дьем исчез за пеленой вязкой бурды. Винж стер с рукава отпечатки
пальцев. Повернувшись обратно к люку, он едва ощущал вонь. Он снова работает
заодно с друзьями, и у них есть шанс.
 Точно так же, как остаткам флота Кенг Хо был в насмешку назначен
"управляющий флотом" Эзр Винж, так же Томас Hay назначил и "комиссию по
управлению флотом" для совета и помощи управляющему. Это была обычная
стратегия Hay - привлечение невинных людей к откровенному предательству.
Регулярные заседания комиссии раз в мегасекунду стали для Винжа пыткой, если
бы не одна вещь: в комиссию входил Джимми Дьем.
 Эзр оглядел десятерых человек, собравшихся в его конференц-зале. Hay
обставил зал полированным деревом и отличными окнами - все обитатели
времянки знали о пристрастном отношении начальства к управляющему флотом и
его комитету. Все десятеро, кроме Чиви, вполне понимали, как их используют.
Все понимали, что если когда-нибудь Томас Hay освободит всех выживших членов
Кенг Хо из анабиоза, то никак не раньше, чем через несколько лет. Некоторые,
подобно Джимми, считали, что на самом деле старших офицеров могут тайно
вытаскивать из гибернации для допроса или короткой службы. Нескончаемое
негодяйство, которое даст эмергентам безусловное преимущество.
 Так что предателей среди них не было. Однако все равно зрелище было
безрадостное: пять стажеров, трое младших офицеров, четырнадцатилетняя
девчонка и выжившая из ума развалина. Ну, если честно, Фам Тринли развалиной
не был - по крайней мере физически. Для старика он был еще в очень приличной
форме. Скорее всего он всегда был полным растяпой. Свидетельством тому было,
что его не сунули в анабиоз - единственного из всех военных Кенг Хо.
 А я среди них - из клоунов клоун.
 Управляющий флотом Эзр Винж призвал собрание к порядку. Думаете, если
соберутся десять угодливых лизоблюдов, совещания будут идти быстро? Как бы
не так, они растягивались на много килосе-кунд, заходя в тупики мелких
заданий для каждого в отдельности.
 Надеюсь, Hay, тебя развлечет подслушивание этой дребедени.
 Первым по важности вопросом было гниение в бактериальной.
Распространение вони должно было быть прекращено к следующему заседанию. В
самой бактериальной оставались несколько вышедших из-под контроля
генетических линий (и отлично!), но для времянки они опасности не
представляли. Слушая этот доклад, Винж избегал глядеть на Джимми Дьема. Они
уже три раза встречались в бактериальной, и разговоры были короткими и
односторонними. То, что Винжу было интереснее всего узнать, и было тем, что
ему знать никак не следовало: сколько членов Кенг Хо было задействовано у
Дьема? И кто? Есть ли конкретный план, как свергнуть эмергентов и спасти
заложников?
 Второй вопрос был куда сложнее. Эмергенты хотели, чтобы во всех работах
флота использовались их единицы времени.
 - Не понимаю, - сказал Винж в ответ на недовольные взгляды. - Секунда у
эмергентов та же, что и у нас, и для локальных операций все прочее - только
листание календаря. Наши программы вполне умеют работать с календарем любого
Клиента.
 Конечно, в обычном разговоре могли возникнуть небольшие проблемы.
Балакреанский "день" очень отличался от стандартного стокилосекундного
рабочего "дня" Кенг Хо. А год был очень близок к тридцати мегасекундам,
чтобы не вызывать путаницы в большинстве миров, придерживающихся года как
единицы времени.
 - Конечно, мы умеем работать с любым календарем, но только в
приложениях пользовательского интерфейса. - Арло Динж был раньше
стажером-программистом; сейчас он отвечал за все программные модули. - А
наши новые... гм... работодатели используют внутренние средства Кенг Хо.
Могут возникнуть побочные эффекты.
 Последнюю стандартную фразу Арло произнес очень многозначительно.
 - Ладно, ладно. Я выяс... - Тут у Эзра случилось административное
наитие. - Арло, а почему тебе самому не представить этот вопрос Рейнольт?
Объясни ей проблемы.
 И Эзр опустил глаза на лежащую перед ним повестку дня, игнорируя
озабоченный взгляд Арло.
 - Следующий пункт. У нас добавляются новые обитатели. Предводитель
говорит, что ожидаются еще триста эмергентов, и после этого - еще пятьдесят
членов Кенг Хо. Похоже, что система жизнеобеспечения это выдержит. А как
остальные системы? Гонле?
 Когда звания еще что-то значили, Гонле Фонг была младшим
квартирмейстером на "Невидимой Руке", и изменения еще не дошли до ее
сознания. Она была женщиной неопределенного возраста, и не будь нападения,
она могла так всю жизнь и прожить младшим квартирмейстером. Может быть, она
была из тех, чей карьерный путь остановился как раз там, где надо, где
способности человека точно отвечают предъявляемым к нему требованиям. Но
теперь...
 Фонг в ответ на вопрос кивнула.
 - Да, есть у меня некоторые цифры, которые надо вам показать. - Она
постучала по эмергентской клавиатуре, лежавшей перед ней, ошиблась,
попыталась исправить ошибку. На одном из окон комнаты замелькали
многочисленные сообщения об ошибке. - Как эта зараза отключается? - буркнула
про себя Фонг. Потом ошиблась еще раз и рассвирепела так, что всем стало это
видно. - К черту эту гадость, никак не могу с этим блядством освоиться!
 Она схватила клавиатуру и хряснула ею по полировке стола. Фанера
треснула, но клавиатура осталась невредимой. Фонг размахнулась и стукнула
еще раз. Сообщения об ошибках на той стороне комнаты вспыхнули в радужном
негодовании и исчезли. Фонг приподнялась со стула и потрясла полусогнутой
клавиатурой перед лицом Эзра.
 - Эти блядские эмергенты отобрали всю работающую аппаратуру
ввода-вывода! Нельзя работать с голосом, нельзя работать с наголовным
дисплеем! Остались только окна и эти штуки, черт их матери!
 Она швырнула клавиатуру на стол, и та, отскочив, поплыла к потолку.
 Раздался хор одобрения, хотя далеко без той же горячности.
 - Нельзя же все делать с клавиатуры... Нужны скорлупки... Мы как
инвалиды, даже если системы работают...
 Эзр поднял руки, ожидая, пока возмущение затихнет.
 - Вы все знаете причину. Эмергенты просто не доверяют нашим системам;
они считают, что должны контролировать всю периферию.
 - Конечно! Они хотят отслеживать все наши действия. Я бы тоже трофейной
автоматике не верила. Но это невозможно! Я готова использовать их интерфейс,
но заставь их вернуть нам наголовные дисплеи и глазные указатели, и...
 - Я тебе вот что скажу: кое-кто уже собирается использовать нашу старую
аппаратуру! - крикнула Гонле Фонг.
 - Стоп! - Вот это во всем этом пособничестве и было самым невыносимым.
- Отдавайте себе отчет в своих словах, мисс Фонг. Да, это колоссальное
неудобство, но предводитель Hay неповиновение в этом вопросе рассматривает
как измену. Эмергенты видят в этом прямую угрозу.
 Так что храни свое прежнее снаряжение, но понимай, чем рискуешь.
 Этого он вслух не сказал.
 Фонг села на место, опустив плечи. Глянула на Эзра и угрюмо кивнула.
 - Послушайте, - продолжал Эзр. - Я попросил у Hay и Рейнольт другие
устройства. Может быть, мы скоро их получим. Но помните, что мы застряли за
много световых лет от ближайшей промышленной цивилизации. И все новые
устройства могут быть сделаны только из того, что есть у эмергентов в точке
LI. - Эзр сомневался, что можно ожидать слишком многого. - И для вас вопрос
жизни ясно донести до ваших людей важность запрета на аппаратуру. Для их же
безопасности.
 Он оглядел лица одно за другим. Почти все смотрели на него в упор. Но
Эзр ощутил облегчение. Вернувшись к своим друзьям, члены комиссии смогут
кивать на Эзра Винжа как на бесхребетного слизняка, который вынуждает
выполнять все, что требуют эмергенты, - и их собственное неприятное
положение станет несколько легче.
 Минуту Эзр просидел молча, ощущая свое бессилие. Хорошо бы это было то,
что хочет от него Дьем. Но глаза Джимми были так же непроницаемы и тверды,
как у всех прочих. За пределами бактериальной он отлично играл роль. Эзр
наклонился вперед и спокойно обратился к Фонг:
 - Вы хотели сообщить мне о новых жильцах. В чем проблемы? Фонг что-то
буркнула, припоминая, что они обсуждали, когда она сорвалась. И неожиданно
ответила:
 - Ладно, ну их, цифры. Коротко говоря, мы можем принять еще людей. Черт
побери, будь у нас возможность управлять автоматикой как надо, мы бы и
тысячу могли принять. А сами эти люди? - Она пожала плечами. - Типичные
болваны. Я таких во многих тираниях видала. Называют себя "менеджерами", но
фактически они просто пешки. На самом деле они трубным ревом прикрывают
неуверенность - они нервничают из-за нас. - По ее тяжелому лицу скользнула
улыбка. - У нас есть люди, которые умеют работать с такими Клиентами.
Некоторые даже умеют заводить с ними дружбу. Есть тысяча вещей, о которых им
не полагается говорить - например, насколько серьезная эта "мозговая гниль".
Но я вам вот что скажу: если их большие начальники не выложат все начистоту,
мы скоро сами это узнаем.
 Эзр не улыбнулся в ответ.
 Предводитель Hay, вы сейчас слушаете ? Что бы вы там нч хотели, мы
скоро будем знать правду.
 А то, что они узнают, Джимми Дьем сможет использовать. Направляясь на
заседание, Эзр был полностью сосредоточен на одном пункте - последней пункте
повестки дня. Теперь он начинал понимать, что тут все одно к одному
подогнано. Может быть, он не так уж плохо работает, в конце-то концов.
 Последним пунктом был ожидаемый взрыв солнца. И у Джимми был дурак -
естественно, не знающий об этом, - который будет использован как прикрытие:
Фам Тринли. Артиллерист исполнил целый спектакль, передвигаясь во главу
стола.
 - Ага, ага, - сказал он. - У меня тут есть картинки. Одну секунду.
 На окнах по всей комнате появилась дюжина чертежей. Тринли метнулся к
кафедре и стал объяснять насчет устойчивых точек Лагранжа. Забавно: голос и
манера у этого человека говорили о командной должности, но мысли - все
сплошь общие места.
 Винж дал ему сотню секунд побухтеть, потом прервал:
 - Насколько я помню, тема вашего доклада: "Подготовка к Вспышке",
мистер Тринли. Что просят нас сделать эмергенты?
 Старик направил на Эзра взгляд, который сделал бы честь любому
сержанту, песочащему новичка:
 - Артиллерист Тринли, с вашего разрешения, менеджер флота. - Взгляд
продержался еще секунду. - Хорошо, к сути дела. Здесь у нас около пяти
миллиардов тонн алмаза. - В окне за его спиной зажегся красный указатель,
упершийся в медленно вращающуюся груду скал - материал, который нашел в этой
солнечной системе капитан Парк. Лед и руды, поднятые с Арахны, виднелись
небольшими горами по углам и впадинам астероидных кусков. - Эти скалы -
классическое контактное скопление. В настоящий момент наши флоты причалены к
этому скоплению или находятся на орбите вокруг него. Сейчас, как я пытался
объяснить несколькими секундами раньше, эмергенты хотят, чтобы мы установили
и наладили систему электронных реактивных двигателей на центральных блоках
этого скопления.
 Дьем:
 - До Вспышки?
 - Разумеется.
 - Они хотят, чтобы мы поддерживали контактную стабильность в период
Вспышки?
 - Совершенно точно.
 Сидевшие за столом обменялись тревожными взглядами. Поддержание
стационарности - обычная и давняя практика. Правильно налаженная орбита
вокруг точки L1 требует очень мало горючего. Они будут находиться менее чем
в полутора миллионах километров от Арахны и почти точно между ней и ее
солнцем. В наступающие годы света они будут надежно скрыты от сияния звезды.
Но эмергенты мыслили масштабно: они уже построили различные конструкции, в
том числе свой "Хаммерфест" на этом самом скоплении скал. И потому они
хотели установить поддерживающие стационарность двигатели еще до Вспышки.
Мигающая будет светить с силой от пятидесяти до ста солнц, пока не
успокоится. Болваны желают, чтобы с помощью этих двигателей компенсировались
сдвиги больших скал в течение всего этого времени. Опасная глупость, но
командуют тут эмергенты.
 И это даст Джимми выход во внешний космос.
 - На самом деле я тут не вижу серьезных проблем, - встала со своего
места Чиви Лизолет. Она подплыла к картам Фама Тринли, перехватив у него
инициативу. - Я кучу таких задач перерешала, пока мы были в полете. Мама
хотела, чтобы я стала инженером, и считала, что в нашей экспедиции поддержка
стационарности может оказаться полезной.
 Чиви говорила серьезнее и взрослее обычного. И впервые Эзр увидел ее
одетой в зеленые цвета Семьи Лизолет. Она проплыла перед окнами,
рассматривая детали, и ее взрослое достоинство испарилось.
 - Ух ты, они многого хотят! Эта куча держится почти на честном слове.
Даже если мы всю математику правильно рассчитаем, все равно никак не узнать,
какие там внутри напряжения. А если летучие вещества попадут под солнечный
свет, будет куча новых проблем. - Она присвистнула, и улыбка ее стала снова
совсем детской. - Может понадобиться переставлять двигатели уже после
Вспышки. Я...
 Фам Тринли полыхнул на девочку уничтожающим взглядом. Можно не
сомневаться, она сейчас украла у него не меньше тысячи секунд рассуждений.
 - Да, это будет очень трудная работа. У нас на все это есть только
сотня электронных сопел. И придется все время держать людей на скоплении
скал.
 - Нет, это не так! В смысле насчет двигателей. У нас их куда больше на
"Разломе Брисго". И эта работа всего раз в сто больше, чем те, что я
рассчитывала...
 Чиви была охвачена энтузиазмом, и впервые ее оппонентом в споре был не
Эзр Винж.
 Не все до конца поняли ситуацию. Младшие офицеры, в том числе и Дьем,
требовали, чтобы скопление скал было во время Вспышки рассеяно, а летучие
вещества укрыты в тени самого большого алмаза. К черту Hay, это все просто
слишком рискованно. Тринли щетинился и отгавкивался, что все это он уже
излагал эмергентам.
 Эзр хлопнул ладонью по столу, потом еще раз, уже громче.
 - К порядку, будьте добры! Эта работа, которая нам назначена. Лучший
для нас способ помочь своему народу - вести себя ответственно и работать с
тем, что у нас есть. Думаю, что мы можем для этого получить от эмергентов
дополнительную помощь, но для этого к ним нужен правильный подход.
 Снова вокруг закипел спор.
 Сколько из них участвуют в заговоре? - подумал он. - Уж наверняка не
Чиви.
 После нескольких секунд спора они пришли к тому, с чего начали: без
выбора, но и без раболепия. Джимми Дьем отодвинулся от стола и вздохнул:
 - Ладно, будем делать, что нам сказано. Но зато мы знаем, что мы им
нужны. Давайте нажмем на Hay, чтобы освободил несколько старших
специалистов.
 Бормот согласия. Винж встретился взглядом с Джимми и отвернулся. Может
быть, под это удастся освободить несколько заложников, а скорее всего - вряд
ли. Но Эзр вдруг понял, когда заговорщики собираются ударить.

 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Мигающую можно было бы назвать и "добросовестной
старухой". Ее катастрофическая переменность была замечена еще астрономами
Старой Земли эпохи Рассвета. Всего за восемьсот секунд зве'зда, числящаяся в
каталоге как "одинокий коричневый карлик За тысячелетие, прошедшее с
Рассвета, цивилизации людей расходились все шире от Солнечной системы Земли.
Наблюдения Мигающей становились все более точными, все более близкими.
 И вот теперь люди оказались в самой системе Мигающей и следили за
отсчетом секунд до новой Вспышки.
 Томас Hay произнес короткую речь, закончив ее словами: "Спектакль
ожидается интересный". Наблюдать Вспышку люди собрались в самом большом зале
времянки и сейчас покачивались в изменениях микрогравитации на поверхности
груды скал. За операцией наблюдали специалисты эмергентов с Хаммерфеста, и
команды на борту каждого корабля, но Эзр знал, что почти все люди Кенг Хо и
все свободные от вахт эмергенты собрались здесь. Обе стороны вели себя почти
общительно, почти дружески. С момента нападения про-шло^сорок дней. Ходили
слухи, что установленный эмергентами режим после Вспышки будет значительно
смягчен.
 Эзр зафиксировал себя у потолка. Без скорлупок можно было следить за
зрелищем только по обоям. Отсюда ему были видны три наиболее интересных окна
- когда другие не перекрывали ему обзор, проплывая мимо. На одном из них
было изображение полного диска Мигающей. Второе давало изображение с
микроспутника, обходящего Мигающую по низкой орбите. Даже с расстояния
пятьсот километров звезда не выглядела угрожающе. Как вид с самолета,
летящего над густым слоем облаков. Если бы не тяготение, люди там бы могли
чуть ли не высадиться. Эти "облака" медленно проплывали перед объективами
микроспутника, и между ними иногда просвечивали красные отблески. Тусклая
краснота коричневого карлика, краснота черного тела. И никаких признаков
катаклизма, грядущего через... да, через шестьсот секунд.
 К Эзру присоединился Hay со своим старшим техником. Брюгеля нигде не
было видно. Всегда было легко угадать, хочет ли Hay вызвать приятные чувства
- просто посмотри, есть ли при нем Брюгель. Предводитель занял место рядом с
Винжем и улыбнулся, как политик какого-нибудь Клиента.
 - Ну как, менеджер флота, нервничаете перед операцией? Винж кивнул:
 - Вы же знаете рекомендации моего комитета. Перед Вспышкой спрятать все
летучие вещества за отдельной скалой и убрать ее подальше. Нам бы нужно быть
вне системы.
 Корабли обоих флотов и все базы были зачалены к одной стороне самой
большой из алмазных скал. Это защитит их от Вспышки, но если скала
зашевелится...
 Техник Hay мотнул головой:
 - У нас слишком много здесь, на земле. К тому же это пустой разговор -
на облет системы мы бы потратили почти все свои летучие вещества.
 Техник по имени Дзау Цинь выглядел почти ровесником Эзра. Достаточно
приятный человек, но совсем без той профессиональной остроты, которую Эзр
привык видеть у старших специалистов Кенг Хо.
 - На меня ваши инженеры производят сильное впечатление, - сказал Цинь,
кивнув в сторону других окон. - Они куда лучше управляются с этой скалой,
чем мы. Даже не понятно, как они могут так четко работать без...
 Он прикусил язык. Все еще оставались секреты, но это может перемениться
раньше, чем думают эмергенты.
 Hay гладко заполнил возникшую паузу.
 - Ваши люди отлично работают, Эзр. Я даже думаю, что они так возражали
против этих планов по одной причине - они стремятся к совершенству. - Он
поглядел на окно, заполненное Мигающей. - Подумайте, как здесь сегодня
сойдется воедино История!
 Вокруг них и под ними толпа разделилась на группы Кенг Хо и эмергентов,
но разговоры шли во все стороны. Окно на дальней стене показывало оголенную
поверхность скалы. Рабочая команда Джимми Дьема растягивала над вершинами
ледяных утесов серебристый навес. Hay нахмурился.
 - Это чтобы прикрыть замерзший воздух и лед, сэр, - объяснил Винж. -
Вершины на прямой видимости от Мигающей. Завесы не дадут им вскипеть.
 - Понимаю, - кивнул Hay.
 На поверхности виднелось больше десятка людских фигур. Кто-то
закрепился на тросах, кто-то был в свободном полете. Гравитации на
поверхности практически не было. Люди натягивали тросы на вершины с
легкостью, которая дается проведенной в космосе жизнью - и тысячелетиями
опыта Кенг Хо. Винж смотрел, пытаясь угадать, кто там кто. Но поверх
комбинезонов были термозащитные костюмы, и Винж видел только одинаковые
фигуры в ледяном пейзаже. Подробности плана заговорщиков ему не были
известны, но кое-какие поручения Джимми ему давал, и это позволяло строить
догадки. Такой возможности может уже никогда больше не представиться: доступ
к электронным соплам на борту "Разлома Брисго". Почти неограниченный выход
наружу, туда, где нет наблюдателей эмергентов. В течение нескольких секунд
после вспышки ожидается некоторый хаос - и раз операциями обслуживания
станции занимаются люди Кенг Хо, они смогут настроить этот хаос в свою
поддержку.
 А мне только и остается, что стоять здесь с Томасом Hay... и быть
хорошим актером.
 Эзр улыбнулся предводителю.
 Чиви Лизолет в гневе ворвалась в шлюз.
 - Черт! Мать вашу так, так и перетак! - выругалась она, срывая с себя
куртку и брюки термокостюма.
 Где-то в глубине сознания она себе отметила: проводить больше времени с
Гонле Фонг. Наверняка есть слова посильнее, которые можно сказать, когда все
идет вразнос. Бросив термокостюм в шкаф, она нырнула вдоль оси туннеля, не
снимая комбинезон и колпак.
 Бог Всей Торговли, как они могли? Загнать ее внутрь, чтобы она тут
ковыряла в носу, пока Джимми Дьем будет делать ее работу^.
 Фам Тринли летал в тридцати метров над изолирующей завесой, которую
натягивали на айсберг. Формально Тринли возглавлял операцию по поддержке
стационарности, хотя он сразу дал понять, что отдает только до банальности
общие приказания. На самом деле мотором действий был Джимми Дьем. И к общему
удивлению, самые лучшие идеи о размещении электротолкателей и управлении
программами были у маленькой Чиви Лин Лизолет. Если следовать ее
рекомендациям. Вспышку удастся пережить без сучка и задоринки.
 А это было бы совсем не то, что нужно.
 Фам Тринли был участником "большого заговора". Участником очень
незначительным, которому никакие критические моменты плана не доверялись. И
это его вполне устраивало. Сейчас он болтался вокруг, подставив спину
лунному сиянию Мигающей, и скала нависала почти у него над головой. Среди
черных теней скалы нагромождением мусора виднелись корабли, времянки и
дистилляторы летучих веществ, прячась от света, который готов был хлынуть с
неба. Проект одной из обитаемых баз, Хаммерфеста, был отлично продуман, и
база была бы даже изящной, если бы не громоздящаяся вокруг аппаратура.
Времянка Торговцев была просто большим воздушным шаром, привязанным к
поверхности. А внутри у нее были все пробужденные люди Кенг Хо, как следует
разбавленные эмергентами.
 Вокруг баз, частично скрытые плечом Алмаза-1, стояли зачаленные
звездолеты. Мрачное зрелище. Звездолеты никогда нельзя вот так связывать
вместе, уж тем более вблизи нагромождения свободно летающих скал. Всплыло
воспоминание: штабеля мертвых китов, гниющих в сексуальном объятии. Так
космодромы не организуют. Это больше всего похоже на свалку мусора.
Эмергенты дорого заплатили за свое нападение. Когда разбили флагман Сэм-ми,
Фам почти весь день дрейфовал в подбитом катере, но сумел включить уцелевшую
автоматику боя. Очевидно, предводитель Hay так и не сообразил, кто
координировал битву. Догадайся он, и Фам был бы уже мертв либо лежал в
анабиозе вместе с уцелевшими артиллеристами "Далекого сокровища".
 Кенг Хо, даже подвергшись внезапному нападению, была близка к победе.
 И мы победили бы, если бы эта проклятая эмергентская мозговая гниль не
размазала нас по стенке.
 Этого было достаточно, чтобы научиться быть осторожными. Купленная
дорогой ценой победа эмергентов обратилась почти во взаимное самоубийство:
осталось, быть может, два корабля, еще способные к межзвездному полету; еще
несколько можно починить, раздев оставшиеся обломки. А если посмотреть на
очистные мощности, то много еще пройдет времени, пока они выдадут достаточно
водорода, чтобы разогнать до крейсерской скорости хотя бы один корабль.
 Меньше пятисот секунд до Вспышки. Фам медленно сдрейфовал к скалам,
пока изолирующий навес не закрыл мусорную свалку. На всей поверхности скалы
его люди, Дьем, До и Патил - Чиви отправили внутрь, - должны были вести
окончательную проверку электронных сопел. По каналу рабочей группы доносился
спокойный голос Джимми Дьема, но Фам знал, что это запись. Под защитой
завесы Дьем и остальные уже исчезли за дальним краем груды скал. Все трое
уже вооружены - поразительно, что можно сделать с электронно-реактивным
двигателем, особенно модели Кенг Хо.
 Так что Фам Тринли остался вне игры. И Джимми, ясное дело, был рад от
него избавиться. Ему доверяли, но только в самых простых вещах - например,
поддерживать видимость продолжения работы. Тринли перемещался между
Хаммерфестом и времянкой, отвечая на запросы записанного голоса Джимми
Дьема.
 Триста секунд до вспышки. Тринли вплыл под завесу. Отсюда был виден
зазубренный лед и тщательно убранный воздушный снег. Затененная груда скал
выплыла из-под завесы, соприкоснувшись наконец с обнаженной поверхностью
алмазной горы.
 Алмазной. Когда Фам Тринли был ребенком, алмазы были крайней формой
богатства. На цену одного грамма алмаза ювелирного качества можно было
профинансировать убийство принца. Для среднего же члена Кенг Хо алмаз был
просто одной из аллотропии углерода и считался на тонны. Но даже люди Кенг
Хо чуть побаивались этих глыб. Астероиды подобного типа не существовали
иначе как в теории. И хотя эти скалы не были монокристаллами, в них был
какой-то дальний кристаллический порядок. Ядра газовых гигантов,
разлетевшиеся при каком-то давнем взрыве? Еще одна загадка системы Мигающей.
 Поскольку работа началась на скоплении скал, Тринли изучил территорию,
хотя и не с той же целью, что Чиви Лизолет и даже Джимми Дьем. Между
Алмазом-1 и Алмазом-2 была расщелина, заполненная льдом и замерзшим
воздухом. Для Чиви и Джимми это тоже имело значение, но лишь как трудность в
работе со скалами. А для Фама Тринли... если чуть покопать, эта расщелина
окажется дорогой от места работ к Хаммерфесту, и дорогой, которая не будет
видна с кораблей и баз. Дьему он об этом не сказал. Заговорщики планировали
заняться Хаммерфестом после того, как захватят "Далекое сокровище".
 Тринли полз по V-образной лощине, подбираясь все ближе к базе
эмергентов. Дьем и остальные удивились бы, но Фам Тринли не родился в
космосе. И иногда, когда приходилось так карабкаться, его охватывало
головокружение, свойственное наземникам. Если дать волю воображению... тогда
он не ползет по узкой канаве, но поднимается по скальному камину в горах,
который нависает все сильнее и сильнее, и в конце концов деваться будет
некуда - придется падать.
 Тринли остановился на секунду, удерживаясь одной рукой, а все тело
истошно вопило, требуя веревок, площадок и крючьев, надежно вбитых в стену.
О Господи. Давно уже память о наземных операциях не захватывала его так
сильно. Он пошел дальше вперед. Вперед. Не вверх.
 Судя по количеству перехватов рук, он уже был сейчас где-то у
Хаммерфеста, в районе его установок связи. Конечно, все шансы были за то,
что ни один человек и ни одна программа не отслеживают этот обзор. И все же
Тринли пригнулся. Если надо будет, он подойдет ближе, но сейчас ему хотелось
только понаблюдать. Он залег в расщелине, упираясь ногами в лед, а спиной -
в алмазную стенку. Потом размотал миниатюрный антенный зонд. Эмергенты с
самого нападения вели себя как бархатные тираны. И только одну угрозу
произносили без недомолвок - о владении не санкционированными устройствами
ввода-вывода. Фам знал, что Дьем и ядро заговорщиков сохранили скорлупки
Кенг Хо и зашифровали локальную сеть, замаскировав свой обмен под шум. Почти
все планы строились под самым носом эмергентов. Некоторая связь шла вообще в
обход всей автоматики - среди этой молодежи многие знали вариант старой игры
в точки и тире, переговоры маячком.
 Фам Тринли, будучи незначительным членом заговора, знал его секреты
только потому, что тоже не был чист в смысле запрещенной электроники.
Антенна, которая сейчас была с ним, являлась бы знаком шпионских намерений
даже в мирные времена.
 Развернутая им нить была незаметна почти для любого устройства, которое
здесь могло быть выставлено. На конце ее миниатюрный датчик вынюхивал
электромагнитные спектры. Основной целью Тринли были установки связи базы
эмергентов, имевшие соединение с времянкой Кенг Хо.
 Он двигал руками, как рыбак, выпускающий блесну. Жесткость тонкой лески
была очень полезна при работе в микрогравитации. Есть! Сенсор завис в луче
между Хаммерфестом и времянкой. Фам провел направляющий элемент над краем
трещины и нацелил его на неиспользуемый порт времянки Кенг Хо. Отсюда он
подключился прямо к локальной сети флота, обойдя систему безопасности
эмергентов. Это и было то, чего так боялись Hay и его люди, почему и
угрожали смертной казнью. Джимми Дьем предпочитал так не рисковать, у Фама
Тринли было преимущество. Он знал старые, очень старые фокусы, встроенные в
аппаратуру Кенг Хо. И даже при всем при том он не пошел бы на это, если бы
Джимми и его заговорщики не надеялись так на свой план захвата.
 Может, надо было поговорить с Джимми напрямую. Слишком много они не
знали об эмергентах критически важного. Как получается, что у них такая
хорошая автоматика? В перестрелке при нападении они явно проигрывали в
тактике высокого уровня, но автоматика целеуказания работала у них так, как
ни в одной системе, с которыми приходилось воевать Фаму Тринли.
 И было у него то неприятное чувство, которое бывает, когда тебя прижмет
к стене. Заговорщики считали, что это будет у них лучший и последний шанс
опрокинуть эмергентов. Может быть. Но все это было с виду слишком гладко,
слишком правильно.
 - Ну так и используй это по максимуму.
 Фам посмотрел на окна дисплея в шлеме. Он вел перехват телеметрии
эмергентов и частично видеоинформации, передаваемой во времянку. Кое-что
можно было расшифровать. Эти эмергентские суки слишком доверились своей
системе связи в пределах видимости. Так, теперь время начать разнюхивать
по-настоящему.
 - Пятьдесят секунд до Вспышки.
 Голос вел монотонный отсчет уже двести последних секунд. Почти все
молча смотрели на окна.
 - Сорок секунд до Вспышки.
 Эзр быстро оглядел зал. Старший пилот Цинь переводил взгляд с дисплея
на дисплей. Он явно нервничал. Томас Hay разглядывал вид, передаваемый снизу
с поверхности Мигающей. В его сосредоточенности было видно больше
любопытства, чем страха или подозрения.
 Чиви Лизолет вперилась в окно, которое показывало изолирующую завесу и
рабочую команду Джимми Дьема. С самого своего появления в зале Чиви была
надутой и мрачной. Эзр догадывался, что случилось... и радовался этому.
Джимми использовал ни о чем не подозревающую девчонку для прикрытия
заговора. Но совсем бездушным он никогда не был и воспользовался первым
шансом вывести ее из-под удара.
 Но ручаюсь, Чиви его никогда не простит, даже когда узнает правду.
 - Фронт волны через десять секунд.
 И ничего все еще не изменилось в изображении с микроспутника. Все то же
еле заметное красное свечение между облаками. Либо добросовестная старуха
сыграла с ними космическую шутку, либо сейчас было самое острие эффекта.
 - Вспышка!
 На изображении полного диска звезды в самом центре загорелась яркая
точка, стала расширяться и за две секунды заполнила весь диск. Где-то в это
время исчез вид с малой высоты.
 Свет разгорался все ярче и ярче. По залу пронесся тихий благоговейный
вздох. Свет бросил тени на противоположную стену, пока обои не сбросили
яркость.
 - Пять секунд после Вспышки. Наверное, автомат их отсчитывает.
 - Приходит примерно семь киловатт на квадратный метр. А это какой-то
другой техник, с явным трилендским акцентом.
 Не эмергент ?
 Вопрос этот мелькнул в сознании Эзра и тут же заглох, стертый
разворачивающимся действием.
 - Десять секунд после Вспышки.
 Сбоку зала было еще одно окошко - вид на мир пауков. Темный и
сумрачный, он стал освещаться пламенем звезды, и диск планеты засветился
льдом и снегом под лучами, уже в пять раз ярче земного Солнца. И они все
усиливались.
 - Двадцать киловатт на квадратный метр.
 Под изображением звезды воспроизводился график яркости нового солнца -
теперешний и восстановленный из исторических записей. Теперешняя Вспышка
была не хуже предыдущих.
 - Нейтронный поток все еще не обнаруживается. Hay с Винжем с
облегчением переглянулись. Вот эту опасность было бы никак невозможно
обнаружить на межзвездных расстояниях, и все прежние пролетавшие мимо
корабли тоже дальше этой точки не лезли. Во всяком случае, они не рисковали
поджариться в радиации, которой издалека не видно.
 - Тридцать секунд после Вспышки.
 - Пятьдесят киловатт на квадратный метр. Снаружи склон горы, защищавший
базу от солнца, стал светиться по-настоящему.
 Фам Тринли прослушивал канал общего вещания, хотя даже и без этого
Вспышку он бы не пропустил. Но теперь эти все события занимали лишь малую
часть его сознания, а главное внимание было направлено на частные линии
связи Хаммерфеста. Именно в такие моменты, когда на техников наваливаются
внешние события, система безопасности может дать сбой. Если Дьем идет по
графику, он со своей командой уже возле причальной точки "Далекого
сокровища".
 Глаза Тринли перебегали по полудюжине дисплеев, заполнивших экран его
шлема. Программы флотской сети отлично справлялись с телеметрией. Ха! Ничего
нет лучше старых добрых обыкновенных дверей. Эмергентам нужно было все
больше вычислительных мощностей, и они пускали в дело автоматику Кенг Хо, а
Тринли соответственно видел все больше и больше.
 Сигнал стал слабеть. Дрейф согласования? Тринли очистил несколько
дисплеев и оглядел окружающий мир. Мигающая скрывалась за горами, но свет ее
отражался от склонов и затмевал вид. От снега и льда, подставленных свету,
шел пар. Пока что навес Джимми держался, но ткань его выпячивалась и
хлопала. Небо стало почти голубым; туман от тысяч тонн кипящих воды и
воздуха превратил груду скал в комету.
 И стал сильно искажать сигналы линии на Хаммерфест. Тринли дернул
антенну. Потеря связи не может быть связана только с туманом. Что-то
сдвинулось. Ага, вот. Он снова поймал разговоры Хаммерфеста. Через пару
секунд шифровальная система поймала синхронизацию, и он снова стал слушать,
но одним глазом поглядывал на бушующую вокруг бурю. Новое солнце оказалось
еще более впечатляющим спектаклем, чем можно было ожидать.
 Сетевые сенсоры Тринли уже были внутри Хаммерфеста. У каждой программы
бывают исключительные обстоятельства - те, которые авторы программ посчитали
вне области своей ответственности. Есть обходные пути, которые должны
открыться в таких крайних ситуациях...
 Странно. Кажется, в системе работали десятки внутренних пользователей.
И в системе эмергентов оказались большие разделы, которых Тринли не узнал, -
они были построены на иных основах. Но ведь эмергенты, как предполагалось, -
обычные Невежды, только недавно вернувшиеся к высоким технологиям благодаря
сетям вещания Кенг Хо. А здесь было слишком много странного. Тринли
углубился в речевые переговоры. Низский язык эмергентов был понятен, хотя и
отрывочен и напичкан жаргоном.
 - Дьем... обходит границу скал... по плану...
 По плану?
 Тринли сканировал сопровождающие потоки данных, увидел картинки,
показывающие, какое оружие несет с собой группа Джимми, вход, через который
они собирались проникнуть в "Далекое сокровище". Таблицы имен...
заговорщиков. Фам Тринли был указан среди мелких пособников. Еще таблицы.
Тайный шифр Джимми Дьема. Первая версия была точна лишь частично, а
следующие файлы точно давали используемый заговорщиками шифр. Значит, они
как-то смогли проследить все задуманное. Нет, это не предательство - просто
человеческая небрежность в деталях.
 Фам резким движением свернул аппаратуру и прополз чуть дальше. Потом
приподнялся, устремив направленную антенну чуть выше навеса крыши
Хаммерфеста. Да, отсюда. Сейчас он достанет лучом до причала "Далекого
сокровища".
 - Джимми, Джимми! Слышишь меня? Он вызывал по шифру Кенг Хо, но если
противник перехватит, он определит местонахождение обоих.

 x x x

 Пределом мечтании Джимми Дьема было одно: быть настолько хорошим
командиром группы, чтобы его отметило руководство. Тогда они с Цуфе смогут
пожениться, и это будет как раз в тот момент, когда путешествие к Мигающей
начнет окупаться. Конечно, так было до прибытия эмергентов и до их
нападения. А теперь? Теперь он был предводителем заговора и поставил все на
мгновения адского риска. Ладно, наконец-то можно начать действовать...
 Меньше чем за сорок секунд они пробежали четыре тысячи метров вокруг
солнечной стороны нагромождения кораблей. Это был бы здоровенный кусок
альпинистской работы в открытом космосе даже без пылающего нового солнца,
даже без сковывающих движений оберток из серебряной фольги. Они чуть не
потеряли Фама Патила. Быстрый спуск зависит от знания - куда точно вбить
следующий крюк, какую силу он может выдержать, когда ты даешь ускорение
вдоль по тросу. Но осмотреть скалы они могли только в соответствии с планами
установки стабилизирующих электрореактивных двигателей. Повода для испытания
точек закрепления крюков у них не было. Патил ускорялся примерно на половине
g, когда у него вылетел крюк. И он улетел бы навсегда, если бы его не
подстраховали Цуфе и Джимми. Еще несколько секунд - и прямое солнце их бы
сожгло.
 Но все равно получилось! Они обошли звездолеты с другой стороны, откуда
эти гады не ждали гостей. Пока все пялились на солнце, группа Джимми заняла
позицию.
 Они затаились рядом с причалом "Далекого сокровища". Корабль возвышался
над ними шестисотметровой башней, так близко, что видна была часть сопла и
передние танки главного горючего. Однако вся тщательная разведка показала
только, что это наименее поврежденный корабль Кенг Хо из всех. А внутри была
техника - и, что еще важнее, люди, - которые могли отвоевать свою свободу.
 Все было в тени, но ореол газов уже поднялся вверх, и отраженный свет
смягчал мрак. Джимми и его люди сбросили серебристые накидки и термокостюмы,
и в скафандрах полного давления и шлемах их стал пробирать холодок.
Перебегая от укрытия к укрытию, волоча за собой инструменты и самодельное
оружие, они пытались укрыться от света, заполнившего сияющее небо. Ведь ярче
уже быть не может? А дисплей говорил, что после Вспышки прошла только тысяча
секунд. До максимальной яркости осталась примерно сотня. Все трое поднялись
по швартовым колоннам, и пасть сопла "Сокровища" нависла над ними. Хорошо
хоть, что, когда проникаешь в конструкцию такую массивную, как звездолет,
она не шелохнется, пока ты по ней лезешь. Да, на борту "Сокровища" должна
быть команда техников. Но разве они будут ждать гостей в такой момент? Этот
риск был обдуман и передуман много раз, и снизить его было невозможно. Но
если удастся захватить корабль. в их руках будет лучшее из оставшегося
оборудования - настоящее оружие и уцелевшие артиллеристы Кенг Хо. И шанс
покончить с этим кошмаром.
 Смотри ты, свет пробивается сквозь саму алмазную скалу! Джимми на
секунду остановился, не в силах отвести глаз. Ведь между ним и светом
Мигающей был трехсотметровый слой сплошного алмаза! Свет переливался
бесчисленными радугами, тысячами солнечных дисков на самой скале. И
становился ярче с каждой секундой, пока не стала видна структура самой
скалы, плоскости разломов и скольжении, уходившие на сотни метров в толщу
алмаза. А свет все разгорался.
 Вот тебе и проскользнули в темноте.
 Джимми подавил воображение и устремился вверх. С земли щель люка
казалась тоненьким волоском, но все росла, росла, и нависла уже кругом над
головой. Он махнул рукой До и Патилу подойти с разных сторон люка.
Эмергенты, конечно, перепрограммировали крышку люка, но физический механизм
не заменили, как это они сделали на времянке. Цуфе подглядела код пропуска в
бинокль, и теперь их собственные перчатки будут восприняты как ключи.
Сколько же там охраны?
 Мы с ними справимся. Уверен, справимся!
 Он потянулся к клавиатуре замка люка, и...
 - Джимми, Джимми! Слышишь меня? - задребезжал тихий голосок в ухе.
 Приемник утверждал, что это расшифровка лазерного импульса с крыши базы
эмергентов. Но голос был Фама Тринли. Джимми застыл. Худший вариант: враг с
ним играет, как кошка с мышью. Лучший вариант: Фам Тринли угадал, что они
собираются захватить "Далекое сокровище" и сейчас пакостит им так, что и
представить себе невозможно.
 Не обращай внимания на этого дурака, а если останешься жив, вытрясешь
из него душу.
 Джимми глянул на небо над Хаммерфестом. Запятая стала бледно-фиолетовой
и медленно клубилась в свете Мигающей. В космосе лазерную связь засечь почти
невозможно. Но это уже не был пустой космос. Это, скорее, поверхность кометы
при близком проходе. Если эмергенты знают, куда смотреть, они эту связь
могут просто увидеть.
 Ответ Джимми был сжатым до миллисекунды импульсом лазерного луча в
обратном направлении.
 - Отключись, старый кретин! Немедленно!
 - Сейчас. Первое: они знают про твои план. Раскололи твой шифр. - Это
был Тринли, но какой-то другой. И Тринли ничего не знал о шифре. - Это
ловушка, Джимми. Но они знают не все. Отступи. Они что-то планируют на борту
"Сокровища", и нам от этого будет только хуже.
 Господь Всей Торговли!
 Джимми на миг застыл. Мысли о крахе и смерти преследовали его во сне
каждую ночь после нападения. Чтобы дойти сюда, они тысячу раз шли на
смертельный риск. Он был готов к тому, что заговор раскроют. Но никогда не
думал, что это может быть вот так. Что там нашел старый дурак - это может
быть важно, а может ни черта не стоить. А отступить теперь - это почти что
самый худший исход.
 Да и просто поздно.
 Джимми заставил рот открыться, а губы произнести:
 - Отключи связь, тебе говорю!
 Он повернулся к корпусу корабля и ввел код эмергентов. Прошла секунда -
и створки разошлись. До и Патил нырнули вперед во тьму воздушного шлюза.
Дьем на секунду задержался, прилепил что-то к корпусу под люком и нырнул за
ними.

 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Фам Тринли отключил связь и быстро полез обратно по
расщелине.
 Значит, нас обдурили.
 Томас Hay был слишком умен и обладал каким-то странным чутьем. Тринли
видал сотни операций, некоторые поменьше этой, другие тянулись столетиями.
Но никогда он не видел такого фанатичного внимания к деталям, которое увидел
в журналах подслушивания шифра Джимми у эмергентов. У Hay либо
фантастические компьютерные программы, либо команда мономаньяков. И живущий
в глубине его сознания стратег стал прикидывать, что же это может быть и как
сможет когда-нибудь Фам Тринли этим воспользоваться.
 Сейчас же стоял единственный вопрос - уцелеть. Если бы только Дьем
отступил, поставленный Hay капкан мог бы и не захлопнуться или последствия
были бы не так страшны.
 Теперь светилась сама поверхность алмазной скалы - вокруг него сиял
самый большой в истории драгоценный камень. Свет впереди был почти так же
ярок - расплывчатый нимб там, где ледяные пики выходили в свет Мигающей.
Навес от солнца вздулся вверх, привязанный теперь всего в трех местах.
 Руки и колени Фама вдруг сорвались. Он вывернулся с тропы, успев
зацепиться одной рукой. И рука эта дрожала от стона горы. Туман вырывался из
расщелины по всей ее длине - и алмазная гора двигалась. Медленно, еле
заметно - сантиметр, быть может, в секунду, - но двигалась. И вся светилась.
Он помнил карты, составленные скальной группой. Алмазы один и два
соприкасались по общей плоскости. Инженеры эмергентов использовали лежащую
сейчас над ним долину как удобное хранилище для льда и снега с Арахны. Очень
разумно... и недостаточно хорошо промоделировано. Часть летучих веществ
попала в щель между горами. Преломленный и отраженный свет их там нашел. И
теперь пар их кипения расталкивал горы в стороны. Стометровой толщины щит
превратился в миллион зеркал. И пробивающийся свет был радугой из Геенны.
 - Сто сорок пять киловатт на квадратный метр.
 - Это пиковое значение, - сообщил кто-то.
 Мигающая сияла в сотню с лишним раз ярче стандартного солнца. Почти как
во время предыдущих вспышек, только эта была еще ярче. Такая яркость
сохранится еще десять тысяч секунд, потом упадет примерно до двух солнечных
и будет так держаться годами.
 Триумфальных криков не было. Последние несколько сот секунд заполнившие
времянку люди хранили молчание. Чиви первое время была полностью поглощена
своей обидой за то, что ее загнали внутрь. Но успокоилась, когда увидела,
как один, потом второй крепежный трос серебряного навеса порвался и лед
попал под прямой солнечный свет.
 - Я говорила Джимми, что они держаться не будут! Но в голосе ее уже не
было злости. Световое представление было захватывающе красивым, но
повреждения оказались больше, чем планировалось. Повсюду виднелись гейзеры
испаряющегося газа - и уж никак несчастные электронно-реактивные двигатели
не могли учесть их тяги. Мегасекунды пройдут, пока удастся снова успокоить
скалы.
 Потом на четырехсотой секунде Вспышки навес оторвался. Он медленно
поднялся, извиваясь в фиолетовом небе. И под ним не было видно рабочей
команды, которой полагалось там укрываться. Поднялся обеспокоенный ропот.
Hay коснулся чего-то у себя на манжете, и вдруг его голос достаточно громко
прозвучал по всему залу:
 - Не волнуйтесь. У них было несколько сот секунд, чтобы увидеть, как
отрывается навес - достаточно времени, чтобы сместиться в тень.
 Чиви кивнула, но тихо сказала Эзру:
 - Если только они не упали в космос. И вообще я не понимаю, зачем они
там оказались.
 Если они сорвались в космос... Даже в термокостюмах они просто
сварятся.
 В его руку скользнула детская ручка.
 Знает ли Зараза, что она сейчас сделала?
 Но он только ласково пожал ей руку. Чиви уставилась на зону главных
работ.
 - Я должна была быть там.
 Это она уже повторяла с тех пор, как вошла внутрь, но сейчас сказала
совсем другим голосом.
 Вдруг виды внешнего обзора вздрогнули, будто кто-то стукнул по всем
камерам сразу. Проникавший от Алмаза-2 свет полыхнул зазубренной полосой. И
теперь был слышен звук, стон, все громче и громче, то выше, то ниже.
 - Предводитель! - Голос прозвучал громко и настойчиво, не
роботоподобным рапортом эмергентского техника. Говорил Ритцер Брюгель. -
Алмаз-2 сдвигается, отрывается...
 Теперь это было очевидно. Горы шевелились. Миллиарды тонн летали на
свободе.
 А стон, заполнивший зал, наверняка издавался причальными канатами,
извивающимися под времянкой.
 - Мы не стоим у него на дороге, сэр.
 Эзр теперь это видел. Громада двигалась медленно, но скользила, не
задевая времянку, Хаммерфест и зачаленные звездолеты. Слегка повернувшийся
наружный вид вернулся на место. Люди в зале нащупывали привязные ремни.
 Хаммерфест стоял на Алмазе-1. Большая скала не изменилась, не
сдвинулась. Корабли вокруг... Они смотрелись пигмеями рядом с огромностью
Алмазов, но каждый из них был длиннее шестисот метров и весил миллион тонн
без горючего. И сейчас эти корабли покачивались у концов причалов на
Алмазе-1. Танец левиафанов, и если он не прекратится, корабли развалятся.
 - Предводитель! - снова позвал Брюгель. - Я принимаю голосовой вызов от
командира группы Дьема.
 - Давайте его сюда!
 За шлюзом было темно. Свет не включился, и атмосферы не было. Дьем со
своей группой выплыл из шлюза в туннель, светя во , все стороны нашлемными
фонарями. Они заглядывали из туннеля в пустые помещения, частично
взорванные, выпотрошенные на сотни метров вдоль. И это, предполагалось,
неповрежденный корабль. Дьем почувствовал холод под ложечкой. Противник
пришел сюда после битвы и высосал корабль, оставив пустой корпус. Голос Цуфе
за спиной сказал:
 - Джимми, корабль движется!
 - Да, я здесь касаюсь стены. Похоже, что он вертится на причальной
точке.
 Дьем просунулся в лестничный колодец и коснулся шлемом наружной стены.
Да. Если бы тут была атмосфера, она была бы полна грохотом разрушения.
Значит, Вспышка вызвала больше подвижек, чем предполагалось. Еще вчера это
знание внушало бы ужас. Сейчас...
 - Это, я думаю, не важно, Цуфе. Пошли. - И он повел группу еще быстрее.
 Значит, Фам Тринли был прав, и их план обречен. Но так или иначе, он
собирался узнать, что с ними сделали. И быть может, ему удастся сказать эту
правду остальным.
 Внутренние люки были сорваны, и вакуум был повсюду. Они плыли через
бывшие ремонтные ангары и мастерские, мимо глубоких дыр, где должны бы были
стоять стартовые инжекторы двигателей.
 Дальше в корму, в защищенное броней сердце "Далекого сокровища", где
был лазарет, где должны быть анабиозные капсулы. Вот...
 Джимми и его группа протиснулись боком сквозь щиты. Касаясь руками
стен, они слышали треск корпуса, ощущали его медленное движение. Пока что
близко привязанные корабли не столкнулись - хотя Джимми не знал, можно ли
это сказать наверняка. Они такие большие, такие массивные, что, если они
столкнутся на скорости несколько сантиметров в секунду, корпуса скользнут
друг по другу, едва вздрогнув.
 Они дошли до входа в лазарет. Где, по утверждению эмерген-тов,
находились уцелевшие артиллеристы.
 Снова пусто? Еще одна ложь?
 Джимми протиснулся в дверь. Нашлемные лампы осветили помещение.
 Цуфе До заплакала.
 Нет, не пусто. Тела.
 Он повел нашлемной лампой и повсюду... Гибернаторов не было, но комната
была наполнена... трупами. Дьем снял лампу со шлема и прилепил к стене. Все
равно плясали и дергались тени, но сейчас было видно все.
 - Они все мертвы?
 Этот вопрос Фама Патила был всего лишь выражением ужаса.
 Дьем пошел мимо мертвых. Они были аккуратно уложены в штабель. Сотни,
но места занимали мало. Кое-кого из артиллеристов он узнал. Мама Чиви. У
некоторых - у немногих - грубые повреждения от декомпрессии. Когда же
погибли остальные? Некоторые лица были спокойны, но другие...
 Он споткнулся, остановленный взглядом пары блестящих мертвых глаз.
Изнуренное лицо и замерзшие синяки через весь лоб. Этот человек прожил
какое-то время после нападения. И Джимми узнал его лицо.
 Цуфе подошла к нему, и тень ее плясала по этому ужасу.
 - Это трилендер?
 - Ага. Кажется, один из геологов.
 Из ученых, которые, как считалось, находятся в Хаммерфесте. Дьем
вернулся к лампе, которую установил на стене. Сколько же их здесь? Тела
тянулись во мрак туда, где раньше были стены.
 Они убили всех?
 К горлу подступила тошнота.
 Патил после своего первого ненужного вопроса парил без движения. Но
Цуфе тряслась, и голос ее дрожал.
 - Мы думали, что здесь масса заложников. И все это время здесь были
только мертвецы. - Она истерически рассмеялась. - Но это ведь не важно? Мы
верили и мы служили своей вере.
 - Может, и так.
 И вдруг тошнота исчезла. Капкан захлопнулся. Нет сомнения, что скоро
погибнет и он вместе с Фамом и Цуфе. Но если они проживут еще хоть несколько
секунд, может быть, они смогут сорвать с чудовищ маску.
 Он вытащил из комбинезона прибор звуковой связи и нашел чистый участок
стены для контакта.
 Запрещенное устройство ввода-вывода. Наказание за хранение - смертная
казнь. Да-да.
 Зато теперь он мог передавать по всей длине "Сокровища" к вещательному
передатчику, который оставил у шлюза. Окрестность времянки будет пронизана
его посланием. Встроенные устройства его обнаружат. И некоторые, распознав
приоритет, передадут туда, где его услышат люди Кенг Хо.
 И Джимми заговорил:
 - Слушайте меня, люди Кенг Хо! Я на борту. "Далекого сокровища".
Корабль вскрыт. Они убили всех, кого, как мы думали, здесь держат...
 Эзр - и все в зале - в молчании ждали, пока Ритцер Брюгель установит
связь. И послышался голос Джимми.
 - Слушайте меня, люди Кенг Хо! Я...
 - Командир группы! - перебил Томас Hay. - Что там у вас? Мы не видим
вас снаружи. Джимми засмеялся:
 - Это потому, что я на борту "Далекого сокровища". На лице Hay
отразилось недоумение.
 - Не понимаю. Команда "Далекого сокровища" не докладывала...
 - Да уж конечно! - Эзр почти слышал улыбку в словах Джимми. -
Понимаете, "Далекое сокровище" - это корабль Кенг Хо, и мы его себе вернули.
 Ошеломление и радость выразились на всех лицах, которые Эзр смог
увидеть. Значит, вот каков был его план! Работающий звездолет, может быть,
даже с оружием! Главный лазарет эмергентов, артиллеристы и командиры,
пережившие нападение. Теперь у нас есть шанс!
 Кажется, Томас Hay тоже это понял. Озадаченное выражение сменилось
гримасой испуга и гнева.
 - Брюгель? - сказал он в пространство. - Предводитель, я думаю, он
говорит правду. Он говорит по служебному каналу "Сокровища", и больше никого
я не могу вызвать.
 График наружной мощности в главном окне держался над уровнем 145
кВт/м2. Отраженный Алмазами один и два свет начал кипятить снег и лед в
тени. Тысячетонные, стотысячетонные глыбы руд и летучего материала
шевелились между огромными алмазами. Движение почти незаметное, сантиметры в
секунду. Но некоторые глыбы вырвались на свободу. Как бы медленно они ни
перемещались, но они вот-вот уничтожат все результаты людского труда, все,
что попадется им на пути.
 Hay пару секунд глядел в окно. Когда он заговорил, голос его звучал,
скорее, настойчиво, чем командно.
 - Послушайте, Дьем. Это не получится. Вспышка вызвала такие
повреждения, которых никто не предвидел... С того конца донесся резкий смех.
 - Никто? Ошибаетесь. Мы поставили аппаратуру стабилизации так, чтобы
всех немного встряхнуло. Всем существовавшим нестабильностям мы дали
дополнительный толчок.
 Чиви стиснула руку Эзра. Глаза ее расширились от удивления. А у Эзра
слегка закружилась голова. Сетка сохранения стационарности и так мало что
могла дать, но зачем делать хуже?
 Вокруг люди уже застегивали скафандры высокого давления и натягивали
шлемы, некоторые выплывали в двери зала. Огромная рудная глыба дрейфовала
всего в сотне метров от времянки. Она медленно поднималась, отсвечивая
верхушкой в лучах прямого солнца. Она лишь чуть ли не задевает верх станции.
- Но... но... - Говорливый предводитель, казалось, лишился дара речи. - Ведь
и ваши люди могут погибнуть! И мы забрали оружие с "Сокровища"! Ради Бога,
это же госпитальное судно!
 Сначала ответа не было, только доносились голоса приглушенного спора.
Эзр заметил, что Цинь, эмергентский техник, не скаэал ни слова. Он только
смотрел на своего предводителя пораженными, расширенными глазами.

 Потом Джимми вернулся на связь.
 - Будь ты проклят! Значит, вы разоружили корабль. Но это тебе не
поможет, коротышка. У нас с собой четыре кило "С-7". Ты и не знал, что мы
добрались до взрывчатки? С электронно-реактивными двигателями там было много
такого, о чем ты даже не подозревал.
 - Нет, нет!
 Hay почти бессмысленно затряс головой.
 - Как ты и сказал, предводитель, это ваше госпитальное судно. Кроме
наших артиллеристов в анабиозе, здесь и твои люди есть. И даже без
корабельных орудий у нас есть позиция для переговоров.
 Hay бросил на Эзра и Чиви умоляющий взгляд.
 - Перемирие! Пока не успокоим скалы!
 - Нет! - крикнул Джимми. - Ты выскользнешь, как только обстоятельства
перестанут держать тебя за глотку!
 - Черт тебя подери, парень, ведь на "Сокровище" твои люди!
 - Не будь они в анабиозе, они согласились бы со мной, предводитель.
Время кончать спектакль. У нас двадцать пять твоих людей в лазарете, плюс
пятеро из обслуживающей команды. И играть в игру с заложниками мы тоже
умеем. Я хочу, чтобы вы с Брюгелем оказались здесь. Если полетите на своем
катере, все будет хорошо. У вас тысяча секунд.
 Эзр всегда полагал, что Hay умеет быстро считать. И он уже оправился от
первого шока. Он театрально поднял подбородок и полыхнул взглядом в сторону
голоса Джимми:
 - А если нет?
 - Мы проиграем, но и вы тоже. Начнем с того, что погибнут ваши люди.
Потом взорвем "С-7", оторвав корабль от причала. И стукнем ваш проклятый
Хаммерфест.
 Чиви слушала с бледным лицом и расширенными глазами. И вдруг зарыдала в
голос:
 - Нет, Джимми! Не надо!
 На несколько секунд все повернулись к Чиви. Даже стихло лихорадочное
надевание шлемов и перчаток, и слышно было только, как поскрипывают внизу,
извиваясь, причальные канаты времянки. Мать Чиви была на "Далеком
сокровище", ее отец - в Хаммер-фесте с прочими жертвами мозговой гнили. В
анабиозе или в "Фокусе", большинство уцелевших людей из экспедиции Кенг Хо
находились либо там, либо там. И Триксия.
 Джимми, это слишком. Сбавь обороты!
 Но эти слова замерли у Эзра в горле. Он поставил на Джимми все. Если
эта речь убедила Эзра Винжа, может быть, она убедит и Томаса Hay.
 Когда Джимми заговорил снова, на вопль Чиви он не отреагировал.
 - У вас осталось девятьсот семьдесят пять секунд, предводитель. Советую
вам с Брюгелем тащить сюда свои задницы поскорее.
 Это было бы трудно сделать, даже если бы Hay пулей вылетел из времянки.
Он повернулся к Циню и что-то тихо у н^го спросил.
 - Да, я могу вас доставить. Это опасно, но свободные обломки движутся
медленнее метра в секунду. Мы сможем уклониться.
 - Тогда пойдем, - кивнул Hay. - Я хочу... Он затянул комбинезон, и
голос его стал не слышен. Толпа эмергентов и людей Кенг Хо расступалась
перед идущими к выходу Hay и Цинем.
 Из громкоговорителя донесся грохот - и резко оборвался. Кто-то
вскрикнул, показав на главное окно. Что-то мелькнуло возле "Далекого
сокровища", что-то мелкое и быстро летящее. Фрагмент обшивки. Hay
остановился у дверей зала. Оглянулся на "Далекое сокровище".
 - Системная диагностика сообщает, что "Далекое сокровище" разломилось,
- доложил Брюгель. - Многочисленные взрывы на кормовой радиальной палубе
пятнадцать.
 Там, где лазарет и анабиозные капсулы. Эзр не мог шевельнуться, не мог
отвернуться. Корпус "Сокровища" лопнул еще в двух местах, из пробоин
вырвался бледный свет. Очень слабый по сравнению с бурей Вспышки. Неопытному
глазу "Сокровище" показалось бы неповрежденным. Дыры в корпусе были всего
пару метров в поперечнике. Но "С-7" - самая мощная взрывчатка Кенг Хо, и
было похоже, что сработали все четыре килограмма. Радиальная палуба
пятнадцать была за четырьмя переборками на двадцать метров ниже внешнего
корпуса. Распространяющийся внутрь взрыв нс мог не уничтожить межзвездный
двигатель "Сокровища". Еще один погибший звездолет.
 Чиви неподвижно плавала посреди зала, вне досягаемости для утешающих
рук.

 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Пошли килосекунды такие загруженные, каких у Винжа
еще никогда не было. И все время на заднем плане сознания маячил ужас
провала Джимми. И некуда ему было уйти. Все были слишком заняты просто тем,
что старались спасти все, что можно, после природной и рукотворной
катастроф.
 На следующий день Томас Hay обратился к уцелевшим во времянке в
Хаммерфесте. Он смотрел из окна, был заметно уставшим обходился без своей
обычной приятности в речах.
 - Дамы и господа, поздравляю вас. Мы пережили вторую по мощности
Вспышку за всю историю Мигающей. И мы ее пережили, несмотря на ужасное
вероломство. - Он приблизил лицо к камере, будто оглядываясь в измотанных
эмергентов и людей Кенг Хо. - Нашей главной работой на ближайшие мегасекунды
станет поиск повреждений и попытка их устранения... но я буду с вами
откровенен. Первоначальная битва между Кенг Хо и эмергентами имела
разрушительные последствия для Кенг Хо; с сожалением должен сказать, что и
для эмергентов тоже. Мы пытались часть повреждений скрыть. У нас было
достаточно резервной аппаратуры, медицинских средств и приборов и
материалов, поднятых нами с Арахны. Мы привлекли бы сотни экспертов Кенг Хо,
как только был 6ы ослаблен режим безопасности. И тем не менее мы работали на
грани риска. После вчерашних событий все запасы прочности исчерпаны. На
данный момент у нас есть только один функционирующий звездолет - и неясно,
сможем ли мы собрать еще один из обломков.
 Столкнулись только два звездолета, но "Далекое сокровище", очевидно,
раньше было в наиболее рабочем состоянии, а теперь, после действий Джимми,
его двигатель и системы жизнеобеспечения превратились в металлолом.
 - За последние килосекунды многие из вас рисковали жизнью, чтобы спасти
запасы летучих веществ. Эта часть катастрофы - ничья вина. Никто из нас не
предвидел такой ярости этой Вспышки или действия льда, зажатого между
алмазными скалами. Как вам известно, мы удержали почти все большие блоки.
Сейчас только три остались в свободном полете.
 Бенни Вен и Дзау Цинь сейчас вместе старались притащить эти три и еще
несколько меньших. Они были всего в тридцати километрах от скал, но большие
блоки весили по сто тысяч тонн каждый - а тащить приходилось только катерами
и одним поврежденным подъемником.
 - Излучение Мигающей снижается до двух целых пяти десятых киловатта на
квадратный метр. В таком световом потоке наши корабли могут работать.
Команды с должным снаряжением тоже могут - короткое время. Но собранный
воздушный снег, который испарился, нами потерян, и приходится опасаться, что
будет потерян и водяной лед.
 Hay развел руками и вздохнул:
 - Как в бесчисленных историях, которые мы слышали от Кенг Хо. Мы
дрались, дрались, и в конце концов чуть не истребили друг-друга. С тем, что
осталось, нам не вернуться домой - ни вам, ни нам. И можно только гадать,
сколько удастся выжить с тем, что мы здесь наскребем. Пять лет? Сто лет? Все
еще действует старое правило: без поддерживающей цивилизации ни один
изолированный коллектив людей и кораблей основ технологии не восстановит.
 Лицо его озарилось подобием улыбки.
 - И все же надежда еще есть. В определенном смысле все эти катастрофы
заставили нас вернуться к тому, что с самого начала было целью наших
экспедиций. И это уже не вопрос академической любознательности, и даже не
вопрос приобретения Кенг Хо новых Клиентов - само наше выживание зависит от
софонтов Арахны. Они на самой грани Века Информации. По всему, что нам
известно, они за следующий светлый период выработают правильную
индустриальную экологию. Если мы продержимся еще несколько десятилетий, у
пауков возникнет та промышленность, которая нам нужна. И наши экспедиции
добьются успеха, пусть даже ценой тех людских потерь, которые мы себе и
представить не могли.
 Продержимся ли мы еще три-пять десятилетий? Может быть. Можем собирать
обломки, экономить... Но вопрос в другом: сможем ли мы сотрудничать? До сих
пор история ничего утешительного нам не говорит. В нападении или в обороне,
но руки в крови у нас у всех. О Джимми Дьеме вы все знаете. В его заговоре
участвовали как минимум еще трое. Может быть, были и еще - но погром только
снизит наши общие шансы на выживание. И я обращаюсь к тем членам Кенг Хо,
которые, быть может, входили в заговор, пусть даже участие их было
минимальным. Помните, что сделали и что хотели сделать Джимми Дьем, Цуфе До
и Фам Патил. Они хотели уничтожить все корабли и раздавить Хаммерфест. Вышло
же так, что взрывчатка уничтожила их самих, уничтожила людей Кенг Хо,
которых мы держали в анабиозе, и уничтожила лазарет, полный эмергентов и
людей Кенг Хо.
 - Итак, мы в Изгнании. В Изгнании, которое сами на себя навлекли. Я как
руководитель сделаю все, что в моих силах, но без помощи наш провал
неизбежен. Мы должны похоронить ненависть и различия. Мы, эмергенты, много
знаем о вас, Кенг Хо. Мы сотни лет слушали ваши общедоступные сети. Без
вашей информации мы никогда не восстановили бы технологий. - Снова та же
усталая улыбка. - Я знаю, что вашей целью было заполучить побольше выгодных
покупателей; но мы все равно благодарны. Только мы, эмергенты, стали не тем,
что вы ожидали от нас. Я верю, что мы привнесем во вселенную людей свой
вклад, свое новое, свое удивительное и мощное. Это - Фокус. Это нечто, что
будет для вас поначалу странным. Я прошу вас только об одном: дайте времени
шанс. Изучите наши пути, как мы изучили ваши. Со всеобщей добровольной
поддержкой мы можем выжить. И даже преуспеть.
 Лицо Hay исчезло с экрана, оставив вид на фон из перегруппированных
скал. По всему залу люди Кенг Хо переглядывались, тихо разговаривая.
Торговцы горды чудовищно, особенно когда сравнивают себя с Клиентами. Для
них даже величайшая цивилизация Клиентов, даже Намчен или Канберра похожи на
яркие цветы, своей красотой и неподвижностью обреченные на увядание и
гибель. И впервые Эзр увидал стыд на стольких лицах Кенг Хо сразу.
 Я работал с Джимми. Я ему помогал.
 И даже те, кто не помогали, наверняка обрадовались первым словам Джимми
с "Далекого сокровища".
 Как же вышло, что это кончилось таким ужасом?
 За ним пришли Кирет и Марли. "Несколько вопросов, связанных с
расследованием". Охранники-эмергенты провели его внутрь и вверх, но не в
ангар катеров. Hay находился в кабинете Винжа - "менеджера флота". С
предводителем были Брюгель и Анне Рей нольт.
 - Садитесь... менеджер флота, - спокойно предложил Hay, показав на
место Эзра в середине стола.
 Винж медленно подошел и сел. Смотреть Томасу Hay в глаза было трудно.
Остальным же... Анне Рейнольт выглядела такой же нетерпеливой и
раздраженной, как всегда. Избегать ее взгляда было нетрудно, поскольку она
все равно не смотрела ему прямо в глаза. Ритцер Брюгель имел такой же
усталый вид, как предводитель, но то и дело у него на лице мелькала странная
улыбка. Этот человек тяжело смотрел на Винжа, и тот вдруг понял, что Брюгель
до краев переполнен невысказанным триумфом. Все смерти, свои и чужие, этому
садисту были нипочем.
 - Менеджер флота, - вернул Винжа к действительности голос Hay. - О
заговоре Дж. И. Дьема...
 - Я знал, предводитель. - Слова эти прозвучали чем-то средним между
вызовом и признанием. - Я... Hay поднял руку.
 - Мне это известно. Но вы были второстепенным участником. Мы определили
еще нескольких. Этот старик, Фам Тринли. Он обеспечивал им прикрытие - и
чуть не погиб за все свои хлопоты.
 Брюгель коротко хохотнул:
 - Ага, чуть не сварился заживо. Ручаюсь, он хнычет до сих пор. Hay
повернулся, посмотрел на Брюгеля. Он ничего не говорил, просто смотрел.
Через секунду Брюгель кивнул, и его манера поведения стала унылой копией
манеры Hay. Предводитель снова повернулся к Винжу.
 - Никто из нас не может себе позволить торжества или гнева по этому
поводу. Нам нужен каждый, даже Фам Тринли.
 Он со значением посмотрел на Эзра, и Эзр выдержал взгляд.
 - Да, сэр. Я это понимаю.
 - О заговоре вас допросят позже, менеджер флота. Мы желаем определить
всех, за кем нужно специальное наблюдение. В данный же момент есть более
серьезные вещи, чем копание в прошлом.
 - Вы даже после этого хотите, чтобы я был менеджером флота? Он так
ненавидел эту должность! И сейчас ненавидел ее еше больше, хотя совсем по
другим причинам. А предводитель только кивнул.
 - Вы подходили к этой работе раньше и подходите сейчас. Более того, нам
нужна непрерывность в работе. Если вы открыто и чистосердечно примете мое
руководство, у нашего общества в целом шансы повысятся.
 - Да, сэр.
 Иногда бывает возможно искупить вину. И это будет больше. чем в самом
лучшем случае могли бы сделать Джимми, Цуфе и Фам Патил.
 - Отлично. Насколько я понимаю, физическая ситуация стабилизировалась.
Чрезвычайных событий не ожидается. Что там у Циня и Вена? Удастся им спасти
те блоки льда, за которыми они погнались? Дополнительное топливо - задача
самая приоритетная.
 - Дистилляторы уже запушены, сэр. Подача сырья начнется через несколько
килосекунд. - И можно будет заправить катера. - Я надеюсь, что последние
блоки льда будут приземлены в тени в течение сорока килосекунд.
 Hay глянул на Анне Рейнольт.
 - Вполне разумная оценка, предводитель. Остальные проблемы под
контролем.
 - Тогда у нас есть время для самого важного вопроса - человеческого
фактора. Мистер Винж, сегодня мы сделаем еще несколько объявлений. Я хочу,
чтобы вы их поняли. Вы и Чиви Лиэолет получите благодарность за помощь в
раскрытии заговора.
 - Но...
 -Да, я понимаю, что здесь есть элемент... сфабрикованное(tm). Но Чиви в
заговоре не участвовала и помогала нам от всей души. - Hay помолчал. -
Бедная девочка рвется на части. В ней накопилось много злости. Ради нее и
ради всего нашего общества я хочу, чтобы вы придерживались этой версии. Мне
это нужно, чтобы подчеркнуть: не все люди Кенг Хо неразумны, есть такие, кто
откликнулся на мой призыв.
 Он снова помолчал.
 - А теперь - самое важное. Вы слышали сегодня мою речь? То, что я
говорил об изучении путей эмергенто"?
 - О... Фокусе?
 И о том, что они на самом деле сделали с Триксией.
 За спиной у Hay на лице Брюгеля снова мелькнула садистская усмешка.
 - Это самое главное, - сказал Hay. - Может быть, нам следовало сказать
об этом в открытую, но период обучения еще не был закончен. В настоящих
обстоятельствах Фокус может определить разницу между жизнью и смертью. Эзр,
я хочу, чтобы Анне взяла вас с собой в Хаммерфест и все вам объяснила. Вы
будете первым. Я хочу, чтобы вы поняли, чтобы вы примирились. После этого я
хочу, чтобы вы объяснили своим людям, что такое Фокус, так, чтобы они это
приняли. Тогда то', что осталось от нашей экспедиции, получит шанс выжить.
 И теперь тайна, к которой так рвался Винж, тайна, не отпускавшая его
сны много мегасекунд, готова была открыться перед ним. Следом за Рейнольт он
вышел в ангар катеров. И каждый метр для него был тяжел, как в бою. Фокус.
Инфекция, которую они не умели лечить. Мозговая гниль. Были слухи, кошмары,
но сейчас он узнает.
 Рейнольт жестом велела ему влезть в катер.
 - Сядьте туда, Винж.
 Парадоксально, но он предпочитал иметь дело с Анне Рейнольт. Она не
скрывала своего презрения, и в ней не было садистского триумфа, которым от
Брюгеля просто разило.
 Катер герметизировался и отчалил. Времянка Кенг Хо все еще была
привязана к скале - солнце было слишком ярким, чтобы ее можно было отвязать.
Пурпурное небо снова потемнело до черного, но кое-где к звездам устремлялись
кометные хвосты - оторвавшиеся ледяные блоки, плававшие теперь в нескольких
километрах отсюда. И где-то там были Вен с Цинем.
 Хаммерфест был метрах в пятистах от времянки - простой свободный
прыжок, если бы Рейнольт решила его сделать. Вместо этого они шли через
космос в комфорте рукава. Если бы не видеть все это до Вспышки, ни за что бы
не догадаться, что была катастрофа. Чудовищные скалы уже давно остановились.
Оторвавшийся снег и лед снова распределили в тени, сначала большие куски,
потом все меньше, и меньше, и меньше, фрактальным узором. Только теперь было
меньше льда и намного меньше воздушного снега. Теперь теневая сторона
нагромождения была освещена яркой луной - отраженным от Арахны светом. Катер
прошел в пятидесяти метров над группами, устанавливающими заново
электронно-реактивные двигатели. Когда он проверял последний раз, Чиви
Лизолет была там и в какой-то степени руководила работами. Рейнольт
пристегнулась к сиденью напротив Винжа.
 - Все успешно Фокусированные находятся в Хаммерфесте. Вы сможете
говорить почти с любым из них по вашему выбору.
 Хаммерфест выглядел как изящное частное владение. Роскошный центр
операций эмергентов. Это было для Эзра несколько утешительно. Он говорил
себе, что с Триксией и другими здесь будут обращаться достойно. А могли ведь
держать как заложников из истории Кенг Хо, как Сотню на Дальней Пьоре. Но ни
один разумный торговец не построит обитаемую базу, закрепленную на груде
щебня. Катер проплыл над башнями, красивыми странной красотой, над замком,
восстававшим из хрустальной плоскости. Скоро он узнает, что прячет в себе
этот замок... Но тут его внимание привлекли слова Рейнольт.
 - Успешно Фокусированные? Рейнольт пожала плечами.
 - Фокус - это укрощенная мозговая гниль. В первых обращениях мы
потеряли до тридцати процентов, в грядущие годы можем потерять и еще. Самых
больных мы переместили на "Далекое сокровище".
 - Но что...
 - Успокойтесь и дайте мне рассказать. - Ее внимание переключилось на
что-то за плечом Винжа, и несколько секунд она молчала. - Вы помните, как во
время нападения вам стало плохо. Вы догадались, что это искусственная
болезнь нашего изготовления; ее инкубационный период был важной частью
нашего плана. Чего вы не знаете - это то, что военное применение этого
микроба имеет лишь второстепенное значение.
 Мозговая гниль была вирусным заболеванием. Ее исходная, естественная
форма убила миллионы людей в родной солнечной системе эмергентов, разрушила
их цивилизацию... и создала базу для грядущих лет экспансии. Поскольку
исходные штаммы вируса оказались новым кладом: это был склад нейротоксинов.
 - За прошедшие после Чумы столетия эмсргенты укротили мозговую гниль и
поставили ее на службу цивилизации. Ее теперешняя форма требует специальной
помощи для преодоления гемато-энцефального барьера и распространяется в
мозгу почти безвредно, инфицируя около девяноста процентов клеток глии. И
теперь мы контролируем высвобождение нейроактивных веществ.
 Катер притормозил и повернулся точно к люку Хаммерфеста. Арахна
скользила по небу - полная "луна" почти полградуса в диаметре. Планета сияла
бело и ровно; облачный покров скрывал ее бешеное возрождение.
 Эзр едва это заметил. Его воображение зацепилось за то, что пряталось
за сухим профессиональным жаргоном Анне Рейнольт:
 дрессированный вирус эмергентов, проникающий в мозг, размножающийся
десятками миллиардов, выделяющий яд в еще живой мозг. Он вспомнил
невыносимое давление в голове при взлете посадочного модуля с Арахны. Это
болезнь ударила в ворота его сознания. Эзр Винж и другие обитатели времянки
Кенг Хо отбили атаку - или остались инфицированы, но болезнь затихла. А
Триксия Бонсол и другие, отмеченные в списках значком "Фокусированные",
получали специальные процедуры. Вместо лечения люди Рейнольт выращивали
болезнь в мозгах жертв, как плесень в толще фрукта. Будь в катере хоть
какая-то сила тяжести, Эзра стошнило бы.
 - Но зачем?
 Рейнольт промолчала. Она открыла люк и повела Винжа в Хаммерфест. Когда
она заговорила снова, в ее голосе слышалось что-то похожее на энтузиазм.
 - Фокусирование облагораживает. Это ключ к успеху эмергентов, и он куда
тоньше, чем вы можете себе представить. Это не то, что мы просто сделали
психоактивного микроба. Он растет в мозгу, и его можно контролировать с
миллиметровой точностью - а действиями установленного на местах ансамбля
можно управлять с той же точностью.
 Недоумение Винжа было так сильно, что даже пробило стену невнимания
Рейнольт.
 - Как вы не понимаете? Мы можем улучшить фокусировку внимания, мы можем
взять человека и превратить его в аналитическую машину.
 И она углубилась в омерзительные детали. В мирах эмергентов процесс
Фокусирования распространился за последние годы на обучение специалистов,
позволяя постепенно формировать в школах гениев. Для Триксии и остальных
процесс был по необходимости более резким. В течение многих дней Рейнольт и
ее ассистенты дергали вирус, включая генетические последовательности,
освобождавшие химикаты мысли, - и все это управлялось медицинскими
компьютерами эмергентов, собиравших информацию с приборов диагностики
мозга...
 - И теперь обучение закончено. Выжившие смогут вести свои исследования
так, как никогда нс смогли бы раньше.
 Рейнольт провела его по комнатам с плюшевой мебелью и завешанными
коврами стенами. Они шли по коридорам, которые становились все уже и уже,
пока нс превратились в туннели едва ли метровой ширины. Капиллярная
архитектура, которую он видел и исторических книгах... картины из сердца
какой-нибудь городской тирании. И наконец, они остановились у простой двери.
Как и на оставленных позади, на ней был номер и специализация. Они гласили:
"Ф042, ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЛИНГВИСТИКА".
 Рейнольт остановилась и сказала:
 - И последнее. Предводитель Hay считает, что вас может огорчить то, что
вы увидите. Я знаю, что инопланетники, впервые встретившись с Фокусом, могут
реагировать крайне неадекватно. - Она склонила голову, будто сомневаясь в
разумности Эзра Винжа. - И потому предводитель просил меня особо
подчеркнуть: Фокус обычно обратим, по крайней мере до определенной - очень
высокой степени.
 Она пожала плечами, будто закончила механически запомненную речь.
 - Откройте дверь, - произнес Эзр севшим голосом.
 Комнатка была крошечной, освещенной лишь сиянием дюжины активных окон.
Свет образовывал гало над головой находившегося внутри человека: короткие
волосы, изящная фигура в простой одежде.
 - Триксия? - тихо сказал Винж.
 Он протянул руку, чтобы коснуться ее плеча. Она не повернула головы.
Винж подавил ужас и заглянул ей в лицо.
 - Триксия?
 Мгновение казалось, что она. смотрит ему прямо в глаза. Потом она
вывернулась из его руки и попыталась заглянуть ему за спину, в окна.
 - Вы закрываете мне обзор. Я не вижу! - произнесла она нервным, почти
паническим тоном.
 Эзр наклонил голову и повернулся посмотреть, что же там такого важного.
Стены вокруг Триксии были заполнены диаграммами структур и поколений. Целая
секция была посвящена словарным вариантам. Слова низского языка в
соотношении "п-к-одному" с непроизносимой абракадаброй. Типичная среда
языкового анализа, хотя окон больше, чем включит любой разумный человек.
Взгляд Триксии перебегал от точки к точке, пальцы вбивали варианты выбора.
Время от времени она бормотала какие-то команды. На лице ее было выражение
полной сосредоточенности. Это не был нечеловеческий вид, и сам по себе он
Эзра не пугал: он уже видел такое. когда она целиком уходила в какую-нибудь
языковую проблему.
 Как только он отодвинулся, она тут же о нем забыла. Она была более...
сфокусирована, чем он когда-либо раньше видел.
 И Эзр Винж начал понимать.
 Он несколько секунд наблюдал за ней, смотрел, как расширяются узоры в
окнах, смотрел на выбранные варианты, на изменения структур. Потом он
спросил спокойным и почти нс заинтересованным голосом:
 - И как оно идет, Триксия?
 - Отлично, - немедленно раздался ответ в прежнем тоне Триксии,
увлеченной работой. - Эти книги из библиотеки пауков - просто чудо. У меня
теперь есть ключ к их графемам. Никто никогда ничего подобного не видел и не
делал. Пауки видят не так, как мы, зрительные образы у них совсем другие.
Если бы не книги по физике, я бы никогда не додумалась до понятия
расщепленных графем.
 В ее голосе звучало что-то похожее на восторг. Она не повернулась к
нему, и пальцы ее продолжали что-то вводить. Глаза Винжа привыкли к
полусвету, и он начал замечать пугающие мелочи. Рабочая одежда Триксии была
свежей, но заляпанной спереди жирными пятнами. Волосы ее, хотя и коротко
стриженные, были спутанными и немытыми. Над губой виднелся кусочек - еды?
Носовой слизи?
 Может ли она хоть сама себя вымыть?
 Винж глянул в сторону двери. Комната была мала для троих, но Рейнольт
просунула внутрь голову и плечи, опираясь на локти, и с напряженным
интересом смотрела на Эзра и Триксию.
 - Доктор Бонсол делает отличные успехи, даже лучше наших лингвистов, а
они Фокусированы еще со школы. Благодаря ей мы научились читать язык пауков
даже раньше, чем они вернулись к жизни.
 Эзр снова коснулся плеча Триксии, и снова она вывернулась. Это не был
жест злобы или страха - так стряхивают надоедливую муху.
 - Триксия, ты меня помнишь? - спросил он. Ответа не было, но Эзр был
уверен, что помнит - просто это было не настолько важно, чтобы еще и
отвечать. Она стала зачарованной принцессой, и только злые колдуньи могли ее
разбудить. Но этого бы не случилось, если бы он прислушался раньше к страхам
принцессы, если бы согласился с Сумом Дотраном.
 - Триксия, прости меня ради Бога!
 - Для первого визита достаточно, менеджер флота. Рейнольт жестом
попросила его выйти из комнаты. Винж выскользнул. Триксия не подняла головы
от работы. Что-то вроде этой сосредоточенности и привлекло его к ней
когда-то. Она была трилендером, одной из тех, кто попал в экспедицию Кенг Хо
без близких друзей и без семьи. Она мечтала об изучении иных рас, хотела
узнать то, чего никогда ни один человек не знал. Она преследовала эту мечту
так целеустремленно, как ни один человек из Кснг Хо. И теперь она получила
то, ради чего жертвовала... и ничего больше.
 На полпути к двери он остановился и оглянулся на ее затылок.
 - Ты счастлива? - спросил он тихо, не ожидая на самом деле ответа.
 Она не повернулась, но пальцы ее прекратили свое дви-жение. Ни его
лицо, ни прикосновение впечатления не произвели, но слова глупого вопроса
остановили ее работу. Где-то в этой любимой голове вопрос отфильтровался
через слои Фокуса, был кратко рассмотрен.
 - Да, очень.
 И снова раздался стук клавиш.
 Винж не помнил пути домой, да и потом остались только фрагменты
воспоминаний. В районе ангаров он встретил Бенни Вена. Бенни хотел
поговорить.
 - Мы вернулись раньше, чем я мог даже думать. Ты себе не представляешь,
какие у Циня пилоты! - Он понизил голос: - Одна из них - Ай Сун. Ты знаешь,
та, с "Невидимой Руки". Из штурманов. Из наших людей, Эзр. Но она вроде как
мертвая внутри, как его другие пилоты и программисты эмергентов. Цинь
сказал, что она Фокусирована. Сказал, что ты это можешь объяснить. Слушай,
ты знаешь, что мой отец в Хаммерфесте. Что...
 И больше Эзр ничего не помнил. Может быть, он крикнул в лицо Бенни,
может быть, просто оттолкнул его и прошел мимо.
 Объясните своим людям, что такое Фокус, и сделайте это так, чтобы они
это приняли, и тогда то, что осталось от наших экспедиций, выживет.
 Когда к нему вернулась способность соображать...
 Винж обнаружил, что стоит в центральном парке времянки и совершенно не
помнит, как туда попал. Парк окружал его со всех сторон, сверху нависали
кроны деревьев. Есть старая пословица:
 без бактериальной база не прокормит обитателей, без парка обитатели
потеряют душу. Даже на межзвездных кораблях всегда есть бон-сай капитана. На
больших времянках, на тысячелетних базах Канберры и Намчена парк - это самое
большое место во всей конструкции, километр на километр природы. Но даже в
самом маленьком парке чувствовались тысячелетия, вложенные Кснг Хо в его
конструкцию. Этот создавал впечатление лесной чащи, наводил на мысль о
тварях больших и малых, ждущих вот за этими кустами или за деревом.
Поддержание жизненного баланса столь малого парка было, быть может, самой
трудной задачей во всем проекте времянки.
 Парк был погружен в наступающие сумерки, густеющие внизу. Справа между
деревьями виднелась угасающая голубизна неба. Винж потянулся и, перебирая
руками, спустился к земле. Путешествие было коротким: парк в любом
направлении шел не больше, чем на двенадцать метров. Охватив себя руками,
Эзр опустился на глубокий мох возле древесного ствола и стал слушать звуки
остывающею лесного вечера. Мелькнула на фоне неба летучая мышь, где-то
музыкально запело гнездо бабочек. Летучая мышь скорее всего поддельная. В
малых парках больших животных держать невозможно, зато бабочки вполне могли
быть настоящими.
 И на блаженное время все мысли оставили его...
 ...и вернулись заточенными ножами. Джимми погиб. И Цуфе, и Фам Патил.
Умирая, они убили сотни других, в том числе людей, которые, быть может,
знали бы, что теперь делать.
 А я еще жив.
 Еще полдня назад он, узнав, что случилось с Триксией, впал бы в
неописуемую ярость. Теперь эта ярость всего лишь заглушила стыд. Эзр Винж
был соучастником смертей на "Далеком сокровище". И если бы Джимми еще чуть
"повезло", погибли бы и те, что в Хаммерфесте. Неужели быть дураком и
дураков поддерживать - это такое же зло, как устроить вероломное нападение?
Нет, нет и нет! Но, как не крути, получается, что Джимми убил многих из тех,
кто пережил нападение.
 И я должен это загладить. Я должен как-то объяснить моему народу, что
такое Фокус, и сделать так, чтобы они это приняли, и тогда то, что осталось
от экспедиции, будет жить.
 Эзр подавил всхлип. Он должен был убедить других принять то, что сам
готов был предотвратить ценою жизни. Вся учеба, все прочитанное, все
девятнадцать прожитых лет не могли ему помочь даже представить себе что-либо
настолько трудное.
 Мелькнул близкий фонарик, раздвинулись ветви. Кто-то вошел в парк и
неумело пробирался к центральной прогалине. Луч фонаря уперся Винжу в лицо и
отодвинулся в сторону.
 - Ага. Я так и подумал, что ты спустился на землю. - Это был Фам
Тринли. Старик ухватился за низкую ветвь и устроился на мху рядом с Винжем.
- Крепись, юный собрат. Сердце у Дьема было что надо. Я ему помогал, как
только мог, но он был безоглядной горячей головой - помнишь, как он говорил?
Никогда я не думал, что он будет таким дураком, и вот - сколько людей
погибло. Что ж, случается всякое.
 Винж повернулся на звук слов. Лицо собеседника виднелось в тусклом
свете белым пятном.
 Какое-то мгновение Эзр балансировал на грани применения силы. Так
хотелось превратить в кашу эту морду! Но он только отодвинулся чуть глубже в
темноту и медленно выдохнул:
 - Да, случается.
 И с тобой тоже может случиться.
 Наверняка Hay поставил в парке "жучки".
 - Кураж! Это я люблю. - Винж не видел в темноте, улыбается ли старик
или этот дурацкий комплимент сказан серьезно. Тринли придвинулся чуть ближе
и понизил голос до шепота. - Не принимай так близко к сердцу. Иногда, чтобы
выжить, надо смириться. И кажется, я смогу манипулировать этим типом, Hay.
Ты заметил, какая была у него речь? После всех смертей, случившихся по вине
Джимми, Hay говорил примирительно. Могу поклясться, он надыбал эту речь в
нашей собственной истории.
 Значит, шуты есть и в аду. Фам Тринли, стареющий службист, чье понятие
о заговоре сводится к перешептыванию в центральном парке базы. Совершенно
бесполезный. Хуже того, обуза...
 Они посидели в почти полной темноте несколько секунд, и Фам Тринли
милосердно молчал. Глупость этого типа была как тяжелый камень, брошенный в
пруд отчаяния Винжа. Она все всколыхнула. Этот идиотизм дал ему возможность
стукнуть еще что-то, кроме себя самого. Речь Hay... примирительной В
определенном смысле. Hay был здесь пострадавшей стороной. Но тут все были
пострадавшими сторонами. И сотрудничество теперь - единственный выход.
 Мысли Винжа вернулись к словам Hay. Xa! А ведь действительно некоторые
фразы были заимствованы - из речи Фама Нювена у разлома Брисго. Это была
сияющая вершина истории Кенг Хо, когда торговцы спасли высокоразвитую
цивилизацию и миллиарды жизней. И если событие такого масштаба может быть
привязано к единой точке пространства-времени, то разлом Брисго был началом
современной Кенг Хо. Сходство с теперешней ситуацией было почти мнимым...
если не считать того, что здесь тоже необходимость сотрудничества людей со
всех концов вселенной превалирует над неслыханным вероломством.
 За последние две тысячи лет речь Фама Нювена много раз транслировалась
на весь Людской Космос. Неудивительно, что она известна Томасу Hay. И он
вставил фразы из нее, нащупывая общую почву... да только понятие Томаса Hay
о "сотрудничестве" включало в себя Фокус и то, что сделали с Триксией
Бонсол. Винж понял. что краем сознания ощутил это сходство, был тронут им.
Но увиденные заимствования его охладили, и вещи стали выглядеть по-другому.
Его похлопали по спинке, погладили по головке, а в результате Эзр Винж
должен помочь им внедрить... Фокус.
 Два дня на нем лежали тяжким бременем вина и стыд. Теперь Эзр
задумался. Джимми Дьем никогда не был другом Эзра. Он был на несколько лет
старше, и когда они впервые встретились, Джимми был его командиром группы,
довольно требовательным начальником. Эзр постарался вспомнить Джимми,
подумать о нем, посмотреть со стороны. Сам по себе Эзр не имел особого
значения, но он вырос возле оси Семьи Винж.23. Среди его близких
родственников - дядей, теток, двоюродных братьев и сестер были самые
преуспевшие Торговцы на своем конце Людского Космоса. Эзр слушал их и играл
с ними с самых своих юных лет... а Джимми Дьем просто не входил в эту лигу.
Он был работягой, но воображением особо не отличался. Цели у него были
скромные, и это было хорошо, потому что Джимми, при всей своей усердной
работе, еле справлялся с управлением группой. Ха! Я никогда о нем не думал в
таком аспекте. Эзру стало грустно, потому что он понял: заносчивый командир
Джимми был человеком, который мог бы быть другом.
 И тут же он вдруг понял, как должно было быть Джимми противно вести с
Томасом Hay игру в угрозы на столь высоких ставках. У него не было таланта
интригана, необходимого для таких вещей, и в итоге он просто просчитался.
Этот человек ставил себе в жизни одну цель - жениться на Цуфе До и
дослужиться до средней командной должности. Бессмыслица получается.
 Эзр вдруг заметил окружившую его темноту, услышал гудение спящих в
деревьях бабочек. Сквозь рубашку и брюки ощущалась прохладная влажность мха.
Он попытался вспомнить точно слова, услышанные из громкоговорителя. Голос
был Джимми, в этом нет сомнения. Акцент - точный диалект низского семьи
Джимми. Но тон, но выбор слов - такая уверенность в себе, такая надменность,
такая... почти радость. Такой энтузиазм Джимми Дьему ни за что не
изобразить. И уж не ощутить - точно.
 Оставался только один вывод. Подделать голос и акцент Джимми было бы
трудно, но как-то это удалось. Так, что же еще тогда ложь? Джимми никого не
убил. Руководство Кенг Хо убили до того, как Джимми, Цуфе и Фам Тринли вошли
на "Далекое сокровище". Томас- Hay нагородил убийства на убийства, чтобы
выказать свое моральное превосходство.
 Я хочу, чтобы вы объяснили своим людям, что такое Фокус, так, чтобы они
это приняли. Тогда то, что осталось от наших экспедиций, получит шанс
выжить.
 Винж глядел на последний свет в небе. Поблескивали звезды между ветвями
- поддельное небо, на самом деле за много световых лет отсюда. Фам Тринли
пошевелился. Он потрепал Винжа по плечу, и его долговязая фигура всплыла с
земли.
 - Отлично, ты больше не скулишь. Я так и думал, что тебе нужно
чуть-чуть крепости. Только помни: хочешь выжить - умей приспособиться. Hay в
натуре слабак, мы им будем крутить, как захотим.
 Эзр задрожал, подавляя рвущийся наружу рык злости. Он перехватил его,
превратил во всхлип, сумел выдать дрожь ярости за трепет опустошенности.
 - Д-да. Будем приспосабливаться.
 - Хороший ты человек.
 Тринли снова потрепал его по плечу, повернулся и стал пробираться среди
верхушек деревьев. Эзр вспомнил, как охарактеризовал Фама Тринли после
вспышки Ритцер Брюгель. Старик оказался иммунным к моральным манипуляциям
Томаса Hay. Но это не важно, потому что Фам Тринли был еще трусом,
обманывающим самого себя. Хочешь выжить - умей приспособиться.
 Один Джимми Дьем стоил сколько угодно Фамов Тринли.
 Как продуманно манипулировал ими Томас Hay! Он похитил разум Триксии и
сотен других людей. Он убил всех, кто мог бы создать проблемы. И использовал
эти убийства, чтобы превратить остальных в добросовестные орудия.
 Эзр смотрел на фальшивые звезды, на ветки деревьев, коготками
изгибавшиеся на фоне неба.
 Может быть, возможно толкнуть человека слишком далеко, так. что он
сломается и не сможет больше быть орудием.
 Эзр глядел на темные коготки деревьев, и сознание его разбегалось в
разные стороны. Часть его пассивно наблюдала, удивляясь, как мог настигнуть
Эзра Винжа такой распад. Другая часть терзалась печалью, купалась в скорби:
никогда не вернется Сум Дотран, и С. Дж. Парк тоже, и все обещания обратить
Фокус Триксии тоже могут быть ложью. Но был еще и третий фрагмент,
хладнокровный, рассудительный, готовый на убийство.
 Как для Кенг Хо, так и для эмергентов, Изгнание продлится десятилетия.
Большая их часть будет проведена вне Вахты, в анабиозе... но все равно
впереди годы и годы. И Томасу Hay понадобятся все уцелевшие. Сейчас Кенг Хо
разбита, изнасилована и - как должен думать Томас Hay - обманута.
Хладнокровный Винж, тот, который был способен убить, вглядывался в будущее с
мрачной сосредоточенностью. Эта не та жизнь, о которой мог бы мечтать для
себя Эзр Винж. Не будет друзей, которым можно довериться. Вокруг будут
только враги и глупцы. Он посмотрел туда, где исчез фонарь Фама Тринли.
Глупцов вроде этого можно будет использовать. Поскольку речь не идет о
компетентном работнике Кенг Хо, Тринли может быть той пешкой, которую
жертвуют. Ему же Томас Hay дал роль на всю жизнь, и наградой может быть для
него всего лишь месть. ("Но шанс, - попытался шепнуть первый, наблюдающий, -
может быть шанс, что Рей-нольт не врала о Триксии и обратимости Фокуса".)
Хладнокровный окинул последним взглядом предстоящие годы терпеливой
работы... и отошел в сторону. Да, наверняка здесь есть камеры наблюдения.
Лучше не быть слишком спокойным после всего, что случилось.
 Винж свернулся в клубок и уступил тому, который мог плакать.

  ЧАСТЬ ВТОРАЯ 


 ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Только совсем уж буквально все понимающие кобберы
могут оспаривать старую поговорку: "Новое солнце - новый мир". Конечно, ядро
планеты от нового солнца не меняется, да и линии континентов остаются, в
общем, теми же. Но кипящие штормы первого года солнца выжигают все, что
остается на поверхности от прежней жизни. Леса и джунгли, прерии и болота -
все должно возникать заново. Из произведений труда пауков остаются только
каменные дома в закрытых долинах.
 Рожденная спорами жизнь растекается быстро, ее сметают шторма, но она
снова и снова пускает ростки. В первые годы большие животные, бывает,
высовывают рыло из норы, пытаясь освоить территории пораньше к своей выгоде,
но это риск смертельный. "Рождение нового мира" происходит так яростно, что
это даже почти и не метафора.
 ...Но где-то после третьего-четвертого года в бурях появляются
просветы. Реже становятся оползни и гейзеры, растения иногда выживают из
года в год. В зимнее время, когда тише становятся ветра и шторм бушует не
все время, бывают моменты, когда можно выглянуть наружу, оглядеть землю и
представить себе эту фазу солнца как буйство жизни.
 Гордость Аккорда еще раз стала готовым шоссе - еще лучшим. чем раньше.
На прямых участках Виктория Смит выдавала на спортивном автомобиле за
шестьдесят миль в час, сбрасывая скорость на поворотах серпантина аж до
тридцати. Сидящему на заднем насесте Хранкнеру Аннерби открывался
захватывающий дух вид на каждую новую пропасть. Всеми руками и ногами он
вцепился в насест. И был уверен, что, если бы не эта мертвая хватка,
последний поворот выбросил бы его за борт.
 - Вы уверены, что не хотите пустить меня за руль, мэм? - спросил он.
 - А мне сесть туда, где ты? - рассмеялась Смит. - Ни за что! Я знаю,
как страшно бывает на заднем насесте.
 Шерканер Андерхилл наклонил голову к боковому окну.
 - Хм! Никогда нс думал, что поездка - такое острое ощущение для
пассажира.
 - Ладно, я все поняла.
 Смит сбавила скорость и поехала очень осторожно. На самом деле дорожные
условия были прекрасны. Шторм унесло горячим напряженным ветром, и бетонная
поверхность осталась чистой и сухой. Еще через час они опять окажутся в
вареве бури. Над горной дорогой неслись разорванные облака, на юге пейзаж
был скрыт темной завесой дождя. Вид был открыт далеко, как бывало только на
Гордости Аккорда. Лесу было только два года, шишки с твердой корой
выбрасывали рвущиеся наружу листья. Вообще-то деревца вряд ли достигали ярда
в высоту, хотя кое-где выбросы кустов поднимались на шесть и даже на десять
футов. Зелень тянулась на мили, прерываемая только коричневыми оползнями или
сеткой водопадов. В этой фазе солнца Западный Лес казался личной лужайкой
Господа Бога, и почти с любой точки Гордости был виден океан.
 Хранкнер чуть ослабил хватку на насесте. За спиной появилась охрана
Смит, выходящая из последнего поворота. Почти всю дорогу эскорту без труда
удавалось держаться вплотную. Сначала буря с дождем заставляла Викторию
ехать очень медленно, теперь же им пришлось догонять, и Хранкнер не поставил
бы им в вину, если бы они вскипели. К несчастью, они могли жаловаться только
непосредственному начальнику, а это была сама Виктория Смит. Одета она была
мундир майора Квартирмейстерского корпуса Аккорда. Это не было полной ложью,
поскольку разведка всегда выступала как филиал Квартирмейстерского корпуса
(для удобства). Зато майором Смит не была. Аннерби уже четыре года был в
отставке, но у него оставались старые приятели... и он знал, как была
выиграна Великая 'Война. В общем, если Виктория Смит не была бы новым
начальником разведки Аккорда, Аннерби был бы очень и очень удивлен.
 Хотя были для него и другие сюрпризы - по крайней мере до тех пор, пока
он не сообразил, что к чему. Два дня назад Смит ему позвонила и пригласила
опять поступить на службу. Когда сегодня она появилась в его мастерской в
Принстоне, он наполовину ожидал увидеть соответствующую охрану, но вот
присутствие Шеркане-ра Андерхилла было совершенно неожиданным. Хотя он нс
удивился, что ему было очень приятно снова увидеть этих двоих. Хранкнер
Аннерби на своей роли в сокращении Великой Войны славы себе нс заработал -
еще лет десять пройдет, пока записи об их прогулке но Тьме будут
рассекречены. Зато премия, которую он получил, оказалась в двадцать раз
больше всех его накоплении. Появилась наконец возможность оставить службу и
использовать свое инженерное образование для чего-то конструктивного.
 В первые годы Нового Солнца работы было. как всегда, невпроворот, и в
условиях не менее опасных, чем боевые. Иногда и на самом деле в боевых. Даже
в современной цивилизации эта фаза солнца отличалась тем, что любое
вероломство - от убийства до захвата земли - было обычным делом. Хранкнер
Ан-нерби преуспевал, и потому самым, быть может, большим сюрпризом было то,
как легко Виктория Смит уговорила его подписать тридцатидневный контракт.
 - Как раз хватит времени разобраться, чем мы занимаемся, и решить,
хочешь ли ты вернуться к службе на больший срок.
 Потому и пришлось ехать в Ставку. Пока что это был желанный отпуск,
встреча со старыми друзьями (к тому же нечасто бывает, что у сержанта
шофером оказывается старший офицер или даже генерал). Шерканер Андерхилл был
все тем же гением без пары винтиков в голове, хотя от поражения нервов,
которое он подцепил в импровизированной глубине, он теперь выглядел старше
своего возраста. Смит же была куда более открытой и жизнерадостной, чем он
ее помнил. Отъехав пятнадцать миль от Принстона, миновав стоящие вплотную
временные дома, при въезде в холмы, они посвятили его в свою личную тайну.
 - Вы - что? - выговорил Аннерби, чуть не соскользнув с насеста. Вокруг
шумел горячий дождь, и, быть может, он не так расслышал.
 - Ты слышал, Хранкнер. Мы с Генералом - муж и жена. Андерхилл улыбался
улыбкой кретина. Виктория Смит подняла острую руку:
 - Поправка. Не называй меня генералом.
 Обычно Аннерби лучше умел скрывать удивление. Но сейчас даже Андерхилл
заметил, что он потрясен, и его идиотская улыбка стала еще шире.
 - Да ты же наверняка еще перед Большой Тьмой догадывался, что между
нами что-то есть.
 - Ну...
 Да, конечно, хотя из этого ничего не могло тогда выйти, поскольку
Шерканеру предстояла прогулка во Тьму с совершенно неясным исходом.
Хранкнеру было тогда жаль этих двоих.
 На самом деле команда получилась отличная. У Шерканера Ан-дерхилла
всегда было блестящих идей больше, чем у люббй дюжины из всех, кого сержант
знал, но большая часть этих идей была совершенно нереализуема - по крайней
мере за время одной жизни. С другой стороны, Виктория Смит всегда умела
видеть практические результаты. Чего там, если бы она не оказалась на месте
в тот далекий день, Аннерби дал бы Шерканеру такого пенделя, что тот катился
бы всю дорогу обратно до Принстона - и сумасшедший план выигрыша Великой
Войны пропал бы начисто. Так что, в общем, ничего удивительного, кроме
времени. А если Виктория Смит теперь еще и шеф разведки Аккорда, страна
будет в большом выигрыше. В глубине сознания сержанта зашевелилась
неприятная мысль и вдруг выскочила сама по себе.
 - А дети? Конечно, не теперь...
 - Ага. Генерал-то у нас беременная! И полгода не пройдет, как у меня
уже будут два детских рубца.
 Хранкнер поймал себя на том, что озадаченно сосет пищевые руки. И
пробормотал что-то нечленораздельное. Полминуты прошло в молчании, только
горячий дождь шипел на ветровом стекле.
 Как они могут так поступать с собственными детьми?
 Потом Генерал спокойно спросила:
 - Хранкнер, тебе трудно это воспринять?
 Аннерби снова захотелось проглотить собственные руки. Он знал Викторию
Смит с того дня, как она появилась в Ставке, - новоиспеченный младший
лейтенант, дама с неподходящим именем и юностью, которую трудно скрыть. На
военной службе видаешься всякого и все говоришь прямо. Эта младший лейтенант
была по-настоящему новичком; и родилась она вне фазы. Хотя почему-то
оказалась достаточно образованной, чтобы попасть в офицерскую школу. Ходили
слухи, что Виктория Смит произошла от одного богатого извращенца с
Восточного побережья. Семья этого типа в конце концов отказалась от него и
от дочери, которой не следовало существовать. Аннерби помнил грязные намеки
и еще худшее, что сопровождало первые примерно четверть года. На самом деле
первый проблеск мысли, что ее ждет великая судьба, возник у него при виде
того, как она вынесла этот остракизм; при виде разума и храбрости, с
которыми она несла стыд своего несвоевременного рождения.
 Наконец он обрел голос:
 - Да, мэм. Я знаю. Я не хотел никого оскорбить. Но я был воспитан в
определенных убеждениях.
 Убеждениях насчет того, как должны жить достойные кобберы. Достойные
кобберы зачинают детей в годы Увядания и рожают их при Новом Солнце.
 Генерал ничего не ответила, но Андерхилл похлопал его по панцирю
тыльной стороной руки.
 - Ничего страшного, сержант. Видел бы ты, как среагировал мой
двоюродный братец! Но погоди, обстоятельства меняются. Когда выпадет время,
я тебе объясню, почему старые правила больше не имеют смысла.
 Вот что больше всего бесило народ в Шерканере Андерхилле: он может
объяснить такое безобразное поведение - и блаженно не заметить ярости,
которую это вызовет в других.
 Но неловкая минута прошла. Если эти двое могут примириться с чопорной
природой Хранкнера, то и он постарается не обращать внимания на их...
странности. Видит небо, во время войны приходилось сносить еще и не такое.
Кроме того, Виктория Смит была из тех, кто вырабатывает собственные правила
приличия - а когда выработает, то уже не отступит.
 А вот Андерхилл... его внимание всегда где-то там. Хотя нервная дрожь и
старила его, но ум был таким же острым - или чокнутым, - как и прежде. Он
порхал от идеи к идее, никогда не отдыхая, как нормальный коббер.
 Дождь прекратился, и ветер задул горячий и сухой. Когда въехали на
горную дорогу, Аннерби быстро глянул на часы и начал считать, сколько
сумасшедших мыслей выскажет Шерканер в следующие несколько минут.
 1) Указав на бронированные первые ростки леса, Шерканер пустился в
рассуждения, на что была бы похожа раса пауков, если бы восстанавливалась
после каждой Тьмы из спор, а не возрождалась в виде взрослых с детьми.
 2) Впереди в облаках появился просвет, к счастью, на несколько миль к
северу от дороги. Несколько минут их заливало пылающим светом, отраженным от
облаков так ярко, что пришлось затенить эту сторону машины. Наверху в горах
прямое солнце подожгло горный склон. Шерканер Андерхилл стал думать вслух,
что можно бы построить на склоне "тепловые фермы" и за счет разности
температур снабжать электричеством расположенные ниже города.
 3) Что-то зеленое проползло через дорогу, едва не попав под колеса.
Шерканер и это заметил и стал говорить насчет эволюции и автомобиля
(Виктория прокомментировала, что такая эволюция может действовать в обе
стороны).
 4) А у Шерканера появилась идея насчет транспорта куда более быстрого и
безопасного, чем автомобиль или даже аэроплан. "Десять минут от Принстона до
Ставки и двадцать минут через весь континент. Понимаете, копаем эти туннели
по дуге наименьшего времени, выкачиваем воздух, а дальше работает
гравитация". По наблюдениям Аннерби, дальше была пятисекундная пауза. "Oil,
здесь есть проблемочка. Дуга минимального времени между Прин-стоном и
Ставкой выйдет глубоковатой... миль этак шесть. Вряд ли я даже генерала
уговорю это финансировать".
 - Вот тут ты прав.
 И они пустились в спор о туннелях, отклоненных от оптимальных, и
преимуществах и недостатках по сравнению с полетами по воздуху. Идея о
глубоких туннелях была признана действительно дурацкой и отброшена.
 Аннерби перестал следить. К тому же Шерканер очень заинтересовался
строительным бизнесом Аннерби. Он отлично умел слушать, а его вопросы
наводили Аннерби на мысли, которые иначе никогда бы нс пришли ему в голову.
Некоторые из них могут действительно дать деньги. И много денег. Хм.
 - Слушай, мне нужно, чтобы этот сержант был беден и потому желал
получить щедрый бонус за вступление в службу! - вставила Смит. - Ты мне его
в сторону не уводи!
 - Прости, дорогая. - Но Андерхилл явно извинялся не от души. - Долго мы
не виделись, Хранкнер. Мне тебя эти годы не хватало. Ты помнишь, тогда была
у меня, хм...
 - Великая идея?
 - Ага, точно!
 - Помню, как перед самым погружением в глубину тиферов ты что-то бубнил
насчет того, что это последняя Тьма, когда цивилизация будет спать. Потом, в
госпитале, ты еще эту тему развивал. Тебе бы научную фантастику писать,
Шерканер.
 Андерхилл взмахнул рукой, будто благодаря за комплимент.
 - На самом деле в фантастике все это уже есть. Но если серьезно,
Хранкнер, сейчас первая эра, когда мы можем добиться этого на самом деле.
 Хранкнер пожал плечами. Он ходил через Великую Тьму, и до сих пор у
него при воспоминании об этом сводило живот.
 - Я уверен, что будут еще экспедиции в Глубокую Тьму, больше нашей и
лучше снаряженные. Идея заманчивая, и я уверен, что у ген... у майора Смит
тоже есть на этот счет разные планы. Я могу себе даже представить серьезные
битвы среди Тьмы. Наступил новый век, Хранк. Ты посмотри, как преобразует
мир наука.
 Они проехали последний поворот сухой дороги и врубились г. сплошную
стену горячего дождя, в тот самый шторм, который они видели на севере. Смит
не была захвачена врасплох. Окна были подняты заранее почти до конца, и
машина шла нс быстрее двадцати миль в час, когда их накрыло: И тем не менее
условия вождения немедленно стали ужасными, окна запотевали так, что
вентиляторы автомобиля не успевали их очищать, и дождь был так силен, что
даже красные дождевые фары не могли пробиться до края дороги. Пробивающийся
сквозь щели и окнах дождь был горяч, как пленок младенца. За спиной маячили
два тусклых красных огня - охрани Смит подъехала поближе.
 Отвлечься от бушующей снаружи бури и вернуться к словам Ан-дерхилла
потребовало усилии.
 - Шсрк, я знаю насчет "века науки". На это я и делаю упор и своем
строительном бизнесе. К последнему Увяданию у нас было радио, самолеты,
телефоны, звукозапись. Даже в восстановлении после Нового Солнца
продолжается прогресс. Твой автомобиль куда лучше того "рслмайтха", что был
у тебя до Тьмы, - а это была тогда дорогая машина. - Когда-нибудь Аннерби
спросит, как Шер-кансру удалось купить такой автомобиль на аспирантскую
стипендию. - Нет сомнения, что это самая интересная эпоха, в которую я мог
даже надеяться жить. Скоро самолеты возьмут звуковой барьер. Корона строит
национальную систему дорог. Кстати, не вы за этим стоите, майор? Виктория
улыбнулась:
 - В этом нет необходимости. В Квартирмейстерском корпусе и без меня
достаточно людей. Система дорог возникла бы и без помощи правительства, но
так мы сохраним за собой контроль.
 - В общем, происходят большие события. Через тридцать лет - к следующей
Тьме - я не удивлюсь появлению всемирной сети воздушных сообщений,
видеотелефонам, может быть, даже ретрансляторам, вращающимся вокруг планеты,
как она вокруг солнца. Если не будет новой войны, я рассчитываю увидеть все
это при жизни. Но твоя идея, что вся цивилизация может продолжать
действовать во время Тьмы - прости меня, старый капрал, мне кажется, ты не
все рассчитал. Для этого нам надо было бы фактически воссоздать солнце. Ты
себе представляешь, сколько нужно энергии? Я помню, сколько ее нужно было
для копателей после Тьмы во время войны. Горючего ушло столько, сколько на
всю остальную войну.
 Ха! Впервые в жизни у Шерканера Андерхилла не нашлось готового ответа.
Потом до Аннерби дошло, что Шерканер ждет, пока заговорит генерал. Виктория
Смит подняла руку.
 - Пока что все было очень мило, сержант. Я понимаю, что вы сейчас
узнали кое-что, что было бы полезно противнику, - вы вычислили мою
теперешнюю должность.
 - Да, мои поздравления, мэм. После Струга Гринвела вы для этой работы
самая лучшая кандидатура.
 - Ну... спасибо за комплимент, Хранкнер. Но я к тому, что болтовня
Шерканера привела нас к самой сути того, почему я просила тебя завербоваться
на тридцать дней. То, что ты услышишь сейчас, уже формально считается
военной тайной стратегического значения.
 - Да, мэм.
 Он не думал, что инструктаж по заданию начнется так неожиданно. Шторм
снаружи заревел сильнее. Смит вела машину не быстрее двадцати миль в час
даже на прямых участках. В первые годы Нового Солнца даже пасмурные дни были
угрожающе яркими, но сейчас буря была так сильна, что небо потемнело до
сумерек. Ветер трепал машину, пытаясь сбросить ее с дороги. Внутри было как
в парной.
 Смит жестом руки попросила Шерканера продолжать. Тот откинулся на
насесте и заговорил громче, перекрывая шум бури:
 - На самом деле я "все рассчитал". После войны я толкал свои идеи
многим коллегам Виктории. И чуть не загубил ее карьеру. Эти кобберы умеют
считать почти так же хорошо, как ты. Но обстоятельства изменились.
 - Поправка, - вставила Смит. - Обстоятельства могут измениться.
 Ветер сдул их к обрыву, который Аннерби еле разглядел. Смит вывернула
руль, возвращаясь на середину дороги.
 - Понимаешь, - продолжал Андерхилл, даже этого не заметив, - есть
по-настоящему мощные источники, которые могут поддерживать во тьме целую
цивилизацию. Ты сказал, что нам придется создать свое солнце. Это почти
точно, хотя никто не знает, как .солнце работает. Но существуют
теоретические и практические доказательства мощи атома.
 Еще несколько минут назад Аннерби расхохотался бы. И даже сейчас не
смог скрыть в голосе насмешки:
 - Радиоактивность? Собираешься всех согреть очищенным радием?
 Может быть, самый большой секрет состоит в том, что в Ставке читают
"Занимательную науку".
 И тут заговорила генерал:
 - Ты, значит, понял, сержант. У меня действительно есть сомнения. Но
тут вещи, которые мы не имеем права прозевать. Даже если план не сработает,
эта неудача может дать нам оружие в тысячи раз более грозное, чем все,
использованное в Великую Войну.
 - Смертельнее ядовитого газа в глубинах?
 И шторм снаружи вдруг показался менее мрачным, чем слова Виктории Смит.
Аннерби понял, что все ее внимание направлено на него.
 - Да, сержант, и более того. Самые большие наши города могут быть
разрушены за несколько часов. Андерхилл аж подпрыгнул на насесте.
 - Худший исход, худший исход! Вы, военные, вообще больше ни о чем
думать не можете! Послушай, Аннерби, если мы поработаем над этим еще
тридцать лет, у нас будут источники энергии, способные поддержать укрытые
города - не глубины, а бодрствующие города - в течение всей Тьмы. Мы очистим
дороги от льда и воздушного снега - и сохраним их такими через все годы
Тьмы. Перевозки по поверхности будут куда проще, чем в Светлое Время. - Он
повел рукой, показывая на шипящий на ветровых стеклах дождь.
 - Ага, и так же упростятся полеты по воздуху. - Когда весь воздух будет
лежать на земле, замерзнув.
 Но сарказм Аннерби показался неуместным даже ему самому. Вообще-то с
источником энергии это было бы возможно. Очевидно, Аннерби выразил перемену
своего настроения: Андерхилл улыбнулся.
 - Вот, ты понял! Через пятьдесят лет мы оглянемся и удивимся, как этого
раньше не видели. Тьма - это фаза самая благоприятная.
 - Если это вообще возможно будет сделать, то с большим трудом, -
сказала Смит. - У нас лет тридцать осталось до следующей Тьмы. Есть физики,
которые считают, что - в теории - атомная энергия будет работать. Но видит
Бог подземный, до десятого пятьдесят восьмого вообще никто ничего про атомы
не знал! На этом я и впарила идею Верховному Командованию; учитывая, какие
тут вложения, я бы хотела быть подальше от работы, когда она лопнет. Но ты
же знаешь - уж прости, Шерканер, - я бы предпочла, чтобы все это вообще не
сработало.
 Забавно, что здесь она придерживается традиционных взглядов.
 Шерканер:
 - Это будет как открыть новый мир!
 - А вот и нет! Это будет как колонизировать заново тот, что есть. Шерк,
рассмотрим сценарий "наилучшего исхода", который, как ты говоришь, мы,
узколобые вояки, никогда в упор не видим. Положим, что ученые во всем
разберутся. Положим, что через десять лет, или в двадцатом шестидесятого мы
начнем строить атомные электростанции для твоих гипотетических "городов во
Тьме". Если даже никто в мире больше не откроет атомную энергию, такое
строительство в тайне не сохранишь. И если даже это не послужит причиной
новой войны, начнется гонка вооружений. И такая, что будет похлеще Великой
Войны.
 Аннерби:
 - Гм, да. Первый, кто колонизирует Тьму, завладеет миром.
 - Именно, - подтвердила Смит, - Я не слишком верю, что в этих
обстоятельствах Корона будет уважать право собственности. И я знаю, что,
если Тьму завоюет какая-нибудь группа вроде Братства, мир проснется в
рабстве.
 Это и был тот самоиндуцированный кошмар, который заставил Аннерби уйти
с военной службы.
 - Надеюсь, это не прозвучит нелояльно, но я спрошу: вы не думали насчет
того, чтобы похоронить эту идею? - Он иронически указал рукой на Андерхилла:
- Ты же можешь и о чем-нибудь другом подумать?
 - Ты вроде бы утратил военный подход? Но я скажу: да, я рассматривала
возможность свернуть исследования.. Может быть - всего лишь "может быть",
если наш милый Шерканер будет держать рот на замке, это окажется
достаточным. Если никто в этом деле не получит преимущества на старте, то
никак никто не сможет захватить Тьму в этот раз. А быть может, нас от
реализации идеи отделяют много поколений - по крайней мере, так считают
некоторые физики.
 - Я вам скажу, - возразил Шерканер, - что все это очень скоро станет
делом инженеров. Если даже мы этого не тронем, атомная энергия станет очень
важным вопросом в ближайшие пятнадцать - двадцать лет. Только уже поздно
будет строить электростанции и герметические города. Поздно будет
завоевывать Тьму. Атомная энергия сгодится только как оружие. Ты говорил о
радии, Хранк-рер? Так представь себе, что такое вещество может наделать как
боевое 0В. А это ведь то, что лежит на поверхности. По самой сути выходит:
что бы мы ни делали, а цивилизация окажется в опасности. По крайней мере
если мы хоть попробуем, выход может быть Колоссальным: цивилизация,
существующая все время Тьмы.
 Смит с несчастным видом махнула рукой, соглашаясь. У Аннерби сложилось
впечатление, что он был свидетелем уже много раз повторенного спора.
Виктория Смит приняла план Андерхилла - и смогла пробить его в Верховном
Командовании. Следующие тридцать лет будут куда интереснее, чем думал раньше
Хранкнер Аннерби.
 До горной деревушки они добрались к концу дня, сделав за последние три
часа всего двадцать миль сквозь бурю. Погода прояснилась всего за пару миль
до деревни.
 За пять лет Нового Солнца Глубинную Ночь почти полностью перестроили.
Каменные фундаменты выдержали и вспышку, и последовавшие бурные наводнения.
Как делали после каждой Тьмы многие поколения, из бронированных ростков
свежего леса сельчане построили первые этажи домов, учреждений и начальной
школы. Где-нибудь к году 60//10 появятся бревна получше, и поставят вторые
этажи, а в церкви - и третий. А пока что все было низким И зеленым, и
конические короткие бревна казались чешуей.
 Андерхилл настоял, чтобы заправиться керосином не на главной дороге.
 - Я знаю место получше, - сказал он и велел Смит ехать по старой
дороге.
 Окна уже можно было опустить. Дождь перестал. В машину задувал сухой,
почти холодный ветер. В облачной пелене появился просвет, и несколько минут
был виден свет солнца на тучах, но этот свет уже не был пылающей печью
начала дня. Солнце близилось к закату. Сгрудившиеся облака пылали в красную,
оранжевую и альфа клетку - а вокруг светилось синим и ультрафиолетовым
чистое небо. Яркий блеск заливал улицы, дома и подножия холмов.
Бог-сюрреалист.
 И .Конечно, скоро в кенцс гравийного шоссе показался низенький сарай и
единственная керосинокачалка.
 - Это и есть "место получше", Шерк? - спросил Аннерби.
 - Ну... во всяком случае, поинтереснее. - Шерканер открыл дверь и
спрыгнул с насеста. - Посмотрим, помнит ли меня этот старый коббер.
 Он прошелся вдоль машины, вытаскивая новшества наружу. После долгой
поездки его нервный тремор стал заметнее обычного.
 Смит и Аннерби тоже вылезли, и вскоре из сарая появился владелец -
грузный мужчина в комбинезоне с карманами для инструментов. За ним шла пара
ребятишек.
 - Залить, старина? - спросил владелец.
 - А то как же, - отозвался Шерканер, не пытаясь исправить неверную
оценку своего возраста. Он пошел за владельцем к насосу. Небо стало еще
ярче, голубизна и краснота заката лились на землю. - Вы меня помните? Я тут
проезжал на большом красном "релмайтхе", перед самой Тьмой. Вы тогда были
тут кузнецом.
 Хозяин остановился, посмотрел на Андерхилла долгим взглядом.
 - "Релмайтх" помню.
 Двое двухлеток теснились за его спиной, разглядывая любопытного гостя.
 - Забавно, как все меняется, правда?
 Хозяин не знал, что имеет в виду Андерхилл, но вскоре они уже болтали,
как два старых приятеля. Да, хозяин любит автомобили, за ними будущее, и
хватит с него кузницы. Шерканер похвалил работу, которую тот для него
когда-то сделал, и сказал, что это стыд и позор - вот эта новая
керосинозаправка на шоссе. Он спорить готов, что там и близко так хорошо не
починят автомобиль, как здесь, и не думал ли кузнец насчет рекламы, как
делается теперь на улицах Принстона? Охрана Смит подъехала и остановилась на
поляне возле дороги, но владелец едва ли заметил. Забавно, как Андерхилл
умеет поладить с кем угодно, подстраивая свои мании подо все, что волна
вынесет.
 Тем временем Смит перешла через дорогу и теперь говорила с капитаном,
который занимался ее охраной. Она подошла, когда Шерк уже расплатился за
керосин.
 - Черт побери. Ставка сообщает, что около полуночи разразится шторм еще
похуже. Стоило мне первый раз поехать на своей машине, и тут вот такое.
 Смит говорила сердито, как бывало всегда, когда она была недовольна
сама собой. Они залезли в машину, Смит ткнула стартер. Второй раз. Третий.
Машина завелась.
 - Придется заночевать здесь бивуаком. - Она минуту посидела, почти в
нерешительности. Или просто рассматривала небо на юге. - Я тут знаю к западу
от города землю, принадлежащую Короне.
 Смит крутила руль по гравийным дорогам, потом по грязевым колеям.
Аннерби почти решил, что она заблудилась, да только она ни разу не
задумалась и ни разу ей не пришлось возвращаться. За ними шли машины охраны,
и процессия выглядела почти так же невинно, как вереница оспрехов. Грязевая
дорога вывела на мыс, .откуда открывался обзор на океан. По обе стороны
уходили вниз обрывистые склоны. Когда-нибудь здесь снова поднимется высокий
рлес, но сейчас даже миллионы бронированных ростков не могли скрыть голые
скалы.
 Смит остановилась в тупике и откинулась на насесте.
 - Прошу прощения. Я... я не там свернула. Она махнула первой из машин
охраны, подъехавшей следом. Аннерби глядел на океан и на небо. Иногда не тот
поворот оказывается лучшим из всех.
 - Ничего страшного. Боже, какой отсюда вид!
 Просветы в облаках нависали глубокими каньонами. Спускающийся по ним
свет поджигал их красным и около-красным - отражение заката. В каплях на
листве горели миллионы рубинов. Аннерби вылез из машины и чуть отошел среди
ростков к оконечности мыса. Лесная подстилка глубоко и влажно чавкала под
ногами. Вскоре к нему присоединился Шерканер.
 С океана тянул влажный и прохладный бриз. И без бюро прогнозов было
ясно, что идет шторм. Аннерби поглядел на воду. Они стояли в трех милях от
волноломов - настолько близко, насколько можно без риска в этой фазе солнца.
Отсюда были видны турбулентности и слышен грохот перемалываемых камней. В
прибое возвышались три севших на мель айсберга. Но их были еще сотни и
сотни, до самого горизонта. Вечная битва - огонь Нового Солнца против льда
доброй земли. И никто не мог одержать окончательную победу. Только через
двадцать лет остаток ледяных мелей растает, но тогда и солнце начнет
увядать. Эта сцена, кажется, подействовала даже на Шерканера.
 Виктория Смит вышла из машины, но за ними не пошла, а отошла обратно по
южной стороне мыса.
 Бедняжка Генерал. Она никак не решит, это деловая поездка или
развлекательная.
 А сам Аннерби был очень доволен, что не доехал до Ставки за один
перегон.
 Они с Шерканером вернулись к Смит. На этом краю мыса рельеф менялся,
переходя в небольшую долину. Дальше на возвышении стоял какой-то дом, может
быть, маленькая гостиница. Смит стояла там, где была выбоина в скальном ложе
долины и склон был не так смертельно крут. Когда-то, быть может, дорога
здесь уходила в долину и выходила с другой стороны.
 Шерканер остановился рядом с женой и обнял ее за плечи левыми руками.
Она обвила его руки двумя своими, не говоря ни слова. Аннерби подошел к краю
долины и свесил голову с обрыва. Здесь были следы срезанной дороги, до
самого дна. Но штормы и наводнения Раннего Света выбили новые обрывы. Сама
же долина была чарующей, нетронутой и чистой.
 - Хе! Никак туда не съехать, мэм. Дорогу смыло начисто. Виктория Смит
минуту помолчала.
 - Да, смыло начисто. Это и к лучшему.
 - Знаешь, мы могли бы перейти ее и выйти с той стороны, - сказал Шерк.
Он ткнул рукой в сторону гостиницы и добавил: - Можно было бы посмотреть,
как там леди Энкл...
 Виктория обняла его резко и порывисто.
 - Нет. Там все равно больше чем троим не поместиться. Поставим лагерь с
моей охраной.
 Спустя секунду Шерк тихо засмеялся.
 - Меня устраивает. Интересно будет увидеть современный моторизованный
бивуак.
 Они вернулись на колею следом за Смит. Когда они подходили к машине,
Шерканер был уже в полной форме и нес что-то насчет легких палаток, которые
могут выдержать даже шторма Первого Света.

 ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Томас Hay стоял у окна своей спальни и глядел
наружу. На самом деле его комната была на глубине пятидесяти метров в
Алмазе-1, но окно показывало вид с самого высокого шпиля Хаммерфеста. Его
владения расширились после Вспышки. Из вырезанных алмазных блоков построили
стены, и выжившие искусники проведут всю свою жизнь за полировкой и
огранкой, вырезанием фризов столь же изящных, как бывали во всех местах,
которыми Hay владел в качестве своего дома.
 Местность возле Хаммерфеста планировалась гладкой, выложенной плитами
металла с рудной свалки на Алмазе-2. Hay старался держать такую ориентацию
группы скал, чтобы лишь флагшток Хаммерфеста выходил на прямое солнце.
Примерно последний год эта предосторожность перестала быть необходимой, но
сохранение тени означало, что водяной лед можно использовать как экраны и
как некоторое сцепление. В небе уже прошла половину пути вверх Арахна, яркий
бело-голубой диск почти полградуса в диаметре. Это спокойствие было резким
контрастом с адом первых мегасе-кунд, адом Вспышки. Пять лет Hay создавал
теперешний вид, спокойствие и красоту.
 Пять лет. И сколько еще лет придется здесь проторчать? По самым
оптимистичным оценкам специалистов - от тридцати до сорока, столько, сколько
понадобится паукам на создание промышленной экологии. Забавно, как все
обернулось. Это и в самом деле получилось Изгнание, хотя совсем не похожее
на то. которое он планировал тогда на Балакрее. Исходная задача была
рассчитанным риском совсем другого рода: пара столетий вдали от все более
опасных политиков, правящих на родине, возможность создать ресурсы подальше
от всех, кто сует свой нос, - а сверх того, золотой шанс научиться чему-то
от нечеловеческой расы звездных странников. Он не учел, что Кенг Хо может
прибыть раньше.
 Знания Кенг Хо были сердцем цивилизации эмергентов Балакреи. Всю свою
жизнь Томас Hay изучал Кенг Хо, но пока не встретился с ними лицом к лицу,
не понимал, насколько они иные, эти коробейники. Флот у них был безголовый и
наивный. Инфицировать их задержанной в развитии мозговой гнилью было
тривиально, устроить внезапное нападение - почти так же просто. Но после
атаки коробейники дрались как дьяволы, умные дьяволы с тысячей сюрпризов,
которые наверняка подготовили заранее. Их флагман был уничтожен в первые сто
секунд битвы - а они стали только еще более умелыми убийцами. Когда мозговая
гниль наконец их заглушила, разбиты были обе стороны. А после битвы
сказалась вторая серьезная недооценка коробейников Томасом Hay. Мозговая
гниль могла убить людей Кенг Хо, но многие из них не поддавались ни промывке
мозгов, ни Фокусу. Полевые допросы дали очень плохие результаты, хотя в
конце концов он обратил это поражение в средство объединения выживших.
 Так что обиталище Хаммерфеста, клиника Фокуса и роскошная мебель - все
это было срезано с разбитых звездолетов. Тут и там среди руин все еще
функционировала высокая технология. А остальное будет взято из сырья скал -
и из окончательной цивилизации пауков.
 Тридцать - сорок лет. Это вполне возможно. Анабиозных гробов хватит на
всех выживших. Сейчас главное - изучить пауков, узнать их языки, их историю
и культуру. На протяжении десятилетий эта работа будет разделена между тремя
Вахтами, по нескольку мегасекунд работы, по году. или два в,не Вахты в
анабиозе. Некоторые - ученые и переводчики - проведут на Вахтах куда больше
времени. Другие - пилоты и тактики - поначалу в основном использоваться не
будут, затем будут все время живыми до окончательного выполнения задачи. Все
это Hay объяснил н собрании своих людей и Кенг Хо. И то, что он обещал, в
основное было правдой. У Кенг Хо был огромный опыт подобных операций если
повезет, каждый в среднем переживет Изгнание, прожив лиш;, десять -
пятнадцать активных лет. Он же тем временем прочешет биб лиотеку
коробейников и узнает все, что когда-либо узнала Кенг Хо.
 Hay оперся рукой о поверхность окна. Она была теплой, как настенный
ковер. Чума их побери, хорошие обои у этих Кенг Хо Даже если смотреть сбоку,
все равно нет искажений. Он усмехнулся про себя. В конце концов работать с
коробейниками - это может оказаться самой простой частью Изгнания. Это у них
есть опыт работы с таким расписанием, как предложил Hay.
 А вот он сам... Hay на секунду дал волю жалости к себе. До
окончательного восстановления на Вахте должен оставаться кто-то умелый и
доверенный. Такой человек есть только один, и его имя - Томас Hay. Ритцер
Брюгель, дай ему волю, по-дурацки перебьет людские ресурсы, которые неоткуда
восстановить, или попытается убить самого Hay. Анне Рейнольт можно доверять
годы и годы, но если случится что-нибудь неожиданное... Ну, Кенг Хо,
кажется, задрала лапки кверху, и после допросов Hay был уверен, что
серьезных секретов не осталось. Но если Кенг Хо снова составит заговор, Анне
Рейнольт с ним не справиться.
 Так что к моменту триумфа Томасу Hay будет уже лет сто. Средний возраст
по стандартам Балакреи. Hay вздохнул. Что ж, так тому и быть. Медицина Кенг
Хо поможет восстановить потерянное время. А потом...
 Комната вздрогнула в почти неслышимом стоне. Hay коснулся стены, и по
костям его пробежала вибрация. Уже третье скалотрясение за последние 40
Ксек.
 На той стороне комнаты девчонка-коробейник завозилась в их общей
постели.
 - Чего...
 Чиви Лин Лизолет вынырнула из сна, и от собственного движения всплыла с
кровати. Наверное, она даже не знала, что ее разбудило. Глаза ее
остановились на стоящем у окна Hay, и губы разошлись в сочувственной улыбке.
 - Ой, Томас, ты опять не спишь и волнуешься за нас? Она протянула руки,
чтобы его утешить. Hay застенчиво улыбнулся и кивнул. Черт побери, то, что
она сказала, было даже близко к правде. Он поплыл через комнату и
остановился, взявшись рукой за стену у нее за головой. Она обвила его
руками, и они поплыли, медленно опускаясь на кровать. Его руки скользнули
ниже, к ее талии, сильные ноги обвились вокруг него.
 - Ты и так делаешь все, что можешь, Томас. Не пытайся сделать больше.
Все будет хорошо.
 Ее руки нежно погладили волосы у него на шее, и он ощутил ее дрожь. Это
Чиви Лизолет беспокоилась, это она загнала бы себя в работе до смерти, если
бы считала, что это добавит хоть процент к общему шансу выжить.
 Они медленно дрейфовали вниз, пока гравитация не опустила их в пену
кружев, которая была их ложем.
 Hay опустил руки, поглаживая ее по бокам, и почувствовал, как ее
беспокойство отступает. В этой экспедиции многое пошло не так, как хотелось,
но Чиви Лин Лизолет была его маленьким триумфом. Когда Hay опрокинул флот
Кенг Хо, она была четырнадцатилетней девчонкой, преждевременно развившейся,
наивной, своенравной. Девочку должным образом заразили мозговой гнилью. Ее
можно было Фокусировать, одно время Hay подумывал сделать ее игрушкой для
тела.
 Слава Чуме, что я этого не сделал.
 Первые два года она много времени проводила в этой самой комнате и
плакала. "Убийство" ее матери, совершенное Дьемом, сделало ее первым
чистосердечным перебежчиком. Hay мегасекунды проводил, утешая ее. Поначалу
это были просто упражнения в искусстве убеждения, с тем побочным эффектом,
что Чиви могла повысить доверие к нему среди других коробейников. Но шло
время, и Hay стал замечать, что девчонка куда опаснее и куда полезнее, чем
ему поначалу думалось. Чиви большую часть своей жизни прожила на Вахте во
время перелета от Триленда. Это время она использовала почти с
Фокусированной целеустремленностью, изучая механику конструкций, технологию
жизнеобеспечения и практику торговли. Это было непонятно. Зачем какому-то
ребенку давали столь специальную подготовку? Как и многие фракции Кенг Хо,
Семья Лизолет имела свои секреты, свою собственную, внутреннюю культуру. На
допросах он выжал вероятное объяснение из матери девочки. В Семье Лизолет
время межзвездного перелета использовали для формирования тех девочек,
которым предстоит править Семьей. Если бы все пошло по планам Киры Пен
Лизолет, девочка уже была бы готова здесь, в системе, к новым инструктажам,
и доминантой была бы полная ее преданность матери. Оказалось, что таким
образом девочка стала для Томаса Hay идеальным материалом. Молодая,
талантливая и отчаянно ищущая, на кого обратить свою преданность. Он мог
заставить ее работать Вахту за Вахтой без анабиоза, как приходилось
заставлять самого себя. 0на была отличным компаньоном на предстоящее время -
и еще таким, который был постоянным испытательным стендом для его планов.
Чиви была умна, и во многом ее личность все еще оставалась очень
независимой. Даже и сейчас, когда улики насчет того, что на самом деле
случилось с ее матерью и другими, были надежно уничтожены, можно было еще
поскользнуться. Использовать Чиви - это было как опасный полет, как
постоянное испытание нервов. Но здесь он, по крайней мере, понимал опасность
и принимал меры заранее.
 - Томас! - повернулась она прямо к нему. - Как ты думаешь, я
когда-нибудь стабилизирую эти скалы?
 Да, для нее естественно было об этом волноваться. Ритцер Брюгель - и
даже более молодой Томас Hay - не поняли бы, что правильным ответом будет не
угроза и даже не неверие.
 - Да, ты что-нибудь придумаешь. Мы что-нибудь придумаем. Ты отдохни
несколько дней, хорошо? На этой Вахте выходит из анабиоза старый Тринли.
Пусть какое-то время скалы побалансирует он.
 Смех Чиви звучал еще моложе, чем она выглядела.
 - Ой, не могу! Фам Тринли! - Это был единственный участник заговора
Дьема, который вызывал у нее больше презрения, чем гнева. - Помнишь, как он
последний раз их уравновешивал? Говорит он фомко, но начал очень робко. И
раньше, чем он сообразил, скалы ушли на три метра от точки L1. Тогда он
ускорился слишком сильно, и...
 Она снова расхохоталась. Самые странные вещи могли вызывать смех у этой
юной коробейницы. Еще одна ее загадка, которая его до сих пор занимала.
 Лизолет на секунду замолчала, а когда она заговорила, то удивила
предводителя.
 - Да, может, ты и прав. Всего четыре дня. Я так организую, что даже
Тринли много вреда принести не сможет. Мне надо отойти в сторону и обдумать
все заново. Может быть, все же можно сварить блоки водой. К тому же на этой
Вахте папа проснется. Я хочу немного с ним побыть.
 Она вопросительно посмотрела на Hay, неявно прося освобождения от
обязанностей.
 Хм. Иногда манипулирование оборачивается не так, как ожидалось. Он бы
поставил тридцать против одного, что она не примет его предложение. Я могу
еще переиграть. Можно согласиться с такой неохотой, что она устыдится. Нет.
Не стоит, по крайней мере не в этот раз. А если не запрещаешь, .то будь
чистосердечно щедр, давая разрешение.
 Он притянул ее к себе.
 - Да! Даже тебе надо научиться отдыхать.
 Она вздохнула и улыбнулась чуть-чуть лукаво.
 - О да, но я уже научилась.
 Она опустила руки вниз, и какое-то время никто из них не говорил ни
слова. Чиви Лизолет все еще была неуклюжим подростком, но она училась. А у
Томаса Hay на ее обучение были впереди еще Соды и годы. У Киры Пен Лизолет
столько времени не было, и она 5ыла взрослой и сопротивляющейся. Hay
улыбнулся, когда вспомнил. О да. Хоть и по-разному, но и мать,, и дочь
хорошо ему послу-кили.
 Али Лин не родился в Семье Лизолет. Он был внешним приобретением Киры
Пен Лизолет. Он был один из триллиона, гений во всем, что касалось парков и
живых существ. И он был отцом Чиви. И Кира, и Чиви очень его любили, хотя он
никогда не мог бы быть тем, чем была Кира и чем стала бы когда-нибудь Чиви.
 Для эмергентов Али Лин был очень важен, может быть, так важен, как мало
кто из Фокусированных. Он был один из немногих, имевших лабораторию за
пределами Хаммерфеста. Он был один из немногих, за кем не было неусыпного
надзора Анне Рейнольт или одного из младших менеджеров.
 Сейчас они с Чиви сидели на верхушках деревьев в парке Кенг Хо, играя в
медленную и терпеливую игру с "жучками". Она была здесь уже 10 Ксек, а папа
чуть дольше. Он поручил ей найти отличия ДНК в штамме мусорных пауков,
выведением которого был занят. И даже сейчас он доверял ей эту работу, лишь
проверяя результаты примерно раз в килосекунду. Остальное время он был занят
осмотром листьев и мечтательным размышлением о том, как выполнить проекты,
порученные ему Анне Рейнольт.
 Чиви посмотрела под ноги, на парковую подстилку. Деревья - это были
цветущие амандоры, выведенные для микрогравитации тысячи лет назад людьми,
подобными Али Лину. Листья росли так густо, что орлиное гнездо Чиви с отцом
было почти не видно из теней внизу. Даже без гравитации направление ветвей и
голубое небо придавали парку ориентацию. Самыми большими настоящими
животными здесь были бабочки и пчелы. Чиви слышала пчел, видела время от
времени ломаную траекторию их стремительного полета. Бабочки были повсюду.
Вариации микротяготения были ориентированы по искусственному солнцу, и
потому полет бабочек давал посетителю еще одно психологическое подтверждение
понятий верха и низа. Сейчас в парке, формально закрытом на обслуживание,
других людей не было. Вообще-то насчет обслуживания было неправда, но Томас
Hay ее на этом не ловил. На самом деле парк стал просто слишком популярным,
и эмергенты любили его не меньше людей Кенг Хо. Настолько много бывало здесь
народа, что Чиви стала обнаруживать отказы системы; мусорные паучки не
успевали всюду.
 Она посмотрела на лицо отца (мысли его были не здесь) и улыбнулась. В
определенном смысле действительно идут работы по обслуживанию. .
 - Вот тебе последние различия; это то, что ты ищешь, па?
 - А? - Отец не поднял глаз от работы. Потом вдруг, кажется, до него
дошло.
 - В самом деле? Давай посмотрим, Чиви. Она передала ему список.
 - Видишь? Здесь и вот здесь. Соответствие кода, которое мы ищем.
Воображаемые диски изменятся именно так, как ты хочешь.
 Папа хотел усилить метаболизм, не теряя границ популяции. В парке у
насекомых не было бактериальных врагов; борьба за существование велась среди
геномов.
 Али взял у нее список. Ласково улыбнулся, почти поглядев на нее, почти
заметив.
 - Хорошо, ты очень правильно проделала фокус с мультипликатором.
 Эти слова были ближе всего к тому, что могла Чиви Лин Лизолет вспомнить
из прошлого. В возрасте от девяти до четырнадцати Чиви проходила обучение
Лизолетов. Одинокое это было время, но мама была права. Чиви прошла долгий
путь взросления, научилась быть одна в великой тьме. Она изучила системы
жизнеобеспечения, которые были специальностью ее отца, узнала небесную
механику, на которой держались все конструкции ее матери, а больше всего
узнала, как она любит быть возле других, когда они бодрствуют. Ее родители
несколько из этих лет провели в анабиозе, разделяя обязанности по поддержке
систем между ней и техниками Вахты.
 Теперь мамы нет, а папа Фокусирован, и его душа поглощена только одним:
биологическим управлением экосистемами. Но в пределах Фокуса он и она могли
общаться. За годы после нападения они мегасекунды проводили в общих Вахтах.
Чиви продолжала у него учиться. И иногда, когда они углублялись в тонкости
устойчивости видов, иногда это бывало как раньше, в детстве, когда папу так
захватывала его страсть к живым существам, что он, казалось, забывал о том,
что дочь его - человеческая личность, и их обоих поглощали чудеса, значащие
больше, чем они сами.
 Чиви изучала различия - но в основном наблюдала за отцом. Она знала,
что он уже близок к окончанию работы с мусорными пауками - по крайней мере
своей части проекта. Долгий опыт подсказывал ей, что тогда будет несколько
мгновений, когда Али будет доступен общению, когда его Фокус будет искать,
на что новое себя направить. Чиви про себя улыбнулась. У нее такой проект
есть. Это почти то, что Hay и Рейнольт хотят для папы, так что перенаправить
его будет можно, если правильно сыграть. Вот, наконец.
 Али Лин вздохнул, довольно оглядев окружающие ветви и листья. У Чиви
было секунд пятьдесят. Она соскользнула с ветви, удерживаясь концами пальцев
ног. Подхватив пузырек бонсай, пронесенный сюда тайком, она отдала его отцу.
 - Помнишь, па? По-настоящему маленькие парки? Папа не оставил ее слова
без внимания. Он повернулся быстро, как нормальный человек, и глаза его
расширились при виде прозрачной пластиковой сферы.
 - Ага! Если не считать света, полностью замкнутая экология. Чиви
передала пустой пузырек ему в руки. Пузырьки бонсай в тесноте звездолетов
стояли где только можно. Они бывали всех уровней сложности, от кусочков мха
и до конструкций почти таких же сложных, как парк времянки. И еще...
 - Это поменьше, чем те проблемы, что мы сейчас решали. Я уверена, что
твое решение сработает и здесь.
 Обращение к профессиональной гордости Али действовало часто - почти так
же часто, как обращение к родительской любви. Теперь только надо поймать
отца в нужный момент. Он прищурился на пузырек, кажется, определяя на ощупь
его размеры.
 - Нет, нет! Этого я сделать не могу. У меня новые приемы слишком
сильные... А хочешь, чтобы там лежало небольшое озеро, может быть, липидная
граница?
 Чиви кивнула.
 - А мусорных пауков я могу сделать поменьше и дать им цветные крылья.
 - Вполне.
 Рейнольт позволит ему отвести больше сил на мусорных созданий. Они
важны не только для центрального парка. В битве было разрушено слишком
много, а работа Али позволит создать модули жизнеобеспечения малого масштаба
по всем уцелевшим конструкциям. Такая штука в обычных условиях потребовала
бы усилий большой группы специалистов Кенг Хо и глубокого поиска по всем
базам данных флота - но папа и гений, и Фокусированный. Всю эту работу он
сможет сделать сам, и всего за несколько мегасекунд.
 Его только нужно подтолкнуть в соответствующем концептуальном
направлений, что эта сушеная старуха, Анне Рейнольт, вряд ли сделает. Так
что...
 Вдруг Али Лин улыбнулся от уха до уха.
 - Ручаюсь, я переплюну Высокое Сокровище Намчена. Смотри, вот эта
фильтрационная паутина может протянуться напрямую. Кустарники будут
стандартными, может быть, чуть изменены для поддержки твоих разновидностей
насекомых.
 - Да-да, - отозвалась Чиви.
 Несколько сот секунд у них был настоящий разговор, пока отец не ушел в
жесткую сосредоточенность, которая может сделать эти "малые изменения"
выполнимыми. Самая трудная работа будет на уровне бактерии и митохондрий, а
в этом Чиви совсем ничего не понимала. Она улыбнулась отцу, чуть не
протянула руку, чтобы коснуться его плеча. Мама бы ими гордилась. Методы
папы могут даже оказаться новыми - их точно не было в ожидаемых местах
исторических баз данных. Чиви полагала, что они позволят сделать очень
хорошие микропарки, но получалось даже больше, чем она надеялась.
 Бонсай "Высокого сокровища" были не больше этого - всего тридцать
сантиметров в поперечнике. Некоторые из них жили двести лет, содержали
полные системы флоры-фауны и даже поддерживали имитацию эволюции. Эти методы
принадлежали создателям, и даже Кенг Хо не могла себе позволить приобрести
их полностью. Создать такую вещь с ограниченными ресурсами экспедиции - это
будет просто чудо. Если папа может сделать еще лучше... хм. Почти все, даже
Томас, считали, наверное, что Чиви с детства была подготовлена к профессии
артиллериста, чтобы пойти по стопам матери. Они не понимали. Лизолеты были
людьми Кенг Хо. Сражение - это очень второстепенная вещь. Конечно, она
многое знала о военном деле. Конечно, мама намеревалась десятилетие или два
заставить ее изучать, что делать. Когда Больше Ничего Не Остается. Но
Торговля - к этому восходило все. Торговля - и прибыль. Поэтому они и были
побеждены эмергентами. Но Томас - человек достойный, и работа у него самая
тяжелая из всех, что можно себе представить. Чиви делает все, чтобы ему
помочь, чтобы дать выжить остаткам экспедиций. И Томас не виноват, что его
культура пошла не тем путем.
 А в конце концов не важно, что Томас не понимает. Чиви улыбнулась
пустому пластиковому шару, представив себе, как он наполнится созданиями ее
отца. В цивилизованных местах бонсай высшего сорта может быть продан по цене
звездолета. А здесь? Ладно, это можно оставить в стороне. В конце концов это
своеволие - то, что Томас вряд ли сможет оправдать перед самим собой. Он
запретил тайные запасы и меновую торговлю. Ну-ну. Может быть, придется
поработать за его спиной. Гораздо проще получить разрешение задним числом. В
конце концов, как считала Чиви, Кенг Хо сильнее изменит людей Томаса, чем
они ее.
 Она только начала работать с очередной последовательностью
разновидностей, когда снизу, из-под густой листвы, раздался рвущийся звук.
Люк в полу. Он же только для строителей! Даже при открытии он разорвет
моховую подстилку! Вот черт!
 Чиви выскользнула из гнезда и тихо поплыла вниз, аккуратно, чтобы не
треснула ветка и даже тень не упала на моховую подстилку. Вломиться в парк,
когда он официально закрыт, - это всего лишь мелкое нарушение. Черт побери,
она сама бы такое могла сделать, если бы захотела. Но этот люк в полу
открывать не полагалось. Это нарушало иллюзию парка и портило дерн. Какой
идиот может такое сделать - особенно если учесть, как серьезно относятся
эмергенты к официальным правилам и распоряжениям?
 Чиви повисла над самым нижним слоем листвы. Нарушитель вот-вот
появится, но уже сейчас она его слышала. Это был Ритцер Брюгель.
Вице-предводитель двигался надо мхом, чертыхаясь и натыкаясь на что-то в
кустах. Пасть у него, как помойная яма. Чиви легко усваивала подобный язык,
и этого типа она уже слышала раньше. Пусть Брюгель - человек номер два в
экспедиции эмергентов, но он еще и живое доказательство того, что лидер
эмергентов может быть бесполезным болваном. Кажется, Томас понимал, что его
коллега - деятель никудышный. Он отвел вице-предводителю квартиру вне
скального скопления, на "Невидимой Руке". А график работ у него был как у
всего остального экипажа. Пока бедняга Томас старел год за годом, стараясь
сохранить жизнь экспедиции, Брюгель был на Вахте всего 10 Мсек из каждых
сорока. Чиви не очень хорошо его знала - зато хорошо знала, что он ей
мерзок.
 Если бы этот кретин мог тащить свою долю груза, Томасу не Пришлось бы
так сжигать для нас время своей жизни.
 Она еще чуть послушала в молчании. Отлично кроет. Но в этих словах был
еще подслой, которого она у других не слышала. Будто тот тип буквально имеет
в виду то, что говорит.
 Чиви с шумом протиснулась среди ветвей, удержав себя на метр в воздухе
- примерно глаза в глаза с эмергентом.
 - Парк закрыт на обслуживание, предводитель. Брюгель слегка вздрогнул
от неожиданности. Секунду он молчал, и его бледно-розовая кожа до
невозможности комично наливалась кровью.
 - Ах ты наглая... ты что тут делаешь?
 - Я выполняю работы по обслуживанию. - Что ж, это с правдой хотя бы в
двоюродном родстве. Теперь контратака: - А что здесь делаете вы,
предводитель?
 Лицо Брюгеля потемнело еще сильнее. Он подтянулся вверх, и его лицо
поднялось сантиметров на десять выше глаз Чиви. Он теперь тоже парил в
воздухе.
 - Не вам, отбросам, задавать мне вопросы!
 С ним была эта его дурацкая стальная палка. Обыкновенный штырь, на
котором кое-где выделялись темные пятна. Ухватившись свободной рукой, он
взмахнул палкой, описав сверкнувшую дугу, разбоызгавшую побеги рядом с
головой Чиви.
 Теперь уже и Чиви разозлилась. Ухватившись за нижние ветви, она
подтянулась вверх и снова оказалась глаза в глаза с Брюгелем.
 - Это вандализм, а не объяснение.
 Она знала, что Томас держит парк под наблюдением - а вандализм был у
эмергентов не меньшим преступлением, чем у Кенг Хо.
 Вице-предводитель настолько разозлился, что даже дал себе труд
ответить.
 - Это вы вандалы! Парк был красивый, я даже удивлялся, как вы, отбросы,
смогли такой сделать. А теперь вы его портите! Я тут был вчера - а сегодня
вы заразили его вредителями! - Он снова взмахнул палкой, и от удара полетела
мусорная паутина, спрятанная в ветвях. Паучки полетели во все стороны,
оставляя за собой серебряные нити. Брюгель ткнул в паутину, вытряхнув
облаком коконы жучков, мертвые листья и всякий мусор. - Ну? Что вы тут еще
напакостили?
 Он навис над нею, глядя в упор.
 Сначала Чиви только смотрела, не понимая. Не может быть, чтобы он такое
сказал. Неужели можно настолько ничего не понимать? Постой, он же из
Невежд!'Она подтянулась повыше и заорала ему в лицо:
 - Это же парк с нулевой гравитацией! Что, по-вашему, чистит воздух от
летающего .мусора? Мусорные жучки тут всегда были... хотя сейчас у них, быть
может, слишком много работы.
 Она не имела в виду то, -что получилось, но теперь, глядя на
вице-предводителя снизу вверх, поняла, что у нее на уме был вот этот
огромный кусок мусора.
 Они поднялись выше нижнего навеса крон. Уголком глаза Чиви видела папу.
Бесконечную голубизну неба закрывали кое-где случайные ветви. Искусственное
солнце грело затылок. Еще несколько раундов таких поэтапных подъемов - и они
стукнут головой в пластик. Чиви начала смеяться.
 Теперь Брюгель молчал - только смотрел на нее.'И все похлопывал и
похлопывал по ладони своей стальной палкой. О темных пятнах на металле
ходили слухи, и очевидно, что Ритцер Брюгель хотел, чтобы люди этим слухам
верили. Но этот тип держал себя не как боец. И когда замахивался палкой, то
казалось, будто он не представляет себе, что бывают объекты, которые могут
дать сдачи. Сейчас у него единственной точкой опоры была нога, которой он
зацепился за ветви. Чиви незаметно собралась и улыбнулась самой наглой своей
улыбкой.
 Брюгель секунду стоял неподвижно, поглядывая по сторонам.
 Потом, не сказав ни слова, оттолкнулся, повисел в воздухе и нырнул в
сторону люка в полу.
 Чиви молча всплыла; странное ощущение ползло вниз по ее рукам. Она
сначала не поняла, что это. Парк... как тут стало хорошо, когда ушел Ритцер
Брюгель! Стали слышны тихое жужжание и голоса бабочек, а секунду назад все
ее внимание было поглощено разозленным вице-предводителем. И теперь она
поняла, что это за покалывание в руках: гнев и страх.
 Чиви Лин Лизолет многих дразнила и злила. До полета это у нее было
почти хобби. Мама говорила, что это перенаправленный страх - страх быть
одной среди звезд. Может быть, но это было еще и забавно. Сейчас -
по-другому.
 Она вернулась к гнезду отца на дереве. Да, многие злились на нее все
эти годы. Тогда, в блаженные времена, Эзр, казалось, вот-вот лопнет. Бедняга
Эзр. Жаль, что... Да, но сейчас было по-другому. Отличие она прочла в глазах
Ритцера Брюгеля. Этот человек всерьез хотел ее убить и балансировал на краю
попытки. Может быть, остановило его только то, что Томас узнает. Но если он
поймает ее наедине, там, где не будет мониторов...
 Руки у Чиви дрожали, когда она добралась до Али Лина. До папы. Как ей
хотелось, чтобы ее обняли, чтобы успокоили дрожь! А Лин даже на нее не
посмотрел. Папа был Фокусирован уже несколько лет, но Чиви отлично помнила,
как было раньше. До того. Папа бросился бы вниз при первых же звуках ссоры.
Он бы встал между Чиви и Брюгелем, со стальной дубинкой тот или с чем еще. А
сейчас Али сидел неподвижно между своих дисплеев и аналитических сводок. Он
слышал спор, даже глянул в ту сторону, когда крик стал ближе и громче. И это
был нетерпеливый взгляд типа "не мешайте работать".
 Чиви все еще дрожащей рукой коснулась его плеча. Он дернул плечом,
будто сгоняя надоедливую муху. В чем-то папа был жив, но в некоторых
отношениях был еще мертвее мамы. Томас говорил, что Фокус можно обратить. Но
Томасу нужны папа и другие Фокусированные в том виде, в котором они сейчас.
Кроме того, Томас был воспитан как эмергент. Они использовали Фокус для
обращения людей в имущество. И гордились этим. Чиви знала, что среди
уцелевших людей Кенг Хо многие считали разговоры об обратимости Фокуса
ложью. Пока что ни одного из Фокусированных не обратили.
 Томас не стал бы лгать о такой важной вещи.
 А может быть, если они с папой сделают хорошую работу, его можно будет
вернуть раньше. Потому что это не смерть, которая уже навсегда.
 Чиви скользнула на сиденье рядом с папой и вернулась к изучению новых
изменений. Процессоры дали ей начало результатов, пока она обменивалась
оскорблениями с Ритцером Брюгелем.
 Папе бы понравилось.
 Hay продолжал примерно раз в мегасекунду собирать комитет управления
флотом. Конечно, состав участников заметно менялся от Вахты к Вахте. Сегодня
Эзр Винж присутствовал. Интересно. как мальчик отреагирует на этот сюрприз.
И Ритцер Брюгель тоже здесь; потому Hay и попросил Чиви не приходить. Он
улыбнулся про себя.
 Черт, я даже не представлял себе, что она сможет так размазать его по
стене.
 Hay объединил заседания с собраниями собственного штаба эмергентов и
назвал их "Собранием менеджеров Вахты". Главным пунктом всегда было то, что
каковы бы ни были прежние различия, сейчас они все в одной лодке и выжить
могут, только помогая друг другу. Заседания не имели того значения, что
консультации Hay с Анне Рейнольт или работа с Ритцером и службой
безопасности. То всегда делалось между регулярными Вахтами. И все же было бы
ложью сказать, что на этих ежемегасекундных заседаниях не делалось полезной
работы. Hay пробежал рукой по повестке дня.
 - Итак, последний пункт. Экспедиция Анне Рейнольт к солнцу. Анне?
 Анне не улыбнулась, поправляя его:
 - Доклад астрофизиков, предводитель. Но сначала я хочу предъявить
претензию. Нам нужен в этой области хотя бы один не-Фокусированный
специалист. Вы знаете, насколько трудно судить по техническим результатам...
 Hay вздохнул. Наедине она тоже к нему с этим приставала.
 - Анне, у нас нет людей. В этой' области у нас только три специалиста.
 И все трое - зипхеды.
 - И все равно мне нужен обозреватель со здравым смыслом. - Она пожала
плечами. - Хорошо. Согласно вашим указаниям, мы поставили двух астрофизиков
на постоянное наблюдение за солнцем за некоторое время до Вспышки. Прошу
иметь в виду, что на обдумывание этого доклада у них было пять лет.
 Рейнольт повела рукой в воздухе, и перед ними появился модифицированный
катер Кенг Хо. С каждой стороны были закреплены дополнительные топливные
баки, а спереди торчал лес датчиков. С одной стороны судно было закрыто
серебряным щитом паруса на тонких креплениях.
 - Перед самой Вспышкой доктор Ли и доктор Вен запустили этот корабль на
низкую орбиту вокруг Мигающей.
 Показалось второе окно, указывающее путь спуска и финальную орбиту на
высоте едва ли пятьсот километров над поверхностью Мигающей.
 - За счет тщательной ориентации паруса им удалось безопасно
продержаться на этой орбите более одного дня.
 На самом деле полет выполняли пилоты-зипхеды Дзау Циня. Hay кивнул ему:
 - Хорошая работа, старший пилот.
 - Спасибо, сэр! - ухмыльнулся Цинь. - Будет о чем детям рассказать.
 Рейнольт не обратила внимания на эти замечания. Она вызвала еще серию
окон, показывающих вид с низкой орбиты в различных спектральных режимах.
 - У аналитиков возникли трудности с самого начала. Стали слышны
записанные голоса двух зипхедов. Ли был воспитан эмергентами, второй голос
говорил на диалекте Кенг Хо. Наверное, Вен.
 - Мы всегда знали, что масса и плотность Мигающей соответствуют обычной
звезде класса G. Сейчас мы можем с высоким разрешением построить карты
внутренней температуры и плот...
 Доктор Ли перебил с типичной навязчивостью зипхеда:
 - ...но нам нужны еще микроспутники... Черт побери, опять ресурсы! Нам
нужно не менее двухсот на время Вспышки. Рейнольт остановила запись.
 - Мы дали им еще сто спутников.
 Появились еще окна. Ли и Вен сидели в Хаммерфесте после Вспышки и вели
бесконечный спор. Доклады Рейнольт часто имели такой вид - стена картин и
таблиц и байты звуков.
 Снова говорил Вен, и голос у него был усталый.
 - Даже в состоянии Отключения центральные плотности соответствуют
звезде класса G, но коллапса нет. Поверхностные турбуленции уходят не глубже
десяти тысяч километров. Как? Как? Как?
 Ли:
 - После Вспышки глубокие внутренние структуры выглядят точно так же.
 - Мы не знаем наверное, мы не можем подойти ближе.
 - Нет, вид абсолютно обычный. У нас есть модели... И снова голос Вена
изменился. Он заговорил быстро, раздраженно, почти с болью.
 - Столько данных, а у нас остаются все те же загадки. Я уже пять лет
изучаю пути реакций, и понимаю не больше, чем астрономы Темных Веков. Что-то
должно происходить в этом расширенном ядре, иначе был бы коллапс.
 Второй зипхед отвечал так же нетерпеливо.
 - Очевидно, что даже в состоянии Выключения звезда излучает, но
излучает что-то, что превращается в слабое взаимодействие.
 - Но что? Что? И если такое может быть, почему не коллапсируют внешние
слои?
 - Потому что конверсия происходит внизу фотосферы, и она коллапсирует!
Я это сделал на твоих моделирующих программах!
 - Чушь. Подгонка объяснения к факту, не лучше, чем делалось века назад.
 - Но у меня данные!
 - И что? Вот адиабаты... Реинольт отключила звук.
 - Так продолжалось много дней. Почти все на своем жаргоне, который
часто вырабатывается у пары Фокусированных, занятых одной работой.
 Hay выпрямился в кресле.
 - Если они могут разговаривать только друг с другом, у нас нет подхода.
Вы их потеряли?
 - Нет. По крайней мере не в обычном смысле. Доктор Вен от досады стал
рассматривать случайные внешние факторы. У нормальной личности такое может
повести к творчеству, но...
 Брюгель захохотал, искренне забавляясь.
 - Так ваши астрономчики упустили мяч, Реинольт? Реинольт даже не
посмотрела в его сторону.
 - Помолчите, - бросила она.
 Hay заметил, как удивили ее слова коробейников. Ритцер - второй человек
в иерархии, явно садист среди правителей - и она его срезала одним словом.
 Интересно, когда до коробейников дойдет?
 Ритцер на миг помрачнел, потом ухмыльнулся еще шире, откинулся в кресле
и метнул веселый хитрый взгляд в сторону Томаса Hay. Анне продолжала
говорить, ни на миг не сбившись.
 - Вен отошел от проблемы, уходя во все более широкий контекст. Сначала
его рассуждения имели некоторую с ней связь. Снова возник голос Вена, все та
же монотонная скороговорка.
 - Галактическая орбита Мигающей. Зацепка.
 В окне замигал график предположительной орбиты Мигающей - без учета
встреч звезд. Анне черпала данные из блокнотов Вена. График протянулся на
полмиллиарда лет назад. Примерно каждые два миллиона лет Мигающая уходила в
скрытое сердце галактики. Оттуда она выныривала снова и снова, пока звезды
не растягивались в тонкую нить и начиналась межгалактическая тьма. Томас Hay
не был астрономом, но знал, что у таких звезд не бывает пригодных планетных
систем, и потому их посещают редко. Но это явно была еще самая малая из
странностей Мигающей.
 Каким-то образом зипхед из Кенг Хо совсем зациклился на галактической
орбите Мигающей.
 - Эта штука - звездой она быть не может - видела Сердце Всего. Снова, и
снова, и снова...
 Реинольт пропустила длинный кусок, наверное, длинные, бегущие по кругу
рассуждения бедняги, из которых он никак не мог вырваться. Теперь голос
зипхеда звучал спокойнее:
 - Зацепка! Зацепок здесь много. Забудь ты физику, просто рассмотри
кривую светимости. Двести пятнадцать лет из каждых двухсот пятидесяти она
излучает энергии меньше коричневого карлика.
 Окна, сопровождающие рассуждения Вена, перепрыгивали с мысли на мысль,
изображения коричневых карликов, куда более быстрые колебания, чем физики
проэкстраполировали по дальнему прошлому Мигающей.
 - Происходит то, чего мы не видим. Вспышка - и кривая светимости похожа
на периодическую Новую класса Q, и через несколько мегасекунд
устанавливается спектр, который почти объясняется термоядерной реакцией в
ядре звезды. Потом свет медленно спадает обратно до нуля... или переходит во
что-то другое, чего мы не видим. Это вообще не звезда! Это магия. Магическая
машина, которая сейчас поломалась. Ручаюсь, когда-то это был генератор
прямоугольных импульсов. Вот это что! Магия из сердца галактики, только она
сломалась, и мы не можем ее понять.
 Запись резко прервалась, и калейдоскоп окон Вена застыл горячечным
бредом.
 - Доктор Вен полностью захвачен этим циклом идей уже десять мегасекунд,
- сказала Реинольт.
 Hay уже знал, к чему дело клонится, но все равно принял озабоченный
вид.
 - Так что же у нас осталось?
 - Доктор Ли работает нормально. Он вошел в свой обычный цикл, поскольку
мы изолировали его от доктора Вена. Но сейчас - сейчас он зафиксировался на
программах Кенг Хо по идентификации систем. Он построил неимоверно сложную
модель, соответствующую всем наблюдениям.
 Еще серия окон, теория доктора Ли о новом семействе субатомных частиц.
 - Доктор Ли заходит на территорию знания, монополизированную Ханте
Веном, но получает весьма отличающиеся результаты. Голос Ли:
 -Да! Да! Моя модель утверждает, что подобные звезды должны весьма часто
встречаться вблизи дыры галактики. Очень-очень редко они взаимодействуют -
сильно связанный взрыв. Результат - высокий выброс из ядра. - Конечно,
траектории Ли после предполагаемого взрыва совпадали с траекториями Вена. -
Я могу удовлетворить всем параметрам. Мигающие звезды не видны нам в пыли
ядра; они не яркие и очень быстрые. Но раз в миллиард лет происходит
асимметрическое разрушение - и выброс.
 Картинки гипотетического взрыва гипотетического разрушителя Мигающей.
Изображения уноса исходной солнечной системы Мигающей - всей, кроме тонкой
тени проекции на дальнем от разрушителя конце системы.
 Эзр Винж наклонился вперед.
 - Боже мой, это же объясняет все!
 - Да, - согласился Hay. - Даже единственность планеты в системе. - Он
отвернулся от хаоса окон и посмотрел на Анне. - Так что вы думаете?
 Рейнольт пожала плечами.
 - Кто знает? Вот почему нам нужен не-Фокусированный специалист,
предводитель. Доктор Ли раскидывает сеть все дальше и дальше. Это может быть
симптомом классической ловушки "объяснить все". А новая теория частиц
огромна, это может быть тавтология Шеннона.
 Она замолчала. Анне Рейнольт была начисто лишена способностей шоумена.
Hay стал задавать вопросы так, что в конце концов ее бомба взорвалась.
 - Теория частиц, как бы там ни было, - его основная специальность. И из
нее есть следствия - возможно, более быстрые звездные двигатели.
 Несколько секунд никто ничего не говорил. Люди Кенг Хо создавали свои
двигатели уже много тысяч лет, еще даже до Фама Нювена. Они крали идеи у
сотен цивилизаций. И за последнюю тысячу лет улучшили двигатели на один
процент.
 - Так-так-так.
 Томас Hay знал, как это приятно - играть по крупной... и выигрывать.
Даже коробейники ухмылялись, как идиоты. Он дал хорошему настроению охватить
весь зал. Очень, очень хорошие новости... даже если полезный выход будет
лишь к концу Изгнания.
 - Таким образом, наши астрофизики становятся драгоценным имуществом.
Можно что-нибудь сделать с Веном?
 - Боюсь, что Ханте Вен невосстановим. - Она открыла окно медицинского
изображения. Для врача Кенг Хо это была бы простая мозговая диагностика. Для
Анне Рейнольт - стратегическая карта. - Видите, вот эта и эта связь
ассоциированы с его работой над Мигающей; я это показала, отстроив их
частично. Если мы попробуем вывести его из фиксации, мы сотрем его работу за
последние пять лет - а также взаимосвязи с большей частью его общего опыта.
Вы знаете, что Фокусная хирургия - это в основном действия на ощупь с
разрешением не лучше миллиметра.
 - Значит, он превратится в растение?
 - Нет. Если мы отступим и снимем Фокус, он сохранит свою личность и
большую часть воспоминаний. Но физиком он уже вряд ли будет.
 - Хм-м, - сказал Hay, раздумывая. Значит, нельзя просто де-Фокусировать
этого коробейника и получить нужного Рейнольт внешнего эксперта. И будь я
проклят, если рискну де- Фокусировать третьего. Но существовало аккуратное
решение, при котором всех троих еще можно было с толком использовать. -
Ладно, Анне. Вот что я предлагаю. Включите третьего физика, но в цикле с
низкой нагрузкой. Доктора Ли держите в холодильнике, пока новенький
пересмотрит его результаты. Это не так хорошо, конечно, как если бы он был
не-Фокусирован, но если сделать это по-умному, результаты будут практически
несмещенными.
 Еще одно пожатие плеч. Рейнольт не отличалась ложной скромностью, но и
нс знала себе настоящей цены.
 - А насчет Ханте Вена вот что, - продолжал Hay. - Он для нас хорошо
поработал, и большего мы просить не можем. - В буквальном смысле, если
верить Анне. - Я прошу вас его де-Фокусировать.
 Эзр Винж уставился, открыв рот. Остальные коробейники тоже офонарели.
Риска здесь немного, а Ханте Вен будет лучшим доказательством, что Фокус
можно обратить. С другой стороны, он явно был трудным случаем.
 Прояви заботу.
 - Доктор Вен работал больше пяти лет подряд, и я вижу, он уже в среднем
возрасте. Используйте всю нужную медицину, чтобы подлатать ему здоровье как
следует.
 Это был последний пункт повестки дня, и заседание вскоре закрылось. Hay
смотрел, как народ выплывает в двери, переговариваясь об открытии Ли и
освобождении Вена. Эзр Винж шел последним и не говорил ни с кем. Зато сиял.
 Да, мистер Винж. Ведите себя хорошо, и, быть может, я когда-нибудь
освобожу ту, о которой вы беспокоитесь.
 ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Все было очень тихо на Межвахтье. Вообще Вахты
исчислялись целым числом мегасекунд и перекрывались так, чтобы можно было
ввести новую Вахту в курс текущих проблем. Межвахтье ни для кого не было
секретом, но Hay официально рассматривал его как сбой программы
планирования, четырехдневный зазор, который то и дело происходил между
Вахтами. Это было вроде как пропавший седьмой этаж или тот мифический
волшебный день, что располагается между перводнем и второднем.
 - А скажи, плохо было бы иметь и дома Межвахтья? - пошутил Брюгель,
проводя Hay и Кэла Омо в анабиозные ниши. - Я пять лет занимался
безопасностью на Френке, и это было бы куда легче, если бы время от времени
я мог перетасовывать дичь, как мне хочется.
 Голос его гулко отдавался в хранилище, эхо доносилось с разных сторон.
На самом деле они трое были единственными не спящими на "Суивире". В
Хаммерфесте была еще Рейнольт и контингент работающих зипхедов. Минимальный
экипаж эмергентов и Кенг Хо - в том числе Чиви Лизолет - работал со
стабилизационными соплами скальной конструкции. Но, не считая зипхедов,
высшие секреты были известны только девятерым. И между Вахтами они могли
сделать все, что было необходимо для защиты группы.
 Внутренние стены анабиозного хранилища "Суивира" были выбиты, чтобы
установить десятки новых гробов. Здесь спала вся Вахта "А", почти семьсот
человек. Вахтенные Деревья "В" и "Смеш." находились на "Разломе Брисго", а
Вахты "С" и "D" на борту "Общего Блага". Но после этого Межвахтья наступало
время Вахты А.
 На стене появился красный свет. Автономная система хранилища была
готова к разговору. Hay надел наглазные скорлупки, и вдруг комната
наполнилась цифрами и схемами. Все вполне в норме. "Сла-ва Всевышнему". Hay
повернулся'к своему сержанту флота. Имя, состояние и главные жизненные
показатели Кэла Омо висели в воздухе рядом с его лицом - система данных свои
задачи воспринимала буквально.
 - Медики Анне будут здесь через несколько тысяч секунд, Кэл. Не впускай
их, пока мы с Ритцером не закончим.
 - Так точно, сэр!
 Когда сержант повернулся и поплыл к двери, на его лице мелькнула
незаметная улыбка. Кэлу Омо это уже было знакомо; он помогал создавать
западню на "Далеком сокровище". Он знал, чего ожидать.
 Hay остался один с Ритцером Брюгелем.
 - Ну, ты нашел еще гнилые яблоки, Ритцер?
 Ритцер ухмыльнулся - он планировал сюрприз. Они плыли мимо штабелей
гробов, освещение залов сияло у них из-под ног. Гробы прошли через ад, но
работали все равно надежно - по крайней мере гробы работы Кенг Хо. Умные эти
коробейники; они передавали технологию вещанием на весь Людской Космос - а
их собственные товары все равно были лучше, чем то, что они бесплатно
выбалтывали звездам.
 Но сейчас у нас есть библиотека флота.
 - Я как следует погонял роботов-шпионов, предводитель. Вахта "А" вполне
чистая, хотя... - Он остановился, указывая рукой на штабель. По всей его
длине шли тонкие рельсы. - Хотя я не знаю, зачем вы нянчитесь с бунтарским
мусором вроде вот этого.
 Он постучал жезлом предводителя по одному из гробов.
 В гробах коробейников были широкие закругленные окна и внутреннее
освещение. Даже не глядя на дисплей данных. Hay узнал Фама Тринли. Почему-то
этот тип выглядел моложе, когда лицо его было неподвижно.
 Очевидно, Ритцер воспринял молчание как нерешительность.
 - Он знал о заговоре Дьема. Hay пожал плечами:
 - Конечно. И Винж знал. И еще кое-кто. Сейчас это - известные величины.
 - Но...
 - Ты помнишь, Ритцер, мы же согласились. Больше мы не можем себе
позволить небрежной мокрухи.
 Самую большую свою ошибку во всей этой истории Hay допустил с полевыми
допросами после нападения. Он придерживался стратегии поведения при
катастрофе, восходящей к временам Чумы, стратегии суровой, скрытой от глаз
обычных граждан. Но Первые Предводители действовали совсем в другой
ситуации; у них людских ресурсов было навалом. Сейчас же... да, с теми
людьми Кенг Хо, которых можно было Фокусировать, допросы не были проблемой.
Но другие оказались на удивление твердыми. Хуже всего было то, что они не
реагировали на угрозы разумно. Ритцер малость озверел, и Hay от него тоже не
отстал. Последних из главных коробейников они убили до того, как
по-настоящему поняли психологию другой стороны. Как бы там ни было, а все
это в целом оказалось поражением, но все же дало опыт. Томас узнал, как надо
обращаться с уцелевшими.
 Ритцер улыбнулся.
 - Ну, ладно. В конце концов он хотя бы комик. Как он пытается
подлизываться к вам и ко мне - и при этом такой надутый ходит! - Он махнул в
сторону замороженных. - Ладно. Разбудим их по графику. Нам слишком много
надо будет объяснить "несчастных случаев" и без того. - Он повернулся к Hay.
С лица его улыбка так и не сползла, но свет снизу превратил ее в гримасу,
которой она на самом деле и была. - Предводитель, дело не в Вахте "А". За
последние четыре дня'я обнаружил настоящую подрывную деятельность в других
группах.
 Hay глядел на него с выражением легкого удивления. На самом деле он
этого ждал.
 - Чиви Лизолет?
 - Да! Погодите, я знаю, что вы видели нашу с ней стычку в тот день. Эта
писюха заслужила смерть за такую наглость - но я не жалуюсь вам. У меня есть
твердые доказательства, что она нарушает Ваш Закон. И в сговоре с другими.
 Вот это Hay уже и в самом деле удивило.
 - Каким образом?
 - Вы знаете, что я поймал ее в парке у коробейников вместе с ее отцом.
Она закрыла парк по собственному капризу. Это меня тогда так и разозлило. Но
потом... я напустил на нее электронных шпионов. Случайное наблюдение не
заметило бы этого еще несколько Вахт: эта мерзавка без разрешения тратит
ресурсы коллектива. Она украла готовый продукт из дистиллятора летучих
веществ. Она присвоила рабочее время фабрики. Она отклонила Фокус своего
отца, чтобы он помог ей в личных предприятиях.
 Ах ты погибель! Это было больше, чем Чиви ему рассказала.
 - Итак... что она делает с этими ресурсами?
 - С этими и другими, предводитель. У нее много планов. И она не одна...
Она намеревается выменять украденные товары к собственной выгоде.
 Секунду Hay не знал, что сказать. Конечно, торговля общественным
ресурсом - преступление. В течение почти всех Чумных Лет больше людей было
казнено за хищения и припрятывание, чем умерло от самой Чумы. Но в нынешние
времена... ну, сейчас бартер никак не изжить. На Балакрее он иногда бывал
поводом для больших истреблении - но только поводом.
 - Ритцер, - тщательно подбирая слова, начал врать Hay. - Я обо всех
этих действиях знаю. Конечно, они противоречат букве Моего Закона. Но
подумай: мы за двадцать световых лет от дома. Мы имеем дело с Кенг Хо. Они
по сути своей коробейники. Я знаю, что это трудно понять, но само их
существование вертится вокруг надувательства своего же коллектива. И мы не
можем надеяться, что вот так сразу это подавим...
 - Нет! - Брюгель оттолкнулся от гроба и схватился за рельсы рядом с
Томасом. - Они все дерьмо, но только эта Лизолет и несколько сволочных
заговорщиков - и я могу сказать вам, кто именно, - нарушают Ваш Закон!
 Hay мог себе представить, как это все случилось. Чиви Лин Лизолет
никогда не оглядывалась особо на правила, даже среди Кенг Хо. Сумасшедшая
мать настроила ее так, чтобы ею манипулировать, но даже при этом девчонка
была вне прямого контроля. И больше всего она любила играть в игры. Однажды
Чиви ему сказала:
 "Всегда легче получить прощение, чем разрешение". И это простое
заявление не хуже чего другого показывало различие мировоззрения Чиви и
Первых Предводителей.
 Усилие воли потребовалось, чтобы не отступить под напором Брюгеля. Что
это в него вступило?Томас посмотрел ему прямо в глаза, не обращая внимания
на-жезл в дергающейся руке.
 - Уверен, что вы можете их указать. Это ваша работа, вице-предводитель.
А в мою работу входит интерпретация Моего Закона. Вы знаете, что Чиви не
избавилась от мозговой гнили, и при необходимости она может быть легко...
промыта. Я хочу, чтобы вы продолжали информировать меня об этих нарушениях,
но в данный момент я предпочитаю смотреть на них сквозь пальцы.
 - Вы предпочитаете смотреть сквозь пальцы? Предпочитаете? Я... -
Брюгель на секунду лишился дара речи. Когда он заговорил снова, в его голосе
звучала более контролируемая, отмеренная ярость. - Да, мы в двадцати
световых годах от дома. В двадцати световых годах от вашей семьи. И ваш дядя
больше не правит. - Известие об убийстве Алана Hay пришло на третьем году
экспедиции к Мигающей. - Дома вы, быть может, могли бы нарушить любое
правило, защитить преступников просто потому, что они хороши в постели. - Он
слегка хлопнул себя жезлом по ладони. - А здесь и сейчас ты один.
 Смертельная вражда между предводителями была выше любого закона. Это
был принцип, восходящий к Чумным Годам, - но еще и глубокая правда естества.
Размозжи сейчас Брюгель ему череп, Кэл Омо пойдет за вице-предводителем. Но
Hay спокойно сказал:
 - Ты еще более одинок, мой друг. Сколько Фокусированных имеют
импринтинг на тебя?
 - У меня... у меня пилоты Циня, у меня шпионы. Я могу заставить
Рейнольт перенаправить всех, кто будет нужен.
 Ритцер балансировал на краю пропасти, которую Hay раньше не видел, зато
теперь он хотя бы успокоился.
 - Я думал, ты лучше знаешь Анне, Ритцер.
 Вдруг пламя убийства в глазах Брюгеля резко погасло.
 - Да, вы правы. Вы правы. - Казалось, он стал меньше. - Сэр... дело
просто в том, что вся работа нашей экспедиции пошла совсем не так, как
ожидалось. У нас были ресурсы такие, что мы могли жить как Высшие
Предводители. Перед нами была перспектива открытия мира чудес. А теперь
почти все наши зипхеды погибли. Оборудования на возвращение не хватит. Мы
тут застряли на много десятков лет...
 Казалось, Ритцер готов расплакаться. Очень зрелищный переход от угроз к
слабости. Томас заговорил спокойно, утешающим тоном.
 - Я понимаю, Рятцер. Мы в ситуации такой экстремальной, в какой не был
никто со времен Чумы. И если это так действует на человека твоей силы, меня
очень беспокоит, что будет с рядовыми участниками экспедиции.
 И вправду, большинство членов экспедиции были далеко не такими
замечательными личностями, как Ритцер Брюгель. Как и Брю-гель, они оказались
на десятилетия-в ловушке, где возможность семьи и детей даже не
рассматривалась. Проблема опасная, ее он не имеет права просмотреть. Но
обычные люди без всяких хлопот продолжали старые отношения и заводили новые
- здесь почти тысяча не-Фокусированного народа. Потребности Ритцера
удовлетворить труднее. Он использовал людей насмерть, и сейчас вряд ли
остался для него запас.
 - Но есть еще перспектива открыть клад - может быть, все, на что мы
надеялись. Победа над Кенг Хо почти стоила нам жизни, но сейчас мы узнаем их
секреты. Ты же был на последнем заседании менеджеров Вахты: мы открыли
физические явления, новые даже для Кенг Хо. Лучшее еще только впереди,
Ритцер. Сейчас пауки на примитивной стадии, но их жизнь вряд ли могла
возникнуть на этой планете; слишком экстремальные условия в этой системе. Мы
не первый вид, который пришел сюда наблюдать. Вообрази, Ритцер:
нечеловеческая цивилизация звездных странников^ И все их секреты там, внизу,
где-то в руинах прошлого.
 Он провел своего вице-предводителя до конца штабелей гробов, и они
направились вдоль следующего прохода. Наголовные дисплеи светились
успокоительным зеленым светом, хотя гробы эмергентов показывали несколько
больший износ. М-да. Через несколько лет может не хватить исправных гробов
для поддержания удобного графика Вахт. Сам по себе звездный флот не может
построить другой флот, и даже не может бесконечно поддерживать нужный
уровень высокотехнологического оборудования. Старая, старая проблема. Чтобы
создавать самые передовые технологические продукты, нужна целая цивилизация
- цивилизация с собственной сетью экспертов и промышленным базисом. Обходных
путей не существует. Человечество часто мечтало о таком, но ни разу не
создало.
 Ритцер несколько успокоился, его безоглядная злоба сменилась
задумчивостью.
 - Ну, ладно. Мы многим пожертвовали, но в конце концов вернемся домой
победителями. Я это могу выдержать не хуже всякого другого. И все равно...
зачем ждать так долго? Сели бы прямо на какое-нибудь паучье королевство,
взяли бы власть...
 - Они только что вновь открыли электронику, Ритцер. Нам нужна еще и...
 Вице-предводитель нетерпеливо тряхнул головой.
 - Да, да, конечно. Нам нужна развитая промышленная база. Я это, быть
может, знаю даже лучше вас - я был предводителем на Верфях Лорбиты. Нашу
шкуру может спасти только постройка флота заново. И все равно нет смысла
прятаться тут в точке L1. Если покорить одну из наций пауков - например,
притвориться ее союзниками, - можно ускорить дело.
 - Это так, но проблема состоит в удержании контроля. Здесь правильный
расчет времени - это все. Ты же знаешь, я участвовал в завоевании Гаспра.
Точнее, на ранних стадиях после завоевания - если бы я был в первом флоте, у
меня теперь были бы миллионы. - Hay не попытался скрыть в голосе зависть -
это то, что Брюгель должен был понять. Гаспр был счастливым номером. -
Господи, что только делал этот первый флот! Там же было только два корабля,
представь себе, Ритцер! И у них было всего пятьсот зипхедов - меньше, чем у
нас. Но они приземлились, затаились, а когда Гаспр вошел в Эру Информации,
они контролировали все системы данных планеты. Клад просто упал к ним в
руки! - Hay потряс головой, отгоняя видение. - Да, можем попытаться
захватить пауков сегодня. И это может ускорить дело. Но с нашей стороны это
будет крутой блеф против чужаков, которых мы пока не понимаем. Если мы
просчитаемся, если получим партизанскую войну, можем быстро все проорать...
Наверное, мы "победим", но тридцатилетнее ожидание может стать
пятисотлетним. Есть прецеденты таких провалов, хотя и не из наших Чумных
Времен. Ты слыхал о Канберре, Ритцер?
 Брюгель пожал плечами. Пусть Канберра была самой мощной цивилизацией в
Людском Космосе, но это было слишком далеко от его интересов. Как многие
эмергенты, Брюгель мало интересовался внешней вселенной.
 - Три тысячи лет назад Канберра была в средневековье. Как и на Гаспре,
исходная колония сама себя разбомбила до полного одичания, только на
Канберре еще и половину обратного пути не прошли. Туда залетел небольшой
флот Кенг Хо. Из-за какой-то дурацкой ошибки они думали, что цивилизация
Канберры все еще может быть выгодным Клиентом. Первая главная ошибка
коробейников. Вторая была в том, что они попытались все равно торговать с
канберрцами, какими те в тот момент были. Вся сила была у Кенг Хо, они могли
заставить примитивные социумы Канберры делать все, что захочет Кенг Хо.
 Брюгель хмыкнул.
 - Понимаю, к чему вы клоните. Но, по вашим словам, те туземцы были куда
примитивнее, чем у нас теперь.
 - Да, но они были люди. А у Кенг Хо были ресурсы куда лучше наших. В
общем, они стали заключать союзы. Подтолкнули местное развитие технологий
изо всех сил. Приготовились завоевать этот мир. И это им на самом деле
удалось. Но с каждым шагом увязали все больше. Исходный экипаж доживал годы
старости в каменных замках. У них даже анабиоза уже не было. Гибридная
цивилизация туземцев и коробейников в конце концов стала передовой и мощной
- но слишком поздно для тех, кто это начинал.
 Предводитель и его вице уже почти дошли до главного входа. Брюгель
выплыл вперед и повернулся, приземлившись на стену ногами, как на палубу. И
напряженно смотрел на приближающегося Hay.
 Hay приземлился, включив захваты ботинок, чтобы не отпрыгнуть обратно.
 - Подумай о том, что я сказал, Ритцер. Наше Изгнание действительно
необходимо, и окупится оно так, как ты и не мечтаешь. А тем временем
поработаем над тем, что тебя беспокоит. Предводитель страдать не имеет
права.
 Лицо его собеседника стало удивленным и благодарным.
 - Спасибо, сэр! Небольшая помощь - это действительно все, что мне
нужно.
 Они еще немного поговорили, определяя необходимые компромиссы.
 На обратном пути с "Суивира" у Томаса было время подумать. Перед
катером блистало нагромождение группы скал, небо рядом с ним было истыкано
неправильными формами обитаемых баз, складов и звездолетов. В Межвахтье не
было заметно перемещение людей. Даже команды Чиви были не видны - наверное,
работали на теневой стороне. Далеко за алмазными горами в великолепном
одиночестве плавала Арахна. Над великим океаном ее парили пятна облаков. На
голубом фоне выделялась зона тропической конвергенции. Все больше и больше
мир пауков казался архетипом Матери-Земли, планетой одна на тысячу, где
может высадиться и жить род людской. И еще лет тридцать она будет выглядеть
как рай - пока снова ее солнце не погаснет.
 А к тому времени она будет принадлежать нам.
 И вот несколько сот секунд назад он еще чуть повысил вероятность
окончательного успеха. Он разрешил загадку и снял ненужный риск. Губы Томаса
Hay дернулись в несчастливой улыбке. Ритцер очень ошибался, думая, что легко
быть старшим племянником Алана Hay. Да, Алан Hay благоволил к Томасу. Не
вызывало сомнений, что Томас продолжит линию господства Hay среди
эмергентов. Это тоже было частью проблемы, поскольку таким образом Томас
становился серьезной угрозой для старших Hay. Наследование - даже в семьях
предводителей - определялось, как правило, убийствами. Да только Алан Hay
был поумнее. Он действительно хотел, чтобы его племянник продолжил линию, -
но лишь когда Алан проживет и провластвует столько, сколько отмерено
естественным сроком его жизни. Поручение Томасу Hay командования экспедицией
к Мигающей было поступком государственной мудрости, спасающим и правителя, и
несомненного наследника. Томас Hay сойдет с подмостков театра планеты на
двести с лишним лет. Когда он вернется, у него хватит ресурсов продолжить
правление семьи Hay.
 Томас Hay часто задумывался, а не было ли включение в экспедицию
Ритцера Брюгеля тонким актом саботажа. Дома этот тип казался вполне
подходящим на должность вице-предводителя. Он был молод и уже отличился
хорошей работой на зачистке Верфей Лорби-ты. Принадлежал к френкийской
породе; его родители были первыми, кто поддержал вторжение Алана Hay.
Эмергенция всегда пыталась, насколько это возможно, переделать каждое новое
завоевание по тем выкройкам, по которым преобразовали Балакрею Чумные Годы:
мегасмерти, мозговая гниль, создание нового класса предводителей. Юный
Ритцер подходил под все требования Нового Порядка.
 Но с самого начала Изгнания он стал черт его знает какой обузой:
беспечный, неряшливый, почти что наглый. Частично это было связано с ролью
Громилы, но Ритцеру даже играть не надо было. Он стал замкнут и сотрудничал
очень неохотно. Вывод был очевиден: враги семьи Hay были людьми умными и
дальновидными. Возможно, они как-то просунули своего информатора сквозь
службу безопасности дяди Алана.
 Сегодня загадка и подозрения столкнулись. И ни саботажа, ни даже
некомпетентности не обнаружилось. Просто у вице-предводителя были некоторые
неудовлетворенные потребности, а он был слишком горд, чтобы о них заявить.
Дома, в цивилизации, такие потребности удовлетворялись легко - обычное, хотя
и не афишируемое, право, принадлежащее каждому предводителю от рождения.
Здесь, вдали от нее, на обломках кораблекрушения... Ритцер действительно
встретился с лишениями.
 Катер навис над верхними шпилями Хаммерфеста и опустился в тень.
 Удовлетворить Брюгеля будет трудно. Придется молодому человеку
показать, как он способен себя ограничивать. Томас уже просматривал списки
экипажей и зипхедов. Да, это может сработать. И дело того стоит. Ритцер
Брюгель - единственный другой предводитель на двадцать световых лет в любую
сторону. Представители этого класса бывают друг для друга смертельной
угрозой, но между ними есть связь. Каждый из них знает скрытые жесткие
стратегии. Каждый из них понимает доблести Эмергенции. Ритцер молод, он все
еще растет. Если установить с ним нужные отношения, с прочими проблемами
будет справиться легче.
 А окончательный успех может быть даже больше, чем он сказал Ритцеру.
Может быть больше, чем представлял себе дядя Алан. Даже сам Томас Hay мог бы
не заметить этого видения, если бы не первая встреча с коробейниками лицом к
лицу.
 Дядя Алан с почтением относился к дальним угрозам, он продолжал
балакрейские традиции безопасности эмиссии. Но даже дядя Алан, кажется,
никогда не понимал, что они изображают из себя тиранов в до смешного
маленьком прудике: Балакрея, Френк, Гаспр. Hay только что рассказал Ритцеру
Брюгелю об основании Канберры. Были примеры и получше, но Канберра была у
Томаса Hay любимой. Пока его сверстники до-упаду зубрили историю Эмерген-ции
и добавляли тривиальные нюансы к стратегии, Томас Hay изучал историю
Людского Космоса. И в более масштабной схеме вещей даже Чумные Годы
становились общим местом. Перед историческими завоевателями сцена Балакреи
казалась карликовой. И Томас Hay знал о тысячах далеких Стратегов, от
Александра Македонского до Тарфа Лу... и до Фама Нювена. Из них из всех Фам
Нювен был главным образцом для Hay, был величайшим из всех людей Кенг Хо.
 В определенном смысле Нювен и создал современную Кенг Хо. Вещание
коробейников освещало жизнь Нювена в некоторых подробностях, но очень
подсахаренных. Были и другие версии, противоречивые шепоты среди звезд.
Каждый аспект жизни этого человека стоил изучения. Фам Нювен родился на
Канберре незадолго до приземления Кенг Хо. Ребенком Фам Нювен вошел в Кенг
Хо извне... и преобразовал ее. За несколько столетий он привел коробейников
к империи, самой великой из всех известных в истории. Он был Александром
всего Людского Космоса. Как и у Александра, империя продержалась недолго.
 Этот человек был гением завоевания и организации. Просто у него не было
необходимых инструментов.
 Hay последний раз глянул на небесно-голубую красоту Арахны, уплывая за
башни Хаммерфеста. Теперь у него была мечта. Пока что он признавался в ней
только самому себе. Через несколько лет он завоюет нелюдскую расу, которая
когда-то путешествовала среди звезд. Через несколько лет он проникнет в
самые глубокие секреты автоматики флота Кенг Хо. Со всем этим он станет
равным Фаму Нювену. Со всем этим он сможет создать звездную империю. Ни
мечта Томаса Hay простиралась дальше, потому что у него теперь есть
инструмент создания империй, которого не было ни у Фама Нювена, ни у Тарфа
Лу, ни у кого. Фокус.
 От исполнения мечты его отделяет половина жизни, окончание Изгнания и
такие опасности, которых еще и представить себе невозможно. Иногда он думал,
не безумие ли считать, что он сможет дойти до конца. Но так ярко горела в
его мозгу мечта.
 Пользуясь Фокусом, Томас Hay сможет удержать то, что захватит.
 Эмергенция Томаса Hay станет единой империей от края до края Людского
Космоса. И эта империя останется в веках.

 ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Разумеется, официально питейное заведение Бенни
Вена не существовало. Бенни захватил кусок пустого служебного пространства
между внутренними надувньши перегородками. Работая в свободное время вместе
с отцом, они как-то обставили его мебелью, играми для нулевой гравитации,
видеообоями. Еще видны были кое-где служебные трубопроводы, но и они были
закрыты цветной лентой.
 Когда его дерево было на Вахте, Фам Тринли почти все свое свободное
время проводил здесь, бездельничая. А свободного времени стало больше с тех
пор, как он напортачил со стабилизацией точки L1 и командовать стала Чиви
Лизолет.
 Аромат хмеля и ячменя охватил Фама Тринли, как только он вошел в дверь.
Скопление пивных капелек проплыло у него мимо уха, потом было подхвачено
потоком из вентилятора.
 - Эй, Фам, где тебя носило? Хватай стул и падай. Его привычные
собутыльники сидели по большей части на потолке игровой комнаты. Фам помахал
им рукой и скользнул через комнату, чтобы сесть у наружной стены. Это
означало, что он будет смотреть в сторону от людей, но здесь было мало
места.
 Траг Силипан помахал рукой в ту сторону, где над баром парил Бенни.
 - Эй, Бенни, дружище, где пиво и закусь? Да, и еще одну большую этому
военному гению!
 Все заржали, хотя Фам отозвался только негодующим фырканьем. Он очень
долго работал над своей репутацией надутого хвастуна. Хочешь услышать
историю отчаянного храбреца? Послушай Фама Тринли чуть больше ста секунд.
Конечно, если ты хоть что-нибудь знаешь о реальном мире, сразу поймешь, что
все это выдумка - а там, где это правда, там героическая роль принадлежит
кому-то другому. Он оглядел комнату. Как обычно, больше половины публики
состояло из эмергентов класса Ведомых, но в каждой группе было и один-двое
из людей Кенг Хо. Прошло уже больше шести лет с момента Вспышки, с момента
"зверства Дьема". Для большинства это было почти два года жизни. Уцелевшие
люди Кенг Хо научились и приспособились. Не то чтобы они полностью
ассимилировались, но, как и Фам Тринли, стали частью Изгнания.
 Ханте Вен выплыл из-за бара. Он тащил за собой сетку с питьевыми
пузырями и закуску, которую они с Бенни на свой риск притащили, в заведение.
Разговоры на секунду стихли, пока он раздавал выпивку и закуску, получая
взамен расписки.
 Фам взял пузырек с пивом. Контейнер был из нового пластика. У Бенни был
какой-то договор с командами, работавшими на поверхности скального
скопления. Небольшой завод летучих веществ глотал воздушный снег и водяной
лед, а татке алмаз почвы... и выдавал товары, в том числе пластик для
питьевых пузырей, мебель, игры для нулевой гравитации. Даже главный
аттракцион заведения был продуктом скалы - чуть тронутым магиеи
бактериальной.
 На пузыре была цветная надпись: ПИВОВАРЕННЫЙ ЗАВОД "АЛМАЗ И ЛЕД", и
картинка, на которой алмаз погружался в пивную пену. Картинка была
вдавленная - явно печать с резного оригинала. Фам посмотрел на рисунок и не
стал ничего спрашивать. В любом случае эти вопросы зададут другие... каждый
по-своему.
 Раздался взрыв смеха - Траг с приятелями заметили рисунок.
 - Эй, Ханте, это ты рисовал?
 Старший Вен застенчиво улыбнулся и кивнул.
 - Смотри ты, вроде неплохо. Не так, как Фокусированные художники
рисуют.
 - Ты, кажется, был вроде физика, пока тебя не освободили?
 - Астрофизик. Я... я ничего этого больше не помню. Пытаюсь найти
что-нибудь новое.
 Эмергенты еще потрепались с Веном несколько минут. Большинство вело
себя дружелюбно и - кроме Трага Силипана - неподдельно сочувственно. Фам
смутно помнил Ханте Вена до нападения - открытый, доброжелательный ученый.
Да" доброжелательность сохранилась. Он много улыбался, но как-то слишком
извинительно. Его личность была как керамический сосуд,'когда-то разбитый,
теперь усердно склеенный. Функционирующий, но очень хрупкий.
 Вен принял последнюю платежную расписку и поплыл обратно через комнату.
Он остановился на полпути к бару. Подплыл ближе к обоям и посмотрел на скалы
и солнце. Кажется, он обо всех забыл, вновь захваченный загадкой Мигающей.
Траг Силипан испустил смешок и наклонился к Тринли через стол.
 - Совсем не от мира сего, а? Обычно раззипованные бывают все же
получше.
 Из-за бара выплыл Бенни Вен и увел отца внутрь. Бенни был из тех, кто
полыхал огнем. Наверное, наиболее очевидный из уцелевших заговорщиков Дьема.
 Разговоры вернулись к злобе дня. Дзау Цинь искал кого-нибудь в Вахте А,
кто хотел бы поменяться на Вахту В - его дама застряла в другой Вахте. Такой
обмен должен .быть утвержден кем-то из предводителей, но если обе стороны
хотят... Кто-то сообщил, что одна женщина из Кенг Хо, работающая в отделе
Квартирмейстера, маклерствует в таких делах в обмен на другие услуги.
 - У этих чертовых коробейников на все есть цена, .- буркнул Силипан.
 А Тринли облагодетельствовал их историей - на самом деле истинной, но
снабженной такими чудовищными подробностями, что ее нельзя было не счесть
ложью - об экспедиции с Долгой Вахтой, которой он, по его утверждению,
командовал.
 - Мы провели пятьдесят лет всего с четырьмя группами Вахт. В конце
концов мне пришлось нарушить правило и разрешить заводить детей во время
полета. Но к тому времени у нас было преимущество на рынке.
 Фам пустился в велеречивые подробности, но тут Траг Силипан ткнул его
под ребра.
 - Тес! О Господин Всея Кенг Хо. прибыла твоя немезида! Вокруг раздались
смешки. Фам метнул на Силипана негодующий взгляд и обернулся посмотреть.
 В дверь питейной только что вплыла Чиви Лин Лизолет. Она извернулась в
воздухе и опустилась рядом с Бенни Веном. В комнате возникла пауза в
разговоре, и ее слова донеслись до группы Тринли на потолке:
 - Бенни, у тебя есть бланки на обмен? Гонле может... Дальше не было
слышно, потому что она отплыла к дальнему концу бара, и возобновились
разговоры в комнате. Чиви уже углубилась в переговоры с Бенни, выкручивая
ему руки в какой-то новой сделке.
 - А правда, что она командует стабилизацией скал? Я думал, это твоя
работа, Фам. Дзау Цинь скривился:
 - Брось ты это, Траг.
 Фам поднял руку - точное изображение раздраженного старика, пытающегося
показать свою значительность.
 - Я же тебе говорил, меня повысили. Лизолет занимается подробностями
полевых операций, а я по поручению предводителя Hay надзираю за всем.
 Он посмотрел в сторону Чиви, пытаясь придать своему взгляду необходимую
жесткость.
 Интересно, что она сейчас задумала. Забавное дитя.
 Уголком глаза Фам заметил, как Силипан извиняющимся жестом пожал
плечами в сторону Дзау Циня. Фама все считали трепачом, но, в общем, любили.
Истории его были напыщенными, но очень, очень занимательными. Беда с Трагом
Силипаном была в том, что он не знал, когда прекратить свои подколки.
Сейчас, кажется, он думает, как это загладить.
 - Да, - сказал Силипан. - Немного среди нас тех, кто докладывает
непосредственно предводителю Hay. - А насчет Чиви Лин Лизолет я тебе кое-что
скажу. - Он огляделся, высматривая, кто еще есть в зале. - Ты знаешь, я
командую зипхедами у Рейнольт - мы обеспечиваем поддержку тайного надзора
для Брюгеля. И я говорил с тамошними ребятками. Наша мисс Лизолет в горячем
списке. Она замешана в стольких нарушениях, что тебе и не снилось. Откуда, -
он повел рукой, показывая на мебель, - откуда, ты думаешь, все это? Сейчас,
заняв прежнее место Фама, она все время торчит на скалах. И перенаправляет
продукцию к людям вроде Бенни.
 Кто-то из соседей поболтал перед ним питьевым пузырем с "Алмазом и
льдом".
 - Ты вроде от этого не в обиде, Траг.
 - Ты знаешь, что не в этом дело. Ты подумай: это ведь они общественные
ресурсы таскают, она и такие, как Бенни Вен. - Сидящие за столом серьезно
кивнули. - Какая бы при этом ни была случайная польза, это кража у общества.
- Глаза его заледенели. - В Чумные Годы мало было грехов более страшных.
 - Да, но сейчас предводители об этом знают. Это много вреда не
приносит.
 Силипан кивнул.
 - Верно. Сейчас они это терпят. - Он хитровато улыбнулся. - Может, пока
она спит с предводителем Hay. Ходил и такой слух.
 - Послушай, Фам, ты из Кенг Хо. Но главное - ты человек военный. А это
почетная профессия, и она высоко тебя ставит, откуда бы ты ни происходил.
Понимаешь, в обществе есть моральные уровни. - Силипан явно читал лекцию с
чужих слов. - Наверху - предводители. Вы их, кажется, называете
"государственные мужи". Ниже - военачальники, а под ними штабные
планировщики, техники и артиллеристы. Еще ниже - паразиты разных типов.
Опустившиеся из полезных категорий, люди, у которых еще есть шанс вписаться
в систему снова. Еще ниже - фабричные рабочие и фермеры. И у самого дна -
сочетая в себе свойства всех подонков - шныряют коробейники. - Силипан
улыбнулся Фаму. Он наверняка считал, что льстит ему: он ведь поместил его
среди знатных. - Торговцы - пожиратели падали и раненых, слишком трусливые,
чтобы отнимать силой.
 Даже личность-маска Тринли поперхнулась от такого анализа. Фам гаркнул:
 - Так знай, что Кенг Хо существует в таком виде уже тысячи лет! Это,
что ли, ты считаешь провалом?
 Силипан улыбнулся - сердечно, сечувственно.
 - Тринли, я знаю, что это трудно принять. Ты человек хороший, и
верность своим - это правильно. Но я думаю, ты начинаешь понимать.
Коробейники всегда были с нами - продавая ли контрабандную жратву в переулке
или шныряя среди звезд. Те, что среди звезд, называют себя цивилизацией, но
на самом деле они - только сброд, что болтается у краев истинных
цивилизаций.
 Фам фыркнул.
 - Кажется, я никогда в жизни не был так польщен и оскорблен
одновременно.
 Все рассмеялись, и Траг Силипан, кажется, подумал, что его лекция
подбодрила Тринли. Фам закончил свой рассказ без дальнейший прерываний.
Разговор соскользнул на рассуждения о пауках Арахны. Обычно Фам впитывал бы
такие истории с хорошо скрытым энтузиазмом. Сегодня отсутствие внимания
подделывать не пришлось. Взгляд его вернулся к стойке бара. Бенни и Чиви
почти скрылись из виду, обсуждая какую-то сделку. Траг Силипан посреди
эмергентской чуши кое-что сказал правильно. За последнюю пару лет здесь
расцвело подполье. И это не была активная подрывная деятельность, как в
заговоре Джимми Дьема. В представлении участников подполья из Кенг Хо это
вообще не был заговор - просто продолжение бизнеса. Бенни с отцом и дюжины
других рутинным образом обходили и даже нарушали прямые предписания
предводителей. Пока что Hay глядел сквозь пальцы; пока что подполье Кенг Хо
улучшало положение вещей почти для каждого. Фам знал, что такое уже раз или
два бывало - когда люди Кенг Хо не могли ни свободно торговать, ни бежать,
ни сопротивляться.
 В центре всего этого была маленькая Чиви Лин Лизолет. Рассеянный взгляд
Фама остановился на ней. Он даже на миг забыл, что должен глядеть сердито.
Чиви столько потеряла. Если судить по стандартам чести, она продалась. Но
вот она здесь, бодрствующая Вахту за Вахтой, и в том положении, что может
устраивать сделки во все стороны. Фам подавил улыбку симпатии. Знай Траг
Силипан или Дзау Цинь, какие у него на самом деле чувства к Чиви Лизолет,
они бы решили, что он окончательно спятил. А узнай об этом кто-нибудь не
глупее Томаса Hay, он сложит два и два, и это будет конец Фама Тринли.
 Когда Фам глядел на Чиви Лин Лизолет, он - больше, чем когда-либо в
жизни, - видел самого себя. Верно, Чиви - женского пола, а сексизм был одной
из странностей Фама Тринли, которую не приходилось подделывать. Но сходство
между ними было глубже половых различий. Чиви было - сколько? восемь лет? -
когда она отправилась в это путешествие. Она почти половину детства прожила
во тьме далеких звезд, одна среди Вахт поддержки флота. А сейчас ее бросило
в абсолютно чуждую культуру. И она выжила и встречала каждую новую трудность
лицом к лицу. И побеждала.
 Мысли Фама были далеко. Он уже не слышал говор собутыльников. Он даже
не смотрел на Чиви Лин Лизолет. Он вспоминал времена более тысячи лет назад,
все триста лет своей активной жизни.
 Канберра. Фаму тринадцать, и он - младший сын Трама Нюве-на, Короля и
Повелителя всех Северных Земель. Он вырос среди мечей, яда и интриг в
каменном замке у холодного-холодного моря. Нет сомнения, что он был бы убит
- или стал бы королем всего, - если бы жизнь шла дальше средневековым путем.
Но все изменилось, когда ему исполнилось тринадцать. Мир, где об аэропланах
и радио сохранились только легенды, встретился с межзвездными торговцами - с
Кенг Хо. Фам на всю жизнь запомнил выжженные плеши от их катеров на Великом
Болоте к югу от замка. За один год феодальная политика Канберры
перевернулась вверх дном.
 Кенг Хо вложила в рейс на Канберру ресурсы трех кораблей. Она сильно
просчиталась, полагая, что к моменту прибытия туземцы достигнут куда более
высокого уровня технологии. Оказалось, что все государство Трама Нювена не в
силах их снабдить. Два корабля остались на планете. Юный Фам Нювен улетел на
третьем - сумасшедшая сделка с заложником, в которой его отец думал, что
обдурил звездный народ.
 Последний день Фама на Канберре был туманным и холодным. Поход от стен
замка к болоту занял почти все утро. Тогда ему впервые было позволено
увидеть вблизи огромные корабли пришельцев, и маленький Фам Нювен был на
гребне радости. Наверное, никогда не было в жизни Фама Нювена другого
момента, когда он столь многое понял неправильно. Выступавшие из тумана
огромные корабли были всего лишь посадочными катерами. Высокий и странный
капитан, приветствовавший отца Фама, оказался старшим помощником. За ним в
трех шагах, как полагается подчиненному, шла молодая женщина, и лицо ее еле
скрывало неловкость. Наложница? Горничная? Как выяснилось, это и был
капитан.
 Отец Фама, король, подал знак рукой. Наставник мальчика и его суровые
слуги провели его через болото, к звездным людям. Руки на его плечах держали
крепко, но Фам этого не замечал. Он только смотрел, и его глаза поглощали
"звездолеты", пытаясь проследить уходящие вдаль закругления - металл, что
ли? Он видел такое совершенство на миниатюре в одной старой драгоценности -
но здесь мечта стала явью.
 Может быть, его подняли бы на борт раньше, чем он догадался о
предательстве, если бы не Синди. Синди Дуканж, младшая дочь двоюродного
брата Трама. Ее семья была достаточно значительна, чтобы жить при дворе, но
недостаточно значительна, чтобы с неюсчитались. Синди было пятнадцать, и она
была самой странной и дикой личностью, которую знал Фам за всю свою жизнь,
настолько странной, что он даже не мог сказать, кто она ему - хотя хватило
бы слова "друг".
 И вдруг она оказалась здесь, возникнув между ним и звездным народом.
 - Нет! Так нечестно! Это плохо! Не дел...
 Она взметнула руки, будто пытаясь их остановить. Со стороны Фам услышал
женский крик - это мать Синди орала на свою дочь.
 Дурацкий, бесполезный, безнадежный жест. Группа Фама даже не замедлила
шаг. Дубинка наставника описала длинную дугу и ударила Синди по ногам. Она
рухнула.
 Фам повернулся броситься к ней, но тяжелые руки подняли его в воздух,
схватив за руки и за ноги. Он последний раз увидел Синди, пытающуюся
подняться из грязи, все еще глядящую в его сторону, не видящую бегущих к ней
стражников. Он никогда не узнал, во что обошлась попытка его защитить
единственному человеку, который попробовал это сделать. Через сотни лет он
вернулся на Канберру, достаточно богатый, чтобы купить всю планету даже в ее
новом, цивилизованном состоянии. Он обшарил старые библиотеки, разрозненные
цифровые записи тех людей Кенг Хо, что остались здесь. О последствиях
поступка Синди он не нашел ни слова, и ничего определенного не удалось найти
в записях рождений в семье Синди после ее времени. Она, и ее поступок, и его
цена для нее - все это в глазах времени просто не имело значения.
 Фама схватили и быстро понесли вперед. Мелькнули братья и сестры -
молодые мужчины и женщины с жесткими холодными лицами. Сегодня устраняется
одна, очень малая, угроза. Слуги остановились перед отцом Фама, королем.
Старик - на самом деле ему было сорок лет - посмотрел на него сверху вниз
коротким взглядом. Трам всегда был далекой силой природы, неуловимой за
рядами наставников, конкурирующих наследников и придворных. Губы его были
стянуты в ниточку. На миг в тяжелых глазах мелькнуло что-то вроде
сочувствия. Он коснулся щеки Фама.
 - Будь сильным, мальчик. Ты носишь мое имя. Трам повернулся, обменялся
со звездным человеком несколькими словами пиджина. И Фам был передан в руки
чужих.
 Как Чиви Лин Лизолет, Фам Нювен был брошен в великую тьму. Как Чиви, он
был там чужим.
 Эти первые годы он помнил лучше, чем всю прочую свою жизнь. Без
сомнения, экипаж собирался сунуть.его в гибернатор и выгрузить при первой же
остановке. А что толку в пацане, который думает, что мир один, да к тому же
и плоский, и который всю жизнь учился только махать мечом?
 У Фама Нювена были иные планы. Гробы анабиоза пугали его до
умопомрачения. Не успела "Реприза" сойти с орбиты у Канберры, как маленький
Фам исчез из назначенной ему каюты. Для своего возраста он всегда был мал, и
теперь он понимал, что есть и дистанционное наблюдение. Он задал команде
"Репризы" работы на четыре дня, пока. его нашли. В конце концов, конечно,
Фам Нювен эту игру проиграл - и какой-то очень сердитый член экипажа
приволок его к капитану корабля.
 К этому времени он уже знал, кто эта "служанка", которую он видел на
болоте. И даже зная, невозможно было в это поверить. Слабая женщина,
командующая звездным кораблем и командой в тысячу человек (хотя вскоре почти
все они были вне Вахты, в анабиозе). Хм-м. Может быть, она была наложницей
владельца, а потом отравила его и теперь правит сама. Вполне правдоподобный
сценарий, но тогда она крайне опасна. На самом деле Сура была младшим
капитаном, лидером фракции, которая голосовала против того, чтобы оставаться
у Канберры. Оставшиеся назвали их "осторожными трусами". Теперь они
направлялись домой, к неизбежному банкротству.
 Фам помнил выражение ее лица, когда его в конце концов поймали и
привели к ней на мостик. Она хмуро поглядела на маленького принца, мальчика,
все еще одетого в бархат канберрской знати.  - Вы задержали начало Вахт,
молодой человек. Фам еле-еле мог понять ее язык. Мальчик подавил страх и
одиночество и ответил ей прямым взглядом.
 - Мадам! Я ваш заложник, но не ваш раб и не ваша жертва.
 - Черт, что это он несет? - Сура Винж оглянулась на своих лейтенантов.
- Послушай сынок, это перелет на шестьдесят лет. Нам придется тебя уложить.
 Это замечание прошло через языковой барьер, но звучало очень похоже на
то, как говорит начальник конюшни, приказывая обезглавить лошадь.
 - Нет! Вы не положите меня в гроб!
 Кто-то из офицеров обратился к капитану Винж. Очевидно, с чем-то вроде
"Мало ли что ему не нравится, мэм".
 Фам напрягся для бессмысленной борьбы. Но Сура только поглядела на него
секунду, потом велела всем выйти. Несколько ки-лосекунд они вдвоем говорили
на пиджине. Фам знал интриги и стратегию двора, но здесь все это казалось ни
к чему. Они еще не кончили разговор, а мальчик уже неутешно плакал, и Сура
обнимала его за плечи.
 - Это будут годы, - говорила она. - Ты это понимаешь?
 - Д... Да.
 - Ты прилетишь стариком, если не дашь нам уложить уложить тебя в
холодный сон Последние слова были неудачными.
 - Нет, нет и нет! Сначала убейте меня! Фам Нювен был недоступен логике.
Сура секунду помолчала. Через много лет она рассказала Фаму, как это все
было с ее точки зрения.
 - Конечно, я могла тебя сунуть в морозильник. Это было бы благоразумно
и этично - и избавило бы меня от моря проблем. Никогда не пойму, за каким
чертом комитет флота Денга заставил меня тебя принять. Они были мелочны и
злы, но это уже было слишком.
 И вот сидишь ты, мальчишка, которого продал собственный отец. И черт
меня побери, если я обойдусь с тобой так же мерзко, как этот комитет. Кроме
того, если весь полет ты проведешь на льду, на Намчене ты будешь тем же
нулем, беспомощным в технической цивилизации. Так почему не оставить тебя
вне анабиоза и не попытаться чему-нибудь научить? Я думала, ты скоро
поймешь, как долго тянутся годы на корабле от звезды до звезды. Через
несколько лет гробы анабиоза не будут тебя так пугать.
 Это оказалось непросто. Системы безопасности корабля пришлось
перепрограммировать с учетом присутствия на борту безответственного
человека. Никаких Межвахтий без экипажа. Но программирование закончили, и
несколько добровольцев вызвались продлить свое время вне анабиоза.
 "Реприза" вышла на крейсерскую скорость 0,3 световой и поплыла в
бесконечную глубину.
 И все время вселенной оказалось в распоряжении Фама Нювена. Люди из
команды - Сура в первые несколько Вахт - взялись его добросовестно обучать.
Сначала до него ничего не доходило... но время тянулось долго. Он научился
говорить на языке Суры. Узнал общие основы Кенг Хо.
 - Мы ведем межзвездную торговлю, - говорила Сура. Они сидели вдвоем на
мостике корабля. Окна показывали символическую карту пяти звездных систем,
где действовала Кенг Хо.
 - Кенг Хо - империя, - сказал мальчик, глядя на звезды и пытаясь
сравнить эти территории с королевством отца. Сура засмеялась.
 - Нет, не империя. Ни одно правительство не может править через
световые годы. Да и вообще правительства чаще всего держатся несколько сот
лет, не больше. Политики приходят и уходят, а торговля идет вечно.
 Маленький Фам Нювен нахмурился. Даже теперь слова Суры иногда звучали
полной чушью.
 - Нет. Это должна быть империя.
 Сура не стала спорить. Через несколько дней она ушла с Вахты, умерла в
одном из этих странных холодных гробов.
 Фам чуть ли не молил ее не убивать себя, и еще мегасекунды после этого
он горевал от боли, которую раньше себе не представлял. Потянулись дни с
новыми незнакомцами, бесконечные дни молчания. В конце концов он научился
читать по-низски.
 А через два года Сура вернулась из мертвых. Мальчик все еще отказывался
уходить с Вахты, но с этой минуты он шел навстречу всему, чему его. пытались
научить. Он узнал, что здесь заключена сила, которая не снилась ни одному
ноблю Канберры, и понял, что может стать хозяином этой силы. За два года он
узнал столько, сколько узнает сын цивилизации за пять. Он разбирался в
математике, он умел использовать интерфейсы программ Кенг Хо верхнего и
второго уровня.
 Сура выглядела почти так же, как перед холодным сном, только почему-то
казалась теперь моложе. Однажды он поймал на себе ее пристальный взгляд.
 - В чем дело? - спросил Фам. Сура усмехнулась.
 - Никогда не видела ребенка в долгом полете. Тебе теперь сколько -
пятнадцать канберрских лет? Брет говорит, что ты многое выучил.
 - Да. Я хочу вступить в Кенг Хо.
 - Гм! - Она улыбнулась, но не покровительственной симпатизирующей
улыбкой, какую Фам у нее помнил. Ей было в самом деле приятно, и она не
отнеслась к его словам с недоверием. - Тебе чертову уйму вещей придется
выучить.
 - У меня на это чертова уйма времени.
 На этот раз Сура Винж оставалась на Вахте полных четыре'года. Брет
Тринли остался еще на год после своей собственной Вахты. Они втроем облазили
каждый доступный кубометр "Репризы": лазарет и гробы, палубу управления,
топливные резервуары. "Реприза" сожгла почти два миллиона тонн водорода,
чтобы выйти на крейсерскую скорость. Фактически она теперь была большой и
почти пустой оболочкой.
 - И без серьезной поддержки на месте назначения этот корабль никогда
больше не сможет летать.
 - Можно заправиться где угодно, даже если у места назначения будут
только газовые гиганты. Даже я могу составить для этого программы.
 - Ага, и так мы поступили у Канберры. Но без капитального ремонта мы
далеки не уйдем и не сможем сделать рывок, когда туда прибудем. - Сура
остановилась, выругавшись вполголоса. - Кретины проклятые. Зачем они там
остались?
 Сура разрывалась между презрением к капитанам, которые остались
завоевывать Канберру, и собственным чувством вины за то, что она их бросила.
 Молчание нарушил Брет Тринли:
 - Не надо так переживать за них. Они ловят крупный шанс, но если
выиграют, у нас будут новые Клиенты, которых мы ожидали там увидеть.
 - Знаю. А нам гарантировано прибытие к Намчену с голой задницей.
Спорить могу, что мы потеряем "Репризу". - Она встряхнулась, будто пытаясь
сбросить тревоги, которые, кажется, грызли ее неотступно. - Ладно, а пока
что мы тут создаем еще одного обученного космонавта. - Она ткнула пальцем в
Фама с деланно-сердитым взглядом. - Брет, какие специальности нам нужны
больше всего?
 Тринли пожал плечами.
 - Ты имеешь в виду, какие нам дадут самый большой доход? Очевидно,
программист-археолог.
 Вопрос был в том, может ли дикое дитя вроде Фама Нювена стать таковым?
Сейчас мальчик умел использовать почти любые стандартные интерфейсы. Он уже
представлял себе, как будет программистом, может быть, даже капитаном
корабля. С помощью стандартных интерфейсов он может управлять полетом
"Репризы", выходить на планетарные орбиты, поддерживать гробы анабиоза...
 - А что чуть не так, и ты покойник, покойник, покойник! - Так закончила
Сура перечень доблестей Фама. - Мальчик, тебе придется понять одну вещь.
Здесь цивилизованные дети тоже часто ошибаются. Компьютеры и программы
существуют с самого начала цивилизации, еще раньше космических полетов. Но
они умеют лишь то, что умеют. Они не смогут придумать выход из
непредвиденных затруднений или вообще сделать что-нибудь по-настоящему
творческое.
 - Ну, я знаю, что это неправда. Я же играл в игры с машинами. Если я
ставлю высокий уровень, то никогда не выигрываю.
 - Потому что компьютеры просто делают простые вещи очень быстро.
Потому-то они играют такую важную роль. Они содержат программы многих тысяч
лет и почти все их могут выполнять. В каком-то смысле они помнят каждый
прием, который когда-либо придумало человечество.
 - И всю чушь, - фыркнул Брет Тринли. Сура'пожала плечами:
 - Конечно, и ее. Подумай вот о чем: сколько у нас экипажа - когда мы в
системе и все на ногах?
 - Тысяча двадцать три, - ответил Фам. Он давно уже знал все параметры
"Репризы" и этого рейса.
 - Хорошо. Теперь представь себе, что ты за много световых лет от всех
цивилизаций...
 - Чего там представлять, это чистая правда, - перебил Тринли.
 - ...и что-то портится. Чтобы построить звездолет, нужно тысяч этак
десять людских специальностей, и это на капитальной промышленной базе.
Экипажу корабля никак невозможно знать все, что нужно для анализа звездных
спектров, создания вакцины против одичавших штаммов в бактериальной,
понимания любой болезни дефицита обмена, с которой мы можем встретиться.
 - Именно! - воскликнул Фам. - Вот для чего у нас есть программы и
компьютеры.
 - Вот почему нам без них не выжить. За тысячи лет память машин
заполнилась программами, которые могут пригодиться. Но, как только что
сказал Врет, многие из этих программ - вранье, многие содержат ошибки, и
только программы верхнего уровня точно подходят под наши потребности. - Она
остановилась и посмотрела на Фама многозначительно. - И нужен умный и очень
образованный человек, чтобы смотреть, что из них доступно, чтобы выбирать и
модифицировать нужные программы и правильно интерпретировать результаты.
 Фам минуту помолчал, вспоминая времена, когда машины делали не то, что
он на самом деле от них хотел. И не всегда это была вина Фама. Программы,
которые пытались переводить с канберр-ского на низский, оказались мусором.
 - Значит... вы хотите, чтобы я научился программировать несколько
лучше.
 Сура улыбнулась, а Брет еле подавил хихиканье.
 - Мы будем довольны, если ты станешь хорошим программистом, а потом
научишься использовать то, что уже есть.
 Фам Нювен несколько лет провел, обучаясь программировать и исследовать.
Программирование восходило к началу времен. Как та навозная куча за замком
отца. Когда ее промыло ручьем на десять метров вглубь, обнаружились
искореженные корпуса машин - летающих машин, как говорили крестьяне, еще от
тех великих дней колонизации Канберры. Но та навозная куча была чистой и
свежей по сравнению с тем, что лежало в локальной сети "Репризы". Были
программы, написанные пять тысяч лет назад, когда человечество еще не
покинуло Землю. И самое чудесное (самое ужасное, как говорила Сура) было то,
что, в отличие от бесполезных обломков прошлого Канберры, эти программы все
еще работали! И через миллион миллионов запутанных нитей наследования многие
из старейших программ все еще выполнялись во внутренностях системы Кенг Хо.
Например, методы слежения за временем у торговцев. Поправки вносились
неимоверно сложно - но на самом дне лежала крошечная программа, которая
гоняла счетчик. Секунду за секундой отсчитывала система Кенг Хо с того
момента, как нога человека ступила на Луну Старой Земли. Но если
приглядеться еще пристальнее... начальный момент был миллионов на сотню
секунд позже; момент "ноль" одной из первых компьютерных операционных систем
Человечества.
 Значит, под всеми интерфейсами верхнего уровня лежат уровни поддержки,
слой на слое. Какая-то часть этих программ была создана для совершенно иных
ситуаций. То и дело несоответствие рождало фатальные инциденты. Вопреки всей
романтике космических полетов, чаще всего катастрофы вызывались древними
забытыми программами, которым удавалось взять реванш.
 - Надо все это переписать, - сказал Фам.
 - Это уже сделали, - ответила Сура, не поднимая глаз. Она готовилась
уйти с Вахты и последние четыре дня пыталась выловить проблему, обнаруженную
в автоматике анабиоза.
 - Это пытались сделать, - поправил ее Брет, стоя у морозильников. - Но
объем кода только во флотских системах верхнего уровня неимоверен. Посади
тебя и еще тысячу человек его воспроизвести, и вы проработаете целое
столетие. - Тринли зловеще улыбнулся. - И знаешь что? Даже если вы это
сделаете, к концу у вас будут свои несовпадения. И все равно не будет
совместимости со всеми приложениями, которые нам то и дело бывают нужны.
 Сура на минуту оставила отладку программ.
 - Знаешь, как все это называется? "Зрелая среда программирования".
Когда аппаратура работает уже на своем конечном пределе, а программисты
пишут код уже много столетий, доходишь до точки, когда осмысленного кода
становится больше, чем кто-нибудь может прочесть. Тогда лучшее, что ты
можешь сделать, - разобраться в общей структуре уровней и понять, как искать
экзотические средства, которые могут оказаться удобны - как в ситуации,
которая у меня здесь сложилась. - Она ткнула рукой в диаграмму зависимости,
над которой работала. - У нас нехватка охлаждающей жидкости для гробов. Как
и миллион других вещей, на доброй старой Канберре ее было не купить. Ну,
очевидное решение - передвинуть гробы к кормовой обшивке, и пусть
охлаждаются прямым излучением. Для поддержки такого решения у нас нужного
оборудования нет - и потому я последнее время и занимаюсь археологией.
Похоже, что пятьсот лет назад такое случилось после войны в системе Тормы.
Они тогда слепили точно такой пакет управления температурой, который нам
нужен.
 - Почти такой же, - снова ухмыльнулся Брет. - С минимальными
изменениями.
 - Да, которые я почти уже внесла. - Она глянула на Фама, увидела
выражение его лица. - Ага. Я думала, что ты предпочитаешь лучше умереть, чем
лечь в гроб.
 Фам застенчиво улыбнулся, вспомнив того мальчишку шесть лет назад.
 - Нет, я лягу в гроб. Когда-нибудь. Этот день наступил еще после пяти
лет жизни Фама. Это были напряженные годы. И Брет, и Сура были вне Вахты, и
с заменившими их Фам не сблизился. Эти четверо играли на музыкальных
инструментах - вручную, как менестрели при дворе! К концу они играли целые
килосекунды подряд; казалось, они, играя вместе, достигали какого-то
ментально-социального объединения. На Фама их музыка как-то непонятно
действовала, но эти люди очень тяжело трудились для достижения весьма
ординарных результатов. У Фама не хватило бы терпения даже для первых шагов
по этому пути, и он уходил. Быть один - это он умел очень хорошо. Ему
столько еще надо было узнать.
 Чем больше он учился, тем больше понимал, что имела в виду Сура Винж
под "зрелой средой программирования". По сравнению с известными ему членами
экипажа Фам стал выдающимся программистом. "Пламенный гений" - так его
однажды охарактеризовала Сура Винж, думая, что он не слышит. Он мог
кодировать все, но жизнь коротка, а почти все существенные системы -
огромны. И потому Фам научился находить пути в обход этих левиафанов
прошлого. Он умел обращаться к кодам оружия от Элдритча Фери с помощью
исправленных конических планировщиков времен до завоевания космоса. Не менее
важно: он знал, как искать потенциально подходящие приложения, скрытые в
сети корабля.
 ...И еще он узнал о зрелых средах программирования то, чего Сура, в
общем, не сказала. Когда системы зависят от лежащих ниже систем, а те
зависят от еще более старых... становится невозможно знать все, на что
способны эти системы. Где-то в глубине автоматики флота может быть - должен
быть - лабиринт ходов и ловушек. Почти все авторы мертвы уже тысячи лет,
спрятанные ими подходы утеряны навсегда. Иные ловушки были поставлены
компаниями или правительствами, которые надеялись пережить ход времени.
Сура, Брет и, быть может, еще несколько человек знали о системах "Репризы"
такое, что давало им особую власть.
 Средневековый принц в душе Фама Нювена был поражен этим открытием. Если
одна такая ловушка лежит на дне какой-нибудь универсальной популярной
системы... Если такой новый слой используется повсюду, владелец ходов и
ловушек будет подобен королю.
 Прошло одиннадцать лет с тех пор, как перепуганный тринадцатилетний
мальчишка был увезен с Канберры.
 Сура только что вернулась из анабиоза. Возвращение, которого Фам ждал
со все растущим желанием... с самого момента ее ухода. Ему столько хотелось
ей рассказать, столько показать, столько у нее спросить. Но, когда наступило
наконец ее время, он не смог заставить себя встать у гроба и приветствовать
ее приход.
 Она нашла его в отсеке оборудования в корме - в крохотной нише с
настоящим окном на звезды. Место, которое Фам забил за собой несколько лет
назад.
 Она отодвинула легкую пластиковую завесу у входа.
 - Привет, Фам!
 У Суры на лице играла странная улыбка. Сама она казалась странной.
Такой молодой... На самом деле она просто не постарела. А Фам Нювен прожил
уже двадцать четыре года. Он махнул ей рукой, приглашая войти в тесноту
ниши. Она проплыла мимо него и повернулась. С лица над веселой улыбкой
смотрели серьезные грустные глаза.
 - Ты вырос, друг.
 Фам затряс было головой.
 - Да, Но я... ты все равно впереди меня.
 - Может быть, в чем-то. Но как программист ты лучше меня раза в два. Я
видела решения, которые ты сделал для Сенга на последней Вахте.
 Они сели, и она расспросила его о проблемах Сенга и его решениях.
Бойкие слова и бравада, которые он репетировал весь последний год, вылетели
из головы, и речь его состояла из неуклюжих попыток и остановок. Сура,
кажется, не заметила.
 Проклятие, как человек Кенг Хо должен брать женщину?
 Он вырос на Канберре, веря в рыцарство и самопожертвование... но
постепенно понял, что на самом деле все совсем не так. Джентльмен просто
хапает то, что хочет, если только более сильный джентльмен еще это не
хапнул. Личный опыт Фама был ограниченным и совершенно не типичным: бедняжка
Синди хапнула его. В начале последней Вахты он попробовал применить истинный
метод Канберры к одной из женщин экипажа. Цина Рао сломала ему руку и подала
официальную жалобу. Сура наверняка узнает об этом рано или поздно.
 От этой мысли тонкая нить разговора ускользнула от Фама совсем. Он
смотрел на Суру в неловком молчании, потом вдруг выпалил заявление, которое
берег в секрете до какого-нибудь особого момента.
 - Я... я собираюсь уйти с Вахты, Сура. Начать наконец анабиоз. Она
серьезно кивнула, будто и не догадывалась.
 - Знаешь, что меня добило в конце концов? Какая соломинка сломала спину
верблюду? Это было три года назад. Ты была вне Вахты... - и я понял вдруг,
как долго я тебя еще не увижу. - Я пытался заставить работать второй уровень
программ небесной механики. Для этого надо малость по-настоящему разбираться
в математике, и я поначалу сильно застрял. Тогда я послал все к черту и
пошел сюда просто посмотреть на небо. Я так уже делал. С каждым годом мое
солнце все меньше и дальше. Это страшновато.
 - Могу понять, - согласилась Сура. - Но я не знала, что можно смотреть
прямо назад, даже отсюда.
 Она придвинулась с сорокасантиметровому иллюминатору и убрала свет.
 - Можно, - подтвердил Фам, - как только глаза привыкнут. - В нише стало
темно, как в угольной яме. Это было настоящее окно, а не дисплей с
усилением. Фам пододвинулся к Суре. - Видишь, четыре яркие звезды
Копьеносца. Звезда Канберры чуть удлиняет его копье. - Глупо! Она же не
знает неба Канберры! Он продолжал что-то говорить, не соображая сам, что
лишь бы скрыть то, что чувствовал. - Но даже не это меня добило: ну, стало
мое солнце обычной звездой, ну и что? Дело вот в чем: вот созвездия -
Копьеносец, Дикий Гусь, Плуг. Я пока еще могу их узнать, хотя их форма
изменилась. Я знаю, этого и надо было ожидать. Я рассчитывал и куда более
сложные вещи. Но вот это меня стукнуло. Через одиннадцать лет мы уйдем так
далеко, что изменится все небо. Тут-то до меня дошло, как далеко мы
забрались и как очень далеко еще отправимся.
 Он сделал в темноте жест рукой, и его ладонь легонько хлопнула по
гладкой выпуклости ее штанов сзади. У Фама перехватило горло, и бесконечно
долгое мгновение его рука застыла, и пальцы касались обнаженной плоти над
поясом брюк. Он не заметил раньше - ее блузка была даже не заправлена в
штаны. Рука его скользнула вперед, вокруг ее талии, вверх по гладкой
кривизне живота, и остановилась только коснувшись грудей. Это был хапок.
Измененный, неуверенный, но определенно хапок.
 Реакция Суры была столь же быстрой, как у Цины Рао. Она вывернулась.
Фам не успел отойти с ее дороги, как рука Суры охватила его за шею, пригнула
вниз... в долгом, крепком поцелуе. Искры били в тело там, где его губы
касались ее губ, где лежала его рука, где она вдвинула ногу между его ног.
 И она стала выдирать его рубашку из штанов, сдвигая тела в долгом
едином прикосновении. Оторвавшись от его губ, она тихо засмеялась.
 - Господи! Я мечтала наложить на тебя руки еще с тех пор, как тебе
стукнуло пятнадцать!
 Почему же ты не сделала? Я же был в твоей власти.
 Это была его последняя связная мысль. В темноте таились куда более
интересные вопросы. Как соприкоснуться, как соединить гладкие концы твердого
и мягкого. Они мотались от стенки к стенке, и бедный Фам так и не нашел бы
пути, если бы не его партнерша и наставница.
 Потом она зажгла свет и показала ему, как делать это в спальном гамаке.
Потом снова при выключенном свете. Потом, долгое время спустя, они плавали,
изнеможенные, в темноте. Мир и радость, и его руки были полны ею. Волшебная
тусклость звезд после долгой темноты стала казаться почти яркой. Достаточно
яркой, чтобы видеть блеск глаз Суры, белизну ее зубов. Она улыбалась.
 - Ты был прав, говоря о звездах, - сказала она. - Видеть скольжение
звезд и знать, насколько мы малы по сравнению с ними, это слегка гнетет.
 Фам нежно прижал ее к себе, но сейчас он был настолько удовлетворен,
что даже мог понять смысл ее слов.
 - Да, это пугает. И в то же время я гляжу на них и понимаю, что со
звездолетами и анабиозом мы вне их и вне их власти. Мы делаем из вселенной
все, что хотим.
 Белизна ее улыбки стала шире.
 - Фам, ты, кажется, не изменился. Я помню маленького Фама первых дней,
когда ты еле-еле мог связать два слова. Ты настаивал, что Кенг Хо - империя,
а я тебе объясняла, что мы - торговцы, и ничем другим быть не можем.
 - Помню, но все равно не понимаю до конца. Как давно существует Кенг
Хо?
 - Как синоним слов "торговый флот"? Уже тысячи две лет.
 - Это дольше многих империй.
 - Конечно, и отчасти это потому, что мы - не империя. У Кенг Хо
двухтысячелетней давности был другой язык и другая культура, не имеющая
ничего общего с нынешней. Я уверена, что такие образования существуют в
Людском Космосе повсюду. Это не правительство, а процесс.
 - Просто куча народу, которая занимается одним делом?
 - Ты точно сказал.
 Фам какое-то время помолчал. Она просто не понимает.
 - Ладно. Сейчас это все так. Но разве ты не видишь власти, которую это
вам дает? Вы - держатели высоких технологий на многие световые годы
пространства и тысячи лет времени.
 - Нет. Это как сказать, что морской прибой может править планетой: он
повсюду, он силен, и кажется координированным.
 - Вы можете создать сеть - как сеть флота, которую использовали на
Канберре.
 - Скорость света, Фам. Помнишь? Ничего быстрее не бывает. Я понятия не
имею, что делают торговцы на том конце Людского Космоса, - и самая лучшая
информация будет устаревшей на сотни лет. В основном ты видел организацию
сети в масштабе "Репризы", ты изучил, как работает сеть малого флота
Сомневаюсь, что ты можешь себе представить, какая нужна сеть для поддержки
планетной цивилизации. Ты увидишь Намчен. Каждый раз при посещении подобных
мест мы теряем часть экипажа. Жизнь с планетной сетью, когда ты можешь
общаться с миллионами людей при миллисекундных задержках, - этого ты пока не
видел и не представляешь. Уверена, что на Намчене ты тоже нас покинешь.
 - Я никогда...
 Но тут она повернулась в его объятиях, скользнула по нему грудью, рука
ее потянулась вниз, коснулась...
 Возражения Фама были заглушены электрическим разрядом реакции его тела.
 После этого Фам перебрался в каюту Суры. Они проводили вместе столько
времени, что остальные участники Вахты в шутку обвиняли Фама в "похищении
капитана". Сура Винж стала для Фама бесконечной радостью, но дело было не
только в утоленном вожделении. Они говорили и говорили, спорили и спорили...
и определили курс на остаток своей жизни.
 Иногда он вспоминал Синди. И она, и Сура взяли его, открыли ему новый
мир. Обе они учили его, спорили с ним и верили ему. Но они были разными, как
зима и лето, как пруд и океан. Синди встала за него, рискуя жизнью, встала
одна против всей королевской рати. В самых смелых мечтах Фам не мог себе
представить, чтобы Сура пожертвовала своей жизнью при таких шансах против.
Нет, Сура была бесконечно рассудительна и осторожна. Это она
проанализировала риск пребывания на Канберре, решила, что успех
маловероятен, - и убедила в этом достаточно людей, чтобы выдурить у комитета
флота один корабль и удрать из пространства Канберры. Сура Винж планировала
на дальний срок, предвидела проблемы, которых не видел никто другой. В
перепутанном моральном пантеоне Фама она была куда меньше Синди... и куда
больше.
 Сура так и не приняла его представление о звездном королевстве Кенг Хо.
Но она не просто отрицала, она засыпала его книгами по экономике и по
истории, загрузившие его чтением на десятилетия. Разумный человек принял бы
ее точку зрения - столько было вещей, понятных с точки зрения "здравого
смысла", где Фам Нювен уже успел дать маху. Но у Фама оставалось его прежнее
упрямство. Может быть, это у Суры шоры на глазах.
 - Мы можем построить межзвездную сеть. Просто она будет... медленной.
 - Ага! - расхохоталась Сура. - Хорошо сказано - медленной! Запрос -
отзыв - подтверждение займут где-то тысячу лет!
 - Ладно, очевидно, протоколы будут другими. И их использование тоже. Но
все равно случайное функционирование торговли может смениться чем-то
более... выгодным. - Он чуть не сказал "сильным", но знал, что лишь получит
в ответ насмешки над своим "средневековым" умонастроением. - Можно держать
плавающую базу данных Клиентов.
 Сура мотнула головой:
 - Устаревшую на сто или тысячу лет.
 - Можем поддерживать стандарты языка людей. Наши стандарты
программирования сети переживут любое из правительств Клиентов. Наша
культура торговли пребудет вечно.
 - Кенг Хо - всего лишь одна рыба в случайном море торговцев... А! - Фам
увидел, что она наконец поняла. - Значит, "культура" нашего вещания даст
участникам торговое преимущество. И так возникнет эффект ее усиления.
 - Именно так! И можем закрыть вещание шифром, чтобы защититься от
ближайшей конкуренции. - Фам хитро улыбнулся. Дальше шло нечто, чего никогда
не придумал бы маленький Фам, и даже, быть может, его отец. Король Всех
Северных Земель. - На самом деле можем часть вещания вести открыто.
Например, материалы по языковым стандартам, или простейшие материалы наших
технических библиотек. Я читал истории наших Клиентов. До самой Старой Земли
прослеживается зарождение, подъем цивилизации, падение и чуть ли не
вымирание местного человечества. Со временем вещание Кенг Хо может
сдемпфировать эти колебания.
 Сура кивала, и в глазах ее виднелось отражение далеких перспектив.
 - Да. Если сделать все правильно, то в итоге культуры Клиентов
заговорят на нашем языке, приспособятся к потребностям нашей торговли и
будут использовать наши среды программирования...
 Взгляд ее уперся Фаму в лицо:
 - Значит, у тебя все еще империя на уме? Фам только улыбнулся.
 У Суры был миллион возражений, но она ухватила дух идеи, переплавила
его в своем опыте, и теперь ее воображение работало в одной упряжке с
воображением Фама. Шли дни, и возражения Суры стали больше походить на
предложения, а споры их - на совместное планирование.
 - Фам, ты псих... но это не важно. Наверное, таким честолюбивым может
быть только псих из средневековья. Это будто... будто мы выкраиваем
цивилизацию из одного куска материи. Можем создать собственные мифы или
собственные соглашения. Мы будем в основе всего.
 - И переживем любую конкуренцию.
 - О Господи, - тихо сказала Сура. (Незадолго до того они придумали
"Господа Всея Торговли" и целый пантеон богов поменьше.) - Знаешь, Намчен
будет идеальным местом для старта. Они настолько развиты, насколько вообще
может быть цивилизация, но заражены некоторым цинизмом и декадансом.
Техники-пропагандисты у них лучшие за всю историю человечества. То, что ты
предлагаешь, - вещь странная, но по сравнению со сложными рекламными
кампаниями планетарной сети вполне тривиальная. Если мои двоюродные все еще
около Намчена, я ручаюсь, что они эту операцию финансируют. - Она радостно,
почти по-детски рассмеялась, и Фам понял, как давил на нее страх банкротства
и бесчестья. - Черт, мы же еще и прибыль получим!
 Весь остаток Вахты был непрерывной оргией воображения, изобретений и.
вожделения. Фам придумал сочетание направленного и широковещательного
межзвездного радио, нашел схемы, которые позволяли синхронизировать флоты и
семьи в течение столетий. Сура одобрила большинство проектов протоколов, и в
глазах ее было явное восхищение и восторг. Насчет же инженерии работы с
людьми - план Фама был наследием военачальников и военных флотов, и Сура
просто над ним хохотала. Фам не оспаривал ее суждения. В конце концов в
смысле работы с людьми он вряд ли поднялся выше тринадцатилетнего подростка
из средневековья.
 На самом деле отношение Суры стало куда более восхищенным, чем
покровительственным. Фам помнил их последний разговор перед его первым
погружением в анабиозный гроб. Сура калибровала радиоактивные охладители,
проверяла гипотермические добавки.
 - Мы выйдем почти одновременно, Фам, я на несколько кило-секунд раньше
тебя. И буду готова тебе помочь. - Она улыбнулась, и он ощутил ее
внимательный нежный взгляд. - Не беспокойся.
 Фам что-то небрежно ответил, но, конечно, она видела, как он напряжен.
Она заговорила о другом, пока он влезал в гроб, - монолог с их планами и
мечтами, рассказ о том, что будет, когда они прибудут на Намчен. И вот
настал момент, и она застыла в нерешительности. Потом наклонилась,
поцеловала его в губы. Улыбка ее была чуть дразнящей, но она смеялась и над
собой тоже.
 - Спокойного сна, милый принц.
 Потом она ушла, и лекарства начали действовать. И совсем не было
холодно. Последняя мысль как-то странно осветила его прошлое. В детстве Фама
на Канберре отец был далекой фигурой. Братья - смертельной угрозой самому
его существованию. Синди - Синди он потерял раньше, чем сам это понял. Но
Сура Винж... это было чувство выросшего ребенка к любящему родителю, чувство
мужчины к своей женщине, чувство человека к дорогому другу.
 В каком-то смысле Сура Винж и была для него всем этим. Большую часть
своей долгой жизни Сура Винж казалась его другом. И хотя она в конце концов
предала его - но тогда, вначале, Сура была человеком хорошим и правдивым.
 Кто-то слегка встряхнул его, помахал рукой перед лицом.
 - Эй, Тринли! Фам! Ты еще здесь?
 Это был Дзау Цинь, и лицо его было слегка озабоченным.
 - Э-гм, да. Все нормально.
 - Ты уверен? - Цинь еще несколько секунд посмотрел, потом отодвинулся в
свое кресло. - У меня был дядя, и у него тоже иногда вот так глаза
стекленели. Это были приступы, и он... - Ничего, все в порядке. Лучше не
бывает. - Фам снова добавил в голос надутости. - Я просто размышлял, вот и
все.
 Это заявление спровоцировало смех вокруг всего стола.
 - Размышлял? Плохая привычка, старик!
 И озабоченность исчезла. Фам теперь слушал внимательно, время от
времени громогласно вставляя свое мнение. На самом деле эти приступы
мечтаний были свойством его личности по крайней мере с момента отлета с
Канберры. Его охватывали воспоминания о планах, и он уходил в них, как
некоторые уходят в видеоленты с погружением. По крайней мере одну сделку он
из-за этого испортил.
 Уголком глаза Фам заметил, что Чиви ушла. Да, детство этой девочки было
похоже на его собственное, и, быть может, это сказалось на ее воображении и
энергии. Он часто задумывался, не имеет ли отношения сумасшедшее
стрентманнианское обращение с детьми к истории пребывания Фама на "Репризе".
Но, когда они в тот раз добрались до своей цели, дела пошли лучше. А бедная
Чиви нашла здесь только смерть и обман. Но она продолжает идти... - У нас
уже есть несколько хороших переводов, - продолжал Траг Силипан тему пауков.
- Я командую переводчиками-зипхедами у Рейнольт. - Траг скорее был там
служителем, чем управляющим, но никто его не поправил. - И я вам говорю, в
любой день мы можем начать получать информацию о том, какова была исходная
цивилизация пауков.
 - Не знаю, Траг. Все говорят, что это деградировавшая колония. Но если
пауки есть в космосе еще где-то, почему мы их радио не слышали? Фам:
 - Послушайте, мы уже об этом говорили. Арахна должна быть колонией.
Система слишком неблагоприятна для зарождения жизни.
 Кто-то еще:
 - А может быть, у этих тварей просто нет Кенг Хо.
 Смешки за столом.
 - Нет, все равно должно быть много радиошумов. Мы бы их услышали.
 - Может быть, остальные очень далеко, где-нибудь в Пересе...
 - Или они ушли так далеко, что уже не используют радиосвязь. А этих
ребят мы заметили только потому, что они начали сначала.
 Это был старый-старый спор, часть тайны, восходившей к Веку Несбывшихся
Мечтаний. Именно это-то и подталкивало людей к изучению Арахны. И уж точно
это вело Фама.
 И конечно, Фам уже нашел Нечто Новое, нечто такое сильное, что
происхождение пауков стало для него теперь второстепенным вопросом. Фам
нашел Фокус. С помощью Фокуса эмергенты превращали самых талантливых своих
людей в преданные машины для мысли. Болван вроде Трага Силипана мог получить
эффективный перевод простым нажатием кнопки. Чудовище вроде Томаса Hay
получало недреманное око. Фокус давал эмергентам власть, которой не было
никогда и ни у кого, точность, не доступную ни одной машине, терпение, не
доступное ни одному человеку. Это было одно из Несбывшихся Мечтаний - но они
этого добились.
 Глядя, как вещает Силипан, Фам понял, что настал наконец очередной этап
его плана. Эмергенты низших классов приняли Фама Тринли. Hay его терпит,
даже потакает, считая, что Фам может, сам того не зная, оказаться окном к
военному складу ума Кенг Хо. Настало время узнать побольше о Фокусе. От
Силипана, от Рей-нольт... и когда-нибудь узнать технические аспекты этого
дела.
 Фам пытался построить истинную цивилизацию во всем Людском Космосе.
Несколько кратких столетий казалось, что он может преуспеть. В конце его
предали. Но Фам давно уже понял, что предательство - всего лишь явный знак
поражения. То, что сделали с ним у разлома Брисго Сура и другие, было
неизбежным. Межзвездная империя покрывает слишком большое пространство,
слишком долгое время. Для нее мало доброты и справедливости. Нужно
преимущество.
 Фам Нювен поднял пузырек с "Алмазом и льдом" и молча выпил за уроки
прошлого и обещания будущего. На этот раз он сделает все правильно.
 ГЛАВА ВОСЕМНА ДЦАТАЯ Первые два года жизни Эзра Винжа после засады были
размазаны по восьми годам объективного времени. Томас Hay, почти как хороший
капитан Кенг Хо, распределял время своих работников согласно ходу работ.
Чиви и ее команды были вне анабиоза более других, но и они в конце концов
стали замедляться.
 И Анне Рейнольт давала работу своим астрофизикам. Мигающая сдвигалась
по кривой светимости точно как в предыдущие столетия. Для ленивого
наблюдателя она казалась бы обыкновенным солнцем:
 поглощает водород, покрыто солнечными пятнами. Анне поначалу держала
других ученых на цикле с низкой загруженностью, ожидая возобновления
деятельности пауков.
 Передачи военных раций зазвучали с Арахны меньше чем через день после
Вспышки, когда еще кипели паровые бури на поверхности планеты. Очевидно,
фаза отключения солнца прервала какую-то местную войну. Через год-другой уже
говорили десятки передатчиков на двух континентах. Эти создания должны были
каждые два столетия отстраивать наземные конструкции чуть ли не с
фундамента, но они явно это умели. Когда в облачном покрове появлялись
просветы, космонавты видели новые дороги и города.
 Через четыре года существовали уже две тысячи стационарных передатчиков
- классическая модель неподвижных станций. Теперь Триксия Бонсол и другие
лингвисты вошли в напряженный цикл работы. Впервые им для изучения был
предложен постоянный поток звуковой информации.
 Когда совпадали Вахты - а теперь это бывало часто, - Эзр навещал
Триксию Бонсол каждый день. Вначале Триксия была еще более отдаленной, чем
всегда. Казалось, она его не слышит; речь пауков наполняла ее кабинет. Писки
и визги этой речи менялись каждый день по мере того, как Триксия и другие
Фокусированные лингвисты определяли, в какой полосе спектра заключен смысл
речи пауков, и разрабатывали звуковые и визуальные представления для ее
изучения. Наконец Триксии удалось получить пригодные для работы
представления данных.
 И тут начался сам перевод. Фокусированные переводчики Рейнольт хватали
все, до чего могли дотянуться, выдавая тысячи слов полусвязного текста в
день. Триксия была лучшей из них, это было очевидно с самого начала. Именно
ее работа с текстами по физике дала исходный прорыв, это она смогла
сопоставить письменный текст с двумя третями радиоперехвата. Даже на фоне
лингвистов Кенг Хо она была выдающейся; как бы она гордилась этим, если бы
только могла знать!
 - Она незаменима.
 Рейнольт выдала это изречение в своей обычной манере - без похвалы, без
садизма - просто констатация факта. Для Триксии Бонсол не будет раннего
выхода, как для Ханте Вена.
 Винж пытался читать все, что выдавали переводчики. Сначала это была
обычная сырая полевая лингвистика, где каждое предложение состояло из
десятков указателей на альтернативные значения, альтернативный синтаксис.
Через несколько мегасекунд переводы стали почти читаемыми. Там, внизу, на
Арахне - живые существа, а здесь - их слова.
 Некоторые из Фокусированных лингвистов не продвинулись дальше
переводов, набитых аннотациями. Они зациклились на нижних уровнях значений и
отбивались от любой попытки поймать дух речи чужаков. Может, этого и было
достаточно. Во всяком случае, они узнали, что у пауков нет знаний о прошлой
цивилизации.
 - Никаких упоминаний о золотом веке технологии. Hay скептически глянул
на Рейнольт.
 - Это само по себе подозрительно. Даже на Старой Земле были мифы об
утерянном прошлом.
 Если и существовала первоначальная планета, то это могла быть только
Старая Земля.
 Рейнольт пожала плечами:
 - Я докладываю вам, что любое упоминание о технических цивилизациях
прошлого лежит ниже правдоподобного основного уровня. Например, насколько мы
можем судить, археология является второстепенной академической дисциплиной.
 А не лихорадочной всепоглощающей деятельностью, как в обычной
деградировавшей колонии.
 - Ах ты, Чума побери все! - произнес Ритцер Брюгель. - Если этим типам
нечего выкапывать, мы за все свои усилия получаем пшик.
 Жаль, что вы не подумали об этом раньше, чем сюда явились, - сказал про
себя Винж.
 У Hay лицо было мрачное и разочарованное, но с Брюгелем он нс
согласился.
 - У нас есть результаты доктора Ли. - Глаза его метнулись к концу
стола, где сидели люди Кенг Хо, и Эзр мог поклясться, что в глазах у него
мелькнула еще одна мысль:
 У нас есть библиотека флота Кенг Хо и коробейники, которые ее для нас
обшарят.
 Триксия теперь разрешала Эзру к ней прикоснуться, иногда позволяла себя
причесать, иногда даже потрепать по плечу. Может быть, он столько проводил
времени в ее кабинете, что она считала его частью обстановки, безопасной,
как любая машина с речевым управлением. Теперь Триксия работала в основном с
наголовным дисплеем; иногда это создавало утешительную иллюзию, что она в
самом деле смотрит на Эзра. Она даже иногда отвечала на его вопросы - пока
они оставались в области действия ее Фокуса и не прерывали ее разговора со
своей аппаратурой и с другими переводчиками.
 Почти все время Триксия сидела в полутьме, слушая и наговаривая
одновременно свой перевод. Некоторые переводчики работали в таком же режиме,
мало отличаясь от автоматов. У Триксии, как хотелось думать Винжу, было
по-другому. Она, как и прочие, анализировала и повторяла анализ, но не для
того, чтобы вставить под каждой синтаксической структурой еще дюжину
интерпретаций. Ее работа состояла в том, чтобы достичь значения, которое
имел в виду говоривший, в чьем уме мир пауков был обычным и привычным
местом. Переводы Триксии Бонсол были... да, были искусством.
 Но искусство - это было не то, к чему стремилась Анне Рейнольт. Сначала
она могла жаловаться только на мелочи. Переводчики выбрали для вывода своих
результатов альтернативную орфографию - они обозначали представления х и а
в виде диграфов. К счастью, Триксия не первая выбрала эту причудливую схему.
К несчастью, от нее исходило слишком много других сомнительных новшеств.
 В один ужасный день Рейнольт пригрозила не допускать Эзра в комнату
Триксии - то есть в ее жизнь.
 - Не знаю, что вы там делаете, Винж, но это ее сбивает. Она дает мне
метафорические переводы. Посмотрите на эти имена: "Шер-канер Андерхилл",
"Джейберт Лэндерс". Она отбрасывает все усложнения, о которых договорились
переводчики. В других местах она вставляет бессмысленные слоги.
 - Она делает только то, что должно быть сделано, Рейнольт. Вы слишком
долго проработали с автоматами.
 У Рейнольт было одно качество: хоть она была непробиваема даже по
меркам эмергентов, ей абсолютно не была свойственна злопамятность. Иногда с
ней даже можно было спорить. Но если она не допустит его к Триксии...
 Рейнольт посмотрела на него пристально.
 - Вы ведь не лингвист.
 - Верно, но я - человек Кенг Хо. Чтобы стать тем, чем мы стали, нам
надо было научиться понимать сердце тысяч людских культур и пары не
человеческих тоже. А вы болтались в этом конце Людского Космоса, где все
языки основаны на нашем вещании. Есть языки, которые отличаются от него
колоссально.
 - Да. Вот почему ее гротескные упрощения неприемлемы.
 - Нет! Вам нужны люди, которые по-настоящему поймут склад ума другой
стороны, которые смогут показать остальным, что важно в отличиях этой расы.
Да, имена пауков, которые дает Триксия, выглядят глупо. Но эта группа
"Аккорд" - молодая культура. И их имена все еще несут значения слов
повседневного языка.
 - Не все, и только фамилии, а не имена. На самом деле реальная речь
пауков сливает имена и фамилии - взаимопроникновение.
 - Я вам говорю, Триксия делает то, что надо. Спорить могу, что имена их
взяты из более древних и родственных языков. Заметьте, что они почти имеют
смысл - некоторые.
 - Да, и это хуже всего. Некоторые напоминают заимствования из
лэдильского или аминского. Вот эти лэдильские единицы - "часы", "дюймы",
"минуты" - это же невозможно читать.
 У Эзра тоже были проблемы с этими дурацкими лэдильскими единицами, но
он не собирался признать это перед Рейнольт.
 - Значит, Триксия видит вещи, относящиеся к ее переводу, как аминский
или лэдильский относятся к низскому, на котором говорим мы с вами.
 Рейнольт замолчала на долгие секунды, глядя пустыми глазами. Иногда это
значило, что обсуждение закончено, и она просто не потрудилась сказать ему,
что он свободен. Но это могло значить и то, что она изо всех сил старается
понять.
 - Значит, вы говорите, что она подходит к более высокому уровню
перевода, давая нам озарение ценой нашего осознания себя. Типичный для
Рейнольт анализ, неуклюжий и точный.
 - Да! Именно так. Вы все еще хотите получить перевод со всеми
указателями, исключениями и предостережениями, поскольку наше понимание
только развивается. Но сердце хорошей торговли - это брюхом почуять, чего
хочет и чего ждет другая сторона.
 Это объяснение Рейнольт приняла. В любом случае Hay предпочитает
упрощения, даже с лэдильской чудью.
 Шло время, и все больше и больше переводчиков принимало условности
Триксии. Эзр сомневался, хватит ли кому-нибудь из не-Фокусированных
эмергентов квалификации, чтобы судить о правильности перевода. А сам Эзр,
вопреки своим уверенным речам, все больше и больше сомневался. Метаперевод
Триксии с паучьего языка был слишком похож на историю Веков Рассвета,
которую он изла1ал ей до нападения. Это могут не заметить Hay или Рейнольт,
но для Эзра это была его. специальность, и он замечал слишком много
подозрительных совпадений.
 Триксия последовательно игнорировала физическую природу пауков. Может
быть, и это было оправданно, если учесть, сколько людей испытывают к паукам
отвращение. Но эти существа были абсолютно негуманоидными по форме, куда
более чуждыми по внешнему виду и жизненному циклу, чем любые известные
Человечеству. Некоторые конечности у них выполняли те же функции, что у
людей челюсти, и ничего похожего на кисти и пальцы у них не было - они
работали с предметами с помощью многочисленных ног. И эти различия были в
переводах Триксии почти невидимы. Бывали изредка упоминания "остроконечной
руки" (может быть, форма стилета, в которую может быть свернут передний
сустав ноги), или средних или задних рук, - но это и все. В школе Эзр видел
столь же приближенные переводы, но те были сделаны экспертами, имеющими опыт
многих десятилетий работы с клиентами.
 Детские радиопрограммы - по крайней мере так их называла Триксия - были
в мире пауков только что изобретены. Она перевела название передачи как "Час
науки для детей" или "Детский час науки", и сейчас это был лучший источник
догадок о пауках. Радиопередача была идеальным сочетанием научного языка, в
изучении которого люди продвинулись дальше всего, и разговорной повседневной
речи. Никто не знал, должна была эта программа обучать детей или просто их
занимать. Возможно, это было коррективное обучение для призванных на военную
службу. Но данное Триксией название прижилось и придавало всему невинную и
симпатичную окраску. Арахна Триксии напоминала волшебную сказку Века
Рассвета. Иногда, когда Эзр проводил с Триксией долгий день, когда она не
говорила ему за весь день ни слова, когда Фокус ее сужался так, что все
человеческое оставалось за его пределами, - иногда в эти моменты он думал,
не могут ли эти переводы исходить от прежней Триксии, захваченной в самое
эффективное рабство всех времен и народов и все еще ищущей надежды. Может
быть, она переделывала то, что слышала, создавая мечту о счастье
единственным образом, который оставался для нее доступным.
 ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Солнце было в средней фазе, и Принстон восстановил
почти всю свою красоту. В предстоящие более прохладные времена строительство
пойдет дальше - открытые театры, Дворец Лет Увядания, университетский
дендрарий. Но уже сейчас, 60//19, план улиц предыдущего поколения уже был
восстановлен, деловой центр города полностью отстроен и в Университете шли
занятия круглый год.
 Другими словами, год 60//19 сильно отличался от года 59//19 и еще более
сильно - от всех десятых годов всех предыдущих поколений. В речных низинах,
когда-то бывших полями, встал аэропорт. На самых высоких холмах города
поднялись радиомачты; ночью их красные огни были видны на мили.
 К году 60//19 точно так же изменились почти все города Аккорда, и
большие города Тифштадта и Братства тоже. Города более бедных наций
изменились в меньшей степени. Но Принстон был особенным даже по меркам
нового века. То, что там происходило, не было видно в пейзаже, но это были
семена еще более великой революции.
 Хранкнер Аннерби прилетел в Принстон дождливым весенним утром. Такси
довезло его из аэропорта до центра города. Аннерби . вырос в Принстоне, и
здесь была раньше его строительная компания. Сейчас он прибыл, когда почти
все магазины еще были закрыты, к ним неслись уличные уборщики. Холодная
морось играла на магазинах и деревьях тысячами цветов. Хранкнер любил старый
город, где многие каменные фундаменты пережили три-четыре поколения. Даже
новые верхние этажи из бетона и кирпича строились по проекту старше любого
из живущих.
 За старым городом пришлось карабкаться среди новых зданий. Это было
раньше королевское имущество, которое пришлось продать для финансирования
Великой Войны - конфликта, который новое поколение уже называло просто
"войной с тиферами". Часть нового района состояла из трущобных времянок,
другая - повыше - из элегантных особняков. Такси пробиралось по резким
спускам и подъемам, медленно поднимаясь к высшей точке нового тракта. Он был
закрыт мокрыми папоротниками, но кое-где по его сторонам возвышались здания.
Ворота открылись беззвучно и без видимого чьего-либо присутствия. Ха. Дворец
там, не иначе.
 Шерканер Андерхилл стоял возле парковочного круга в конце дороги и
выглядел на фоне парадного входа совершенно неуместно. Дождь превратился
просто в приятный туман, но Андерхилл все равно держал открытый зонтик, идя
навстречу Аннерби.
 - Добро пожаловать, сержант! Все эти годы я заманивал тебя в свою
хибару на холме, и наконец ты здесь! Хранкнер пожал плечами.
 - Мне столько есть чего тебе показать... начиная с двух предметов
маленьких, но очень важных.
 Он ткнул зонтиком себе за спину, и почти сразу из шерсти у него на
спине высунулись две крошечные головки. Младенцы, крепко держащиеся за отца.
Не старше нормальных детей в начале Света - подросшие как раз настолько,
чтобы быть симпатичными.
 - Девочку зовут Рапса, а мальчика - Хранкнер. Аннерби шагнул вперед,
стараясь двигаться небрежно. Назвали мальчика, наверное, в честь старой
дружбы. О Боже подземный!
 - Очень рад с вами познакомиться.
 В самые лучшие времена Аннерби никак не умел обращаться с детьми - из
известных ему занятий самым близким к воспитанию детей была муштровка
новобранцев. Он надеялся, что это объяснит его неловкость.
 Дети, кажется, почувствовали его неприязнь и застенчиво спрятались.
 - Не обращай внимания, - сказал Шерканер этим своим рассеянным тоном. -
Они вылезут и начнут играть, когда зайдем в дом.
 Шерканер провел его внутрь и все рассказывал, как много он должен
показать и как хорошо, что Хранкнер наконец приехал. Годы изменили
Андерхилла, по крайней мере физически. Исчезла болезненная худоба, он
несколько раз перелинял. Шерсть на спине была густая, отцовская - странно
это видеть в такой фазе солнца. Тре-мор головы и передней части туловища
стал сильнее, чем помнил Аннерби.
 Они прошли через фойе, по размерам пригодное для отеля, вниз по широкой
спиральной лестнице, которая выходила на крылья - одно за другим -
"маленькой хибарки" Шерканера. Здесь было полно народу - наверное, слуг,
хотя они не носили ливрею, обычно требуемую сверхбогачами. На самом деле в
этом доме ощущался утилитарный дух государственного или корпоративного
имущества. Аннерби перебил нескончаемую болтовню:
 - Это же все показуха, Андерхилл? Король ведь не продал этот холм, он
его просто передал. Службе разведки.
 - Ничего подобного. Я действительно владею этой землей, я сам ее купил.
Но, гм, я довольно много консультирую, а Виктория - то есть шеф разведки -
решила, что безопасность лучше всего будет выдерживаться, если создать
лаборатории прямо здесь. И у меня есть что тебе показать.
 - Ага. Это же и есть смысл моего визита, Шерк. Мне кажется, ты
работаешь не над тем, чем надо. Ты подтолкнул Корону к... я полагаю, здесь
можно говорить свободно?
 - Да-да, конечно.
 Вообще-то Аннерби не принял бы такого небрежного заверения, но он уже
понял, как тщательно охраняется здание. Здесь много было сделано по проектам
Шерканера - например, логарифмическая спираль главных комнат, но
чувствовалась и рука Виктории. Повсюду были - да, он это понял - охранники,
потом эта хрустящая чистота ковров и стен. Здесь наверняка было так же
безопасно, как в лабораториях Аннерби в здании Ставки.
 - Ладно. Ты втравил Корону в исследования по атомной энергии. В моем
распоряжении народу и техники, как у миллиардера, в том числе несколько
ребят почти таких же умных, как ты.
 Фактически работа Аннерби, хотя он и оставался сержантом,
соответствовала куда более высокому званию. Реальность его жизни превзошла
самые смелые мечты подрядчика.
 - Да, отлично. Виктория очень в тебя верит, как ты знаешь. Шерканер
провел гостя в большую и причудливую комнату. В ней стояли книжные полки и
письменный стол, заваленный докладами, разбросанными в беспорядке книгами и
блокнотами. Но к книжным полкам был приделан детский тренажер, и детские
книги торчали вперемешку с высокой наукой. Детки соскочили со спины
Шерканера и бросились к тренажеру. Шерканер сбросил с низкого насеста кучу
книг и журналов и жестом пригласил Аннерби сесть. Слава Богу, он не
попытался сменить тему.
 - Да, но ты еще не видел моих докладов.
 - Нет, видел. Виктория их мне пересылает, хотя у меня нет времени их
читать.
 - А стоило бы!
 Ему пересылают доклады глубокой секретности, а он даже времени не
находит их прочесть! При этом он - тот самый коббер, который все это затеял!
 - Послушай, Шерканер, я тебе говорю, это не выходит. В принципе атомная
энергия может сделать все, что нам нужно. На практике - ну, сделали мы
какой-то по-настоящему смертельный яд. Есть у нас вещи вроде радия, но
которые куда легче добывать в больших объемах. Еще мы нашли изотоп урана,
который очень трудно выделить, но думаю, что, если получится, мы сделаем
черт-те какую бомбу. Она выделит энергию, которой хватит на отопление
большого города в течение всей Тьмы, но выдаст ее мгновенно!
 - Отлично! Это же начало!
 - И это отличное начало может быть от нас так же далеко, как и было.
Ребята из группы бомбы заняли у меня три лаборатории. Трудность в том, что
сейчас мирное время; технология просочится наружу, сначала в горнодобывающие
компании, потом к иностранным государствам. Можешь себе вообразить, что
случится, когда Братство, и старые добрые тиферы, и Бог знает кто еще начнут
делать такие штуки?
 Кажется, это пробило крепкую броню невнимания Андерхилла.
 - Да, это будет плохо. Я твоих докладов не читал, но Виктория часто
здесь бывает. Техника дает нам чудеса и ужасные опасности. И одно без
другого не бывает. Только я убежден: нам не выжить, если мы не будем
заниматься этими вещами. Ты видишь только одну сторону. Послушай, я знаю,
что Виктория может добавить тебе денег. У разведки Аккорда хороший кредитный
рейтинг. Она может опустошать бюджет десять лет подряд, не давая прибыли. Мы
тебе добавим лабораторий, чего пожелаешь...
 - Шерканер, ты слыхал насчет "форсирования кривой изучения?"
 - Н-ну...
 Он явно слыхал.
 - Сейчас, дай ты мне все богатства мира, я, быть может, сделаю тебе
устройство обогрева города. На нем будут случаться дикие аварии каждые
несколько лет, а когда оно будет работать "как надо", теплоноситель -
скажем, перегретый пар - будет таким радиоактивным, что все жители города
перемрут за первые десять лет Тьмы. Бывает момент, когда бросать на проблему
деньги и технических работников становится бесполезным.
 Шерканер ответил не сразу. Аннерби показалось, что его внимание
отвлеклось на джунгли тренажера, где бесились двое младенцев. Вся комната
была причудливой комбинацией богатства, бывшего научного хаоса Андерхилла и
его теперешних отцовских чувств. Там, где пол не был завален книгами и
детским мусором, виднелся плюшевый ковер. Стены были покрыты супердорогими
эксклюзивными узорами. Окна с кварцевыми панелями до самого потолка. Сейчас
они были отвернуты. Сквозь кованые решетки шпалер доносился запах мокрых
папоротников. Над столом Андерхилла и над книжными полками висели
электрические лампы, но сейчас они были выключены.
 Комната была освещена лишь зеленым и околокрасным светом, сочившимся
сквозь папоротники. Более чем достаточно, чтобы прочесть названия книг.
Здесь была психология, математика, электроника, попадались учебники
астрономии - и куча детских книжек. Книги были сложены в штабеля, втиснуты
между игрушками и приборами. И не сразу можно было понять, где игрушки
Андерхилла, а где - его детей. Что-то выглядело и сувенирами из дальних
стран - наверное, из военных посылок Виктории: тиферская ногочесалка,
засушенная гирлянда цветов с островов. А в углу... ну и ну, артиллерийская
ракета "Марк-7"! Люк боеголовки был снят, и вместо полагающейся там
взрывчатки стоял кукольный дом.
 Наконец Андерхилл сказал:
 - Ты прав, деньги сами по себе прогресса не дают. Нужно время, чтобы
сделать машины, которые сделают машины и так далее. Но у нас есть еще лет
сорок пять, и Генерал мне говорит, что ты гений в управлении большими
проектами.
 Хранкнер услышал эти слова с прежней гордостью, большей, чем за все
медали, полученные им в Великую Войну. Но если бы не Смит и Андерхилл, он бы
никогда не открыл в себе такие таланты. Он мрачно буркнул, стараясь изо всех
сил не показать, как много значит для него эта похвала:
 - Спасибо на добром слове. Но я тебе хочу сказать вот что: всего этого
недостаточно. Если ты хочешь, чтобы это было сделано меньше чем за двадцать
лет, мне нужно еще кое-что.
 - Да, конечно. Что именно?
 - Ты нужен, дурак! Твоя интуиция! А ты с первых лет проекта спрятался
тут в Принстоне и занимаешься один Бог знает чем.
 - А... Послушай, Хранкнер, ты меня извини... понимаешь, эта атомная
энергия мне сейчас уже не так интересна.
 Зная Андерхилла столько лет, Аннерби не должен был бы удивиться этому
замечанию. И все же оно заставило его начать жевать руки. Вот сидит тип,
оставивший поле жатвы еще до того, как другие узнали о его существовании.
Будь он просто с приветом, не было бы проблемы. А так иногда Аннерби мог бы
этого коббера с удовольствием пристукнуть.
 - Да, - продолжал Андерхилл, - тебе нужны талантливые работники. Я,
знаешь, об этом думал; я хочу тебе кое-что показать. Но даже и при этом, -
добавил он, явно подливая нефти в огонь, - моя интуиция подсказывает, что
атомная энергия дастся нам просто - сравнительно с другими задачами.
 - Какими, на-при-мер? Шерканер засмеялся.
 - Например, такими, как воспитание детей. - Он показал на антикварные
настенные часы с маятником. - Я думал, другие ребятишки уже будут здесь;
хотел тебе вначале показать институт.
 Он спрыгнул с насеста и стал по-дурацки махать руками, как всегда машут
родители маленьким детям.
 - Эй, слезайте, слезайте! Рапса, не трогай часы! Поздно. Девчонка
соскочила с тренажера, прыгнула на маятник, повисла на нем и соскользнула до
самого пола.
 - У меня тут столько мусора, что боюсь, как бы не упал на детишек и не
раздавил.
 Детишки бросились к отцу и заняли отведенное для них место в его
шерсти. Были они только чуть больше лесных фей.
 Андерхилл добился, чтобы его институт считался отделением Королевской
Школы. В доме на холме было несколько классных комнат, каждая занимала дугу
внешнего периметра. И почти все их финансировала не Корона, по крайней мере,
если верить Андерхиллу. Значительная часть исследований выполнялась на свои
средства, оплаченные компаниями, на которых Андерхилл произвел весьма
серьезное впечатление.
 - Я мог бы переманить к себе многих лучших из Королевской Школы, но мы
договорились. Их сотрудники продолжают преподавать и заниматься
исследованиями в городе, но частично работают и здесь, и определенный
процент наших издержек связан с Королевской Школой. У нас тут в расчет
берутся только результаты.
 - А учебный процесс?
 Когда Шерканер в ответ пожал плечами, двое малышей качнулись вверх и
вниз и радостно тихо пискнули - наверное, эти звуки означали: "папочка, еще
раз так сделай!" - Есть у нас учебный процесс... своего рода. Главное, что
кобберы общаются с другими кобберами, самых разных специальностей.
Рискованное обучение для студентов, поскольку все это так бесструктурно...
Есть тут часть народу, которая просто получает удовольствие, но недостаточно
талантливы, чтобы это им помогало.
 Во многих классах у доски стояли двое-трое, а остальные наблюдали за
ними с низких насестов. Здесь трудно было отличить преподавателя от
студента. Иногда Хранкнер даже не мог догадаться, к какой области относится
дискуссия.
 У одной двери они задержались. Кобберенок текущего поколения читал
лекцию группе старых кобберов. Линии на доске наводили на мысль о сочетании
небесной механики с электромагнетизмом. Шерканер остановился и приветственно
махнул всей аудитории.
 - Помнишь полярное сияние, которое мы видели во Тьме? Вот этот парень
считает, что оно могло быть вызвано космическими объектами, исключительно
темными.
 - Когда мы их видели, они не казались темными.
 - Да! Может быть, они на самом деле имеют какое-то отношение к началу
Нового Солнца. У меня есть кое-какие сомнения. Джейберт пока что мало знает
небесную механику. Зато электромагнетизм он знает. Работает над беспроводным
устройством, которое может излучать волны длиной всего в несколько дюймов.
 - Да? Больше похоже на сверхинфракрасное излучение, чем на радио.
 - Такую штуку не увидишь, но она, кажется, получается точной. Он
собирается использовать ее как эхолокатор для своих космических камней.
 Они пошли дальше по коридору. Аннерби заметил, что Андерхилл внезапно
стал молчалив - без сомнения, чтобы дать ему время обдумать идею. Хранкнер
Аннерби был коббером очень практичным; он заподозрил, что это важно для
каких-то более масштабных проектов генерала Смит. Но даже его захватила
врасплох столь яркая идея. Он с трудом мог себе представить, как поведут
себя столь короткие волны, хотя они должны быть в высокой степени
направленными. Мощность, нужная для эхолокации, будет меняться обратно
пропорционально четвертой степени расстояния - для устройства найдется
наземное применение раньше, чем наберется достаточно сил для поиска скал в
космосе. Хм. Военное применение может оказаться важнее всего, что планирует
Джейберт...
 - Кто-нибудь уже построил такой высокочастотный передатчик? Очевидно,
его интерес был заметен - слишком уж довольная улыбка у Андерхилла.
 - Да, и это действительно гениальная работа Джейберта, которую он
называет "полостной генератор". У меня на крыше стоит небольшая антенна,
больше похожая на зеркало телескопа, чем на радиомачту. Виктория поставила
релейную линию между Западной Грядой и Ставкой. И мы с ней разговариваем так
же надежно, как по телефонному проводу. Я эту линию использую как
испытательный стенд для одной учебной схемы шифрования. И в результате
получится такая защищенная высокопроизводительная беспроводная связь, что ты
и представить себе не можешь. Даже если у Джеиберта не получится его
глазение на звезды. Шерканер Андерхилл остался тем же психом, каким всегда
был, и Аннерби понял, куда он клонит и почему отказывается все бросить и
работать над атомным проектом.
 - Ты в самом деле думаешь, что эта школа будет производить гениев,
которые нам нужны в Ставке?
 - В любом случае она будет их находить - и, я думаю, мы сможем
вырастить лучших из всех, кого найдем. Мне никогда в жизни еще не было так
интересно. Но надо быть гибким, Хранк. Сущностью настоящего творчества до
определенной степени является игра, перепрыгивание с мысли на мысль без
увязания в засасывающих практических потребностях. Конечно, ты не всегда
получаешь то, что ты хотел попросить. Я думаю, что, начиная с этой эры,
изобретательность будет матерью необходимости, а не наоборот.
 Шерканеру было легко говорить. Не ему воплощать науку в инженерную
жизнь.
 Андерхилл остановился возле пустого класса, подошел к доске. Опять
какая-то абракадабра.
 - Помнишь кулачковые устройства, которые Ставка использовала для
выведения баллистических таблиц? Мы теперь делаем такие штуки на электронных
лампах и магнитных сердечниках. Они в миллион раз быстрее кулачковых
устройств, и в них можно вводить числа в символьном виде, а не устанавливать
верньерами. Твоим физикам это понравится. - Он хихикнул. - Сам поймешь,
Хранк. Если не считать того, что изобретение запатентовано нашими
спонсорами, вам с Викторией достанется более чем достаточно, чтобы вы были
довольны.
 Они пошли дальше по длинной винтовой лестнице. Наконец она вывела их в
атриум у вершины холма. Вокруг Принстона были холмы и повыше, но и отсюда
был достаточно зрелищный вид, даже в холодную морось. Аннерби видел, как
заходит на посадку в аэропорт трехмоторный самолет. Шоссейные тракты
прокладки поздней фазы по обеим сторонам долины темнели цветами мокрого
гранита и свежеуложенного асфальта. Аннерби знал компанию, которая выполняла
эту работу. Они верили, что будет достаточно энергии, чтобы долго прожить в
следующей Тьме. На что будет похож Прин-стон, если так и окажется? Город под
звездами и высоким вакуумом, но не заснувший, и с пустыми глубинами. Самый
большой риск будет в годы Увядания, когда людям придется решать, делать ли
запасы на обычную Тьму или рискнуть и сделать то, что считают возможным
инженеры Хранкнера Аннерби. В кошмарах его преследовал не провал - частичный
успех.
 - Папа!
 Сзади вылетели двое пятилетних. За ними еще двое кобберят, но эти
достаточно большие, чтобы казаться рожденными в фазе. Уже больше десяти лет
Хранкнер Аннерби изо всех сил старался не замечать извращений своей
начальницы: генерал Виктория Смит была самым лучшим шефом разведки, которого
он только мог себе представить, лучше, быть может, даже самого Струга
Гринвела. И не важно, какие у нее личные склонности. Его абсолютно не
волновало, что сама она тоже была рождена вне фазы - это было никак не в ее
власти. Но то, что она завела семью в начале Нового Солнца, что обрекла
своих собственных детей на то же проклятие, на которое была обречена сама...
И они даже не одного возраста.
 Двое малышей спрыгнули со спины Андерхилла, побежали по траве и
взобрались по ногам двух старших братьев. Как будто Смит и Андерхилл
размазывали грязь в глазах общества. Этот визит, столь долго откладываемый,
оказался невыносим именно так, как Аннерби боялся.
 Старшие, оба мальчики, подхватили младенцев, притворившись на миг, что
понесут их, как отцы. Но у них, конечно, не было шерсти на спине, и малыши
соскользнули с панцирей. Тогда они ухватились за пиджаки братьев и забрались
обратно с громким детским смехом.
 Андерхилл представил сержанту всех четверых. Они прошлепали по мокрой
лужайке под защиту навеса. Таких больших игровых площадок вне школьного
двора Аннерби никогда не видел, но эта была еще и очень странной. Нормальная
школа проходила через классы последовательно в соответствии с потребностями
каждого возраста учеников. Оборудование игровой площадки Андерхилла состояло
из мешанины разных лет. Вертикальные лазилки, пригодные только для
двухлеток. Песочницы, несколько больших кукольных домов и низкие игровые
столы с разрисованными книжками и играми.
 - Мы из-за Младшей не встретили вас с мистером Аннерби внизу, пап. -
Двенадцатилетний ткнул сложенной рукой в направлении одной из пятилетних -
Виктория Младшая? - Она хотела, чтобы вы поднялись сюда и мы могли показать
мистеру Аннерби все наши игрушки.
 Пятилетние не слишком умеют скрывать свои чувства. У Виктории Младшей
еще сохранялись детские глаза. Хотя они и могут поворачиваться на несколько
градусов, их всего два, и ей приходилось почти прямо поворачиваться ко
всему, что хотелось рассмотреть. И поэтому, как никогда не бывает, когда
смотришь на взрослого, было совершенно ясно, на что направлено внимание
Младшей. Два ее больших глаза посмотрели сперва на Андерхилла и Аннерби, а
потом повернулись к старшему брату.
 - Ябеда! - прошипела она. - Ты же сам хотел, чтобы они сюда поднялись!
 Она ткнула пищевыми руками в его сторону, а потом скользнула поближе к
Андерхиллу.
 - Извини, пап! Я хотела показать мой кукольный дом, а Брент и Гокна еще
должны кончить уроки.
 Андерхилл поднял передние руки и обнял ее.
 - Ладно, мы все равно сюда собирались. - И добавил, обращаясь к
Аннерби: - Боюсь, что Генерал им слишком много про тебя наговорила,
Хранкнер.
 - Ага, вы инженер! - брякнула Гокна.
 Чего бы ни хотела Младшая, сначала выступили Брент и Джирлиб. Их
уровень обучения трудно было оценить. У них была какая-то учебная программа,
но вне ее, кажется, они могли интересоваться чем хотят. Джирлиб - мальчик,
который дразнил Младшую, - был коллекционером. Он увлекался окаменелостями
сильнее, чем кто-либо, кого Аннерби доводилось знать. У него были книги из
библиотеки Королевской Школы, которые и взрослому студенту были бы
трудноваты. У него была коллекция алмазных фораминифер, собранная в поездках
с родителями в Ставку. И почти как отец, он фонтанировал сумасшедшими
теориями.
 - Вы же знаете, мы не первые. В пластах древностью сто.миллионов лет,
под алмазным слоем, находятся Искажения Хелма. Почти все ученые считают, что
это были тупые животные, так это не так. У них была фантастическая
цивилизация, и я собираюсь выяснить, как это было.
 На самом деле эта психованная идея была не нова, но Аннерби удивился,
что Шерканер дает детям читать сумасшедшую палеонтологию Хелма.
 Брент, второй двенадцатилетний, был куда больше похож на типичного
внефазного ребенка: рассеянный, несколько угрюмый, возможно, умственно
отсталый. Он не знал, куда девать руки и ноги, и хотя глаз у него было
достаточно, он старался смотреть передними, как будто был намного моложе.
Казалось, у него нет каких-то особых интересов ни к чему, кроме того, что он
называл "папины тесты". У него были мешки строительных игрушек - блестящие
металлические штыри и соединители. Три-четыре стола были покрыты сложными
конструкциями из штырей с соединителями. Умелым подбором числа штырей на
узел кто-то построил для ребенка различные криволинейные поверхности.
 - Я много думал о папиных тестах. И управляюсь с ними все лучше и
лучше.
 Он начал разбирать большой тор, разламывая тщательно собранную
конструкцию.
 - Тесты? - Аннерби сердито глянул на Шерканера. - Что ты делаешь с
этими детьми?
 Андерхилл, кажется, не услышал в его голосе сердитой нотки.
 - Правда, замечательные дети? Когда не достают до печенок, конечно.
Когда смотришь, как растет младенец, видишь, как вырастают мыслительные
механизмы, одна стадия за другой. - Он сунул руку за спину и погладил
младенцев, которые вернулись в безопасную гавань. - В определенном смысле
эти двое менее разумны, чем лесной тарант. Есть способы мышления, которые у
младенцев попросту не существуют. Когда я с ними играю, я эти барьеры
чувствую. Но идут годы, разум растет, добавляет себе новые методы.
 Андерхилл говорил, проходя мимо игровых столов. Гокна подпрыгивала в
полушаге перед ним, имитируя его жесты и даже тре-мор. Он остановился у
стола, покрытого красивыми бутылками дутого стекла всех форм и оттенков.
Некоторые были наполнены фруктовой водой со льдом, будто для какого-то
странного пикника.
 - Но даже у пятилетнего есть ментальные шоры. У них отличные языковые
навыки, но основных концепций все еще нет...
 - И это не значит, что мы просто не понимаем, что такое пол! - заявила
Гокна.
 Впервые Андерхилл показался слегка озадаченным.
 - Боюсь, она эту речь слышала много раз. И теперь ее братья сказали ей,
что отвечать, когда мы играем в вопросы и ответы. Гокна дернула его за ногу.
 - Садись и давай играть. Я хочу показать мистеру Аннерби, что мы
делаем.
 - Ладно, можно - а где твоя сестра? - Вдруг голос его стал резким и
повелительным. - Вики! Слезай оттуда! Там тебе небезопасно!
 Виктория Младшая висела на детском тренажере, раскачиваясь под самым
навесом.
 - Безопасно, папа! Раз ты здесь!
 - Я сказал "нет"! Слезай немедленно! Спуск Младшей сопровождался
довольно громким бурчанием, но через несколько минут она проявила себя
совсем по-другому.
 Они один за другим показывали свои проекты. Двое старших участвовали в
национальной программе радио, объясняя научные вопросы молодежи. Продюсером
передачи был, очевидно, Шерканер, хотя причины он не объяснял.
 Хранкнер вполне вписался в обстановку, улыбаясь, смеясь и притворяясь.
Каждый из них оказался удивительным ребенком. За исключением Брента, каждый
был более талантлив и открыт, чем кто-либо на памяти Аннерби. И от этого ему
было только хуже, когда он представлял себе, какая жизнь встретит их во
внешнем мире.
 У Виктории Младшей был кукольный дом - крупное сооружение, которое
уходило в заросли папоротников. Когда наступила ее очередь, она выгнула две
руки крюками и почти поволокла Хранк-нера к открытому фасаду дома.
 - Видите? - спросила она, показывая на дыру в цоколе. Дыра была
подозрительно похожа на вход в термитник. - У моего дома даже своя глубина
есть. И кладовая, и столовая, и семь спален...
 Гостю нужно было показать каждую комнату и объяснить назначение всей
мебели. Вики открыла стену спальни, и там кипела жизнь.
 - У меня там даже маленький народец живет. Видите этих теркопов?
 На самом деле масштаб дома Вики вполне подходил для маленьких созданий
- по крайней мере в этой фазе солнца. Потом их средние ноги обратятся в
цветные крылья. Они станут лесными феями, и тогда окажутся в доме совсем не
на месте. Но пока что они выглядели как маленькие кобберы, снующие из
комнаты в комнату.
 - Они меня любят. Могли бы вернуться на деревья, если бы захотели, но я
им подкладываю еду-в комнаты и навещаю каждый день.
 Она потянула за медную ручку, и часть пола вылезла, как выдвижной ящик.
Внутри был сложный лабиринт, построенный из тоненьких кусочков дерева.
 - Я даже с ними опыты ставлю, как папа с нами, только намного проще. -
Детские глаза смотрели вниз, так что она не видела реакции Аннерби. - Вот у
этого выхода капаю медом, а их запускаю с другой стороны. Потом замеряю,
сколько времени они добираются... Ой, малышка, ты заблудилась? Ты же уже два
часа здесь. Ой, прости!
 Она бесстрашно сунула пищевую руку в ящик и передвинула аттеркропа
кусочком папоротника.
 - Хе-хе! - хихикнула она очень похоже на Шерканера. - Среди них есть
некоторые совсем глупые - а может, им просто не везет. Ну как я могу
замерить ее время, если она вообще не прошла лабиринт?
 - Н-ну... не знаю.
 Она повернулась к нему, уставясь на него своими красивыми глазами.
 - Мама говорит, что моего братика назвали в вашу честь. Хранкнер?
 - Да, наверное, так.
 - Мама говорит, что вы лучший инженер в мире. Она говорит, вы даже
папины сумасшедшие идеи можете выполнить. Мама хочет, чтобы мы вам
понравились.
 Было что-то во взгляде этого ребенка. Он был - направленный. Цель никак
не могла бы притвориться, что смотрят не на нее. Весь неуют и вся неловкость
визита сконцентрировались в этой секунде.
 - Вы мне нравитесь.
 Виктория Младшая посмотрела на него еще чуть-чуть, потом взгляд ее
скользнул в сторону.
 - Вот и хорошо.
 Обедали они в атриуме с кобберятами. Облачная завеса выгорела, и стало
жарко - по крайней мере для принстонского весеннего дня девятнадцатого года.
Даже под навесом пот прошибал из каждого сустава. Детям, казалось, это было
все равно. Они все еще были заинтересованы незнакомцем, по которому назвали
их маленького братика. Кроме Вики, все они были все так же пронзительно
веселы, и Аннерби старался соответствовать изо всех сил.
 Когда кончился обед, показались наставники детей. Похоже, что это были
студенты института. Детям никогда не придется ходить в настоящую школу.
Будет ли им от этого легче в конце концов?
 Дети хотели, чтобы Аннерби остался на уроки, но Шерканер пресек эти
глупости.
 - Сосредоточьтесь на учебе, - велел он.
 И таким образом - хотелось надеяться - самая трудная часть визита
оказалась позади. Если не считать младенцев, Аннерби и Андерхилл были одни в
кабинете в прохладном нижнем этаже института. Какое-то время они поговорили
о конкретных нуждах Аннерби. Если Шерканер не хочет непосредственно помочь,
у него здесь есть наверняка несколько талантливых кобберов.
 - Поговори с моими теоретиками. И повидайся с моими экспертами по
счетным машинам. Мне кажется, что некоторые из проблем можно было бы снять,
если бы существовали методы быстрого решения дифференциальных уравнений.
 Андерхилл потянулся и соскочил с насеста за столом. Взгляд его вдруг
стал чуть насмешливым и вопросительным.
 - Хранк... если даже не считать удовольствия общения, мы достигли
сегодня большего, чем могла бы дать дюжина телефонных разговоров. Я знаю,
что институт - это место, которое ты любишь. Не то чтобы здесь было твое
место! У нас достаточно техников, но наши теоретики считают, что могут ими
командовать. Ты - другое дело. Ты из тех, кто может командовать мыслителями
и использовать их идеи для достижения своих инженерных целей.
 Хранкнер улыбнулся:
 - Я думал, что изобретательность следствие необходимости.
 - Гм! В основном так и есть. Вот почему нам нужны кобберы вроде тебя,
которые могут сложить кусочки вместе. Сегодня ты увидишь, что я имею в виду.
Тут есть народ, с которым тебе будет полезно повидаться, и наоборот... Жаль
только, что ты не приехал намного раньше.
 Аннерби начал было бормотать какие-то оправдания и остановился. Он
просто не мог больше притворяться.
 - Ты знаешь, Шерк, почему я не приезжал раньше. Я бы и сейчас не
приехал, если бы не прямой приказ генерала Смит. Я за ней пойду в ад, и ты
это знаешь. Но она хочет большего. Она хочет, чтобы я согласился с вашими
извращениями. Я... у вас прекрасные дети, Шерк. Как вы могли такое с ними
сделать?
 Он ожидал, что вопрос будет отметен со смехом или встретит ледяную
враждебность, с которой встречала Смит любой намек на такую критику. Но
Андерхилл лишь минуту помолчал, играя с какой-то старой детской
головоломкой. Кусочки дерева постукивали в тишине кабинета.
 - Ты согласен, что дети здоровы и довольны?
 - Да, хотя Брент кажется несколько... замедленным.
 - Ты не думаешь, что для меня они подопытные животные? Аннерби вспомнил
Викторию Младшую и ее лабиринт. Что ж, он в ее возрасте поджаривал теркопов
увеличительным стеклом.
 - Э-хм, ты экспериментируешь со всем, что тебе попадется под руку,
Шерк, - таков уж ты есть. Я думаю, что ты любишь своих детей не меньше
любого хорошего отца. И потому мне еще труднее понять, как ты мог привести
их в мир вне фазы. Что из того, что лишь один из них поврежден в уме? Я
заметил, что они не говорят насчет игр со сверстниками. Просто не можешь
найти других таких, которые не были бы зверьми?
 По виду Шерканера было ясно, что вопрос попал в цель.
 - Шерк, твои несчастные дети всю жизнь проживут в мире, который будет
считать их преступлением против природы.
 - Мы над этим работаем, Хранкнер. Тебе Джирлиб говорил насчет "Часа
науки для детей"?
 - Я думал, зачем вто все надо. Значит, они с Брентом действительно
участвуют в радиопередаче? Эти двое вполне могут сойти за рожденных в фазе,
но в конце концов кто-нибудь догадается, и...
 - Конечно. Если бы не это, Виктория Младшая давно уже рвется в эту
передачу. В конце концов я хочу, чтобы публика по няла. Программа освещает
самые различные научные воп росы, но постоянно проходит тема биологии,
эволюции, и как Тьма заставила нас жить определенным образом. С развитием
технологии, какова бы ни была причина такого жесткого выбора времени
рождения, она станет несущественной.
 - Церковь Тьмы тебе никогда не убедить.
 - И не надо. Я надеюсь убедить миллионы незашоренных кобберов, таких,
как Хранкнер Аннерби.
 Аннерби не знал, что сказать. Аргументы собеседника звучали так
бойко... неужели Андерхилл не понимает? Любое приличное общество соглашается
о чем-то в основных вопросах, в вопросах, означающих здоровое бытие народа.
Это может меняться, но попытка отбросить правила - чушь, самообман. Даже
если будет продолжаться жизнь во Тьме, все равно останется необходимость в
приличных циклах развития жизни...
 Молчание длилось. Только постукивали кусочки дерева в руках Андерхилла.
 Наконец заговорил Шерканер.
 - Генерал очень тебя любит, Хранк. Ты был ее самым дорогим товарищем по
оружию - более того, ты достойно отнесся к ней, когда она была
новоиспеченным лейтенантом, и казалось, что ее карьера окончится на помойке.
 - Она лучше всех. И не виновата в том, когда она родилась.
 - Согласен. Но именно поэтому она так осложнила твою жизнь в последнее
время. Она думала, что из всех кобберов на свете именно ты воспримешь, что
делаем мы с ней.
 - Знаю, Шерк, но я просто не могу. Ты меня видел сегодня. Я старался
изо всех сил, но твои кобберята видели меня насквозь. По крайней мере
Младшая.
 - Хе-хе. Это наверняка. Ей не только имя досталось; малышка Виктория
сообразительна, как ее мать. Но - как ты говоришь - ей придется столкнуться
с намного худшим... Послушай, Хранк. Я хочу малость поболтать с Генералом.
Ей придется смириться с тем, чего она может добиться, а чего нет, и
научиться некоторой терпимости - даже если это терпимость к твоей
нетерпимости.
 - Я... Это будет полезно, Шерк. Спасибо.
 - А тем временем ты будешь нам нужен чаще. Но можешь приходить на своих
условиях. Ребята будут рады тебя видеть, но на том расстоянии, которое ты
предпочитаешь.
 - Отлично. Они мне нравятся, я просто боюсь, что не смогу бытй таким,
как им хочется.
 - Ха! Пусть определят нужную дистанцию - это будет неплохой
эксперимент. - Он улыбнулся. - Они отлично умеют приспосабливаться, если
посмотреть с этой точки зрения.

 ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

 До полета Фам Тринли вызывал у Эзра Винжа очень мало любопытства. По их
коротким встречам у Эзра составилось впечатление о человеке пустом, ленивом
и, вероятно, некомпетентном. Чей-то родственник - другого объяснения его
присутствия в экипаже было не придумать. И только после нападения грубое и
велеречивое поведение Тринли заставило Эзра его заметить. Иногда он бывал
забавен, гораздо чаще - противен. Вахты Тринли перекрывались с Вахтами Эзра
на шестьдесят процентов. Когда он приходил в Хаммерфест, там был Тринли,
обменивающийся сальными анекдотами с техниками Рей-нольт. Когда он навещал
питейное заведение Бенни, там сидел Тринли с шайкой эмергентов, надутый и
громогласный, как всегда. Прошли годы с тех пор - на самом деле, с гибели
Джимми Дьема - с тех пор, как его поведение могли бы счесть предательством.
Кенг Хо и эмергенты должны были сосуществовать, и в кружке Тринли было много
и Торговцев.
 Сегодня отвращение Эзра к этому человеку сменилось чем-то более
мрачным. Дело было на ежемегасекундном заседании менеджеров Вахты,
проводимом, как всегда, Томасом Hay. Это не была пустая показуха, как
липовый "Комитет управления флотом" Эзра. Здесь, чтобы выжить, нужен был
опыт обеих сторон. И хотя вопрос, кто тут главный, даже не возникал, Hay
часто следовал многим советам, предложенным на таких заседаниях. Ритцер
Брюгель был сейчас вне Вахты, и потому заседание шло без патологических
обертонов. За исключением Фама Тринли менеджерами были люди, которые
действительно умели работать.
 Первую килосекунду все шло гладко. Программисты Кэла Омо проверили
партию наголовных дисплеев для использования людьми Кснг Хо. Новый интерфейс
был ограничен, но лучше, чем ничего. Анне Рейнольт представила новый список
Фокусированных. Полное расписание было секретным, но похоже было, что
Триксия получит больше свободного времени. Гонле Фонг предложила некоторые
изменения Вахт. Эзр знал, что у нее есть некоторая тайная выгода в виде
платы от участников, но Hay их спокойно утвердил. Подпольная экономика,
которую они с Бенни устроили, наверняка была известна Томасу Hay... но шли
годы, и он ее постоянно игнорировал. И постоянно получал от нее выгоду. Эзр
Винж никогда бы не подумал, что свободная торговля может сильно прибавить
эффективности в таком малом и закрытом обществе, как лагерь у точки L1, но
она явным образом улучшала жизнь. Люди получали самых приятных компаньонов
по Вахтам. У многих в комнатах стояли пузырьки бонсай Чиви Лизолет.
Размещение оборудования было настолько удобно, насколько вообще могло быть.
Может быть, это лишь показывало, как неудобна была исходная эмергентская
схема размещения. Эзр по-прежнему таил глубокое убеждение, что Томас Hay -
самый скрытный негодяй из всех, с кем его сталкивала жизнь, массовый убийца,
убивавший просто для подтверждения своей лжи. Но он был очень умен, очень
внешне миролюбив. У Томаса Hay было сообразительности больше, чем нужно,
чтобы понять пользу, которую приносила ему свободная торговля.
 - Итак, последний пункт повестки дня. - Он улыбнулся всем сидящим за
столом. - Как всегда, самый интересный и трудный. Чиви?
 Чиви Лизолет плавно поднялась и остановилась на расстоянии ладони от
низкого потолка. В Хаммерфесте была гравитация, но лишь такая, чтобы
удержать на столе питьевой пузырь.
 - Интересный? Может быть. - Она состроила гримасу. - Но это очень
раздражающая трудность.
 Чиви открыла глубокий карман и вытащила горсть наголовных дисплеев -
все с печатью "разрешено для коробейников".
 - Попробуем-ка эти игрушки Кэла Омо.
 Она раздала дисплеи менеджерам Вахты. Эзр взял один, улыбнувшись в
ответ на ее застенчивую улыбку. Чиви все еще была по-детски низкорослой, но
при этом крепко сбита и ростом почти со среднего стрентманнианского
взрослого. Это уже не была маленькая девочка или потерянная сирота, какой
она была после Вспышки. Она взрослела с тех пор полные годы. Поскольку
светимость Мигающей упала до приемлемого уровня, она часть времени стала
проводить вне Вахты, но Эзр видел зарождающиеся у нее в уголках глаз
морщинки.
 Сколько ей теперь ? Больше, чем мне.
 В ней еще иногда проявлялось прежнее озорство, но Эзра она больше не
дразнила. И он знал, что сплетни про Чиви и Томаса Hay - правда. Бедная,
несчастная Чиви.
 Но Чиви Лин Лизолет достигла большего, чем Эзр мог бы ожидать. Она
теперь удерживала в равновесии горы.
 Чиви подождала, пока все наденут дисплеи. Потом стала говорить дальше.
 - Вы знаете, что я поддерживаю нашу орбиту вокруг точки L1. Над столом
вдруг материализовались скалы. Из их нагромождения на стороне Эзра торчал
миниатюрный Хаммерфест, у высокой башни только что зачалился катер.
Изображение было четким, точно прорезая стену и людей за ней. Но когда он
быстро перевел глаза на Чиви и обратно, скалы чуть расплылись. Автоматика
перемещения не успевала уследить за движением, и визуальная иллюзия исчезла.
Без сомнения, программистов Кэла Омо заставили частично заменить автоматику.
Все равно то, что осталось, было близко к качеству Кенг Хо, и изображения
отдельно координировались в поле каждого наголовного дисплея.
 На поверхности алмазной скалы появились точечные красные огоньки.
 - Это размещения электросопел... - появились еще и желтые огоньки, -
...а это сетка сенсоров. - Она рассмеялась памятным Эзру веселым и радостным
смехом. - Правда, похоже на сетку решения метода конечного элемента? На
самом деле это оно и есть, хотя узлы сетки - реальные машины, собирающие
данные. В общем, у меня и моих людей две проблемы. Каждая вполне легко
решаема. Нам надо держать все скопление на орбите вокруг точки L1.
 Скопление сменилось стилизованным изображением фигуры Лиссажу вокруг
значка L1. С одной стороны висела Арахна, дальше на той же линии находилась
Мигающая.
 - Мы ее построили так, что почти все время находимся возле солнечной
короны с точки зрения пауков. Только через много лет они создадут технику,
которая позволит им нас обнаружить... Но наша вторая цель - удержать
Хаммерфест и оставшиеся блоки воздушного снега и океанического льда в тени.
 Снова первоначальный вид скального скопления, но теперь летучие
вещества были отмечены зеленым и синим. Драгоценные ресурсы с каждым годом
убывали, уходя на потребности людей и испаряясь в космос.
 - К сожалению, эти цели в какой-то степени несовместимы. Скальное
скопление - не твердое тело. Иногда усилия для удержания на орбите создают
вращающий момент, и скалы сдвигаются.
 - Скалотрясения, '- заметил Дзау Цинь.
 - Да. Здесь, в Хаммерфесте, вы их все время ощущаете. Если бы не
постоянное наблюдение и коррекция, это было бы еще хуже.
 Поверхность стола стала моделью соединения Алмаза-1 и Алмаза-2. Чиви
повела рукой в сторону стола, и сорокасантиметровый участок поверхности стал
розовым.
 - Вот сдвиг, который мы чуть не пропустили. Но мы не можем позволить
себе ставить людей на...
 Фам Тринли все это время просидел молча, щуря глаза в злобной
сосредоточенности. Будучи первым выбором Hay в качестве ответственного за
стабилизацию, Фам выпил полную чашу унижений по этому поводу. Сейчас он
взорвался.
 - Чушь! Я думал, вы потратите часть воды и введете ее как клей между
Алмазами! - Мы это сделали. Это несколько помогло, но...
 - Но вы все равно не можете их стабилизировать? - Тринли повернулся к
Hay и привстал со стула: - Предводитель, я вам говорил, что лучше меня с
этой работой никто не справится. Эта девчонка Лизолет умеет гонять программы
динамики, и работает усердно, как все, но ей недостает сколько-нибудь
глубокого опыта.
 Глубокого опыта? Сколько лет ручной работы ей надо, старый дурак?
 Но Hay только улыбнулся Тринли. Как бы ни были абсурдны препирательства
этого идиота. Hay продолжал его приглашать. Долгое время Эзр подозревал, что
со стороны предводителя это просто садистский юмор.
 - Что ж, тогда, быть может, мне придется поручить эту работу вам,
артиллерист. Но смотрите, ведь даже сейчас это будет означать, что вам
придется проводить по крайней мере треть времени на Вахте.
 Голос Hay был очень вежлив, но Тринли уловил вызов. И Эзр увидел, как
старик злится все сильнее.
 - Треть? - сказал он. - Да мне одной пятой времени Вахты хватит, если
даже команда будет сплошь из новичков. Тут не важно, насколько разумно
расставлены сопла - успех зависит только от качества сети наведения. Мисс
Лизолет не понимает всех возможностей используемых ею локализаторов.
 - Объясните, - потребовала Анне Рейнольт. - Локализатор - это
локализатор. Мы в этом проекте используем и ваши, и наши.
 Локализаторы были основным инструментом любой технической цивилизации.
Крошечные приборы обменивались шифрованными импульсами, используя время
прохождения сигнала и распределенные алгоритмы для точного определения места
каждого устройства-участника. Несколько тысяч их образовывали сетку
позиционирования на скоплении скал. Вместе все они формировали нечто вроде
сети низкого уровня, передавая информацию об ориентации, положении и
относительной скорости электросопел и камней.
 - Это не так, - отечески улыбнулся Тринли. - Наши отлично работают
вместе с вашими, но ценой снижения быстродействия. Вот как выглядят эти
устройства.
 Старик завозился со своей наручной клавиатурой.
 - Мисс Лизолет, ваши интерфейсы бесполезны!
 - Позвольте мне, - сказал Hay и произнес в пространство: - Вот два типа
локализаторов, которые мы используем.
 Пейзаж исчез, и на столе появились два электронных устройства для
работы в вакууме. Эзр часто видел такую демонстрацию, но так и не привык к
ней до конца. В отработанной презентации, с заранее определенной
последовательностью показа, использовать голосовое распознавание для команды
просто. А тонкость того, что сделал Hay, выходила за рамки возможностей
любого интерфейса Кенг Хо. Где-то в глубине Хаммерфеста один или несколько
его рабов-зипхедов слышали каждое слово, улавливая контекст речи Hay и
передавая его по автоматике флота другим специалистам-зипхедам. И результат
изображения появлялся так быстро, будто у Hay в голове бьыа вся база данных
флота.
 Конечно, Фам Тринли это волшебство даже не заметил.
 - Верно. - Он наклонился поближе к приборам. - Только вот эти на самом
деле больше, чем сами локализаторы.
 - Не понимаю, - заметила Чиви. - Нужны ведь источники питания и рабочие
органы сенсоров... Тринли улыбнулся, сочась триумфом.
 - Это вы так думаете - и это могло быть так, пока Мигающая палила так,
что все сжигала. Но теперь... - Он наклонился ниже, и его палец исчез в
стенке блока поменьше. - Вы можете показать ядро локализатора, предводитель?
 Hay кивнул:
 - Сейчас.
 И изображение устройства Кенг Хо было разрезано, уровень за уровнем. В
конце концов осталась только почерневшая точечка не больше миллиметра в
поперечнике.
 Сидевший рядом Эзр ощутил вдруг возникшее у Томаса Hay напряжение. Тот
был внезапно и сильно заинтересован. Момент миновал раньше, чем Эзр осознал,
что он вообще был.
 - Ой, это мало. Давайте посмотрим поближе. Пылинка стала разбухать,
пока не достигла метра в ширину и почти сорока сантиметров в высоту.
Автоматика наголовных дисплеев дорисовывала соответствующие свет и тень.
 - Спасибо. - Тринли встал, чтобы все видели его на фоне устройства в
форме линзы. - Вот это базовый локализатор Кенг Хо - обычно заключенный в
защитные барьеры, и так далее. Но видите - в благоприятной среде, даже в
вакууме, но в тени, он вполне самодостаточен.
 - Питание? - спросила Рейнольт. Тринли отмахнулся.
 - Дайте на них микроволновый импульс, раз так десять в секунду. Деталей
я не знаю, но я видел, как их используют в больших количествах. И я уверен,
что они нам дадут более точный контроль. А насчет сенсоров - у этих лапушек
есть встроенные простые вещи: температура, освещение, уровень звука.
 Дзау Цинь:
 - Но как Чиви и прочие могли этого не знать?
 Тринли великодушно пожал плечами. Он все еще не понял, куда завело его
желание выставить свое "я".
 - Как я уже давно говорил, Чиви Лин Лизолет молода и неопытна.
Грубозернистые локализаторы в большинстве проектов работают адекватно. Кроме
того, улучшенные характеристики наиболее полезны в военной работе, и я
уверен, что учебники, прочитанные мисс Лизолет, специально оставляли этот
вопрос в тени. Я же, со своей стороны, был и инженером, и артиллеристом.
Хотя обычно это не допускается, такие локализаторы являются превосходным
средством наблюдения.
 - Конечно, - отозвался Hay с задумчивым видом. - Локализаторы и
подключенные к ним сенсоры - сердце любой системы безопасности.
 А эти пылинки содержали сенсоры и были независимы. Они не были
встроенным компонентом системы, они были самой системой.
 - Твое мнение, Чиви? Тебе такие штуки в большом количестве в работе
помогут?
 - Может быть. Все это для меня ново; я никогда не думала, что учебник
может соврать. - Она на миг задумалась. - Но да, конечно. Если будет больше
локализаторов и соответственно обрабатывающих мощностей, мы сможем тогда
уменьшить участие людей в наблюдении.
 - Отлично. Тогда я прошу тебя выяснить у артиллериста Тринли детали и
установить расширенную сеть.
 - Я буду рад взять на себя эту работу, предводитель. Hay дураком не
был. Он покачал головой:
 - Нет, вы гораздо более ценны в роли руководителя. Я даже хочу, чтобы
вы поговорили об этом с Анне. Ритцер, когда вернется на Вахту, тоже будет
заинтересован. У этих устройств должно быть много применений в области
общественной безопасности.
 Таким образом Фам Тринли дал в руки эмергентов еще более совершенные
кандалы и цепи. И на миг на лице старика мелькнуло тут же подавленное
понимание.
 Эзр изо всех сил старался остаток дня ни с кем не разговаривать. Он
даже вообразить не мог, что так возненавидит этого идиота. Фам Тринли никак
не был массовым убийцей, и его глупая хитрость выпирала из каждого его
движения. Но его дурость выдала тайну, за которую другие готовы были бы
принять смерть, лишь бы не дать ее в руки Томасу Hay и Ритцеру Брюгелю.
 Раньше Эзр думал, что Hay держит Тринли возле себя для смеха. Теперь он
понял. И давно уже, с того далекого вечера в парке времянки Эзр не ощущал
такой холодной жажды убийства. Если придет время, когда с Фамом Тринли
произойдет несчастный случай...
 После обеда Эзр остался дома. Его поведение не должно было вызвать
подозрении. В это время заведение Бенни оккупировали самодеятельные
музыканты, а импровизированные концерты были тем обычаем Кенг Хо, который не
вызывал у Эзра энтузиазма даже в качестве слушателя. Кроме того, ему нужно
было подогнать много работы. И часть ее даже не требовала ни с кем
разговаривать. Он надел наголовный дисплей и стал смотреть Библиотеку Флота.
 В некотором смысле сохранение Библиотеки Флота в целости было
величайшей из неудач капитана Парка. В каждом флоте существовала система
тщательных предосторожностей для уничтожения библиотеки, если захват был
неминуем. Но такие схемы не могут предусмотреть все. Библиотеки существуют в
распределенном виде по всем кораблям флота. Частично они бывают кэшированы
на тысячи узлов в зависимости от текущего использования. Индивидуальные чипы
- эти проклятые локализаторы, например, - содержат подробные инструкции по
обслуживанию и эксплуатации. Но главные базы данных должны были быть
уничтожены в минимально короткий срок. То, что остается, может иметь
какие-то применения, но основные идеи и терабайты трудно добытых
экспериментальных данных уничтожаются - или остаются только в аппаратном
виде, доступные лишь невероятно трудному восстановлению до исходного кода.
Почему-то это уничтожение не произошло, хотя было очевидно, что нападение
эмергентов опрокинет все корабли флота Парка. А может быть. Парк это сделал,
но нашлись отключенные от сети узлы или резервные копии, которые - вопреки
всем правилам - содержали весь материал библиотеки.
 Томас Hay мог понять, что перед ним клад. И рабы Анне Рейнольт
вскрывали этот клад с нечеловеческой точностью Фокусированных. Рано или
поздно они узнают все секреты Торговцев. Но это займет годы - зипхеды не
знают, с чего начать. Поэтому Hay использовал не-Фокусированных сотрудников,
чтобы они болтались по библиотеке и описывали картину в целом. Эзр провел за
этим уже не одну мегасекунду. Рискованная это была работа, потому что
какой-то результат надо было давать... и в то же время он аккуратно старался
направлять исследования подальше от вещей, которые могут быть полезны
эмергентам прямо сейчас. Он знал, что может оступиться, и вообще рано или
поздно Hay увидит недобросовестность. Этот зверь был очень хитер, и
временами Эзр задумывался, кто же из них кого водит за нос.
 Но сегодня... слишком много выдал Фам Тринли.
 Эзр заставил себя успокоиться.
 Просто пошарь в библиотеке. Напиши какой-нибудь глупый отчет.
 Это должно быть засчитано за рабочее время, и не надо будет беситься
как-нибудь заметно. Он поиграл с ручной клавиатурой, которая была выдана
вместе с "санированным" наго-ловным дисплеем. По крайней мере простейшие
командные аккорды она понимала: скорлупки гладко заменили вид его каюты
видом входного уровня библиотеки. Когда он поворачивал голову, автоматика
отслеживала движение, и изображения плыли настолько плавно, будто документы
были реальными предметами. Но... он постучал по клавишам... черт побери,
почти никакой подстройки! Они выпотрошили интерфейс или заменили его
каким-то эмергентским стандартом. Немногим лучше обычных обоев!
 Он взметнул руки сорвать эту штуку с лица, разорвать... Успокойся. Его
еще слишком бесило идиотское предательство Тринли. К тому же скорлупки были
все же получше настенного дисплея. Он на минуту улыбнулся, вспомнив, как
заплевалась ругательствами Гонле Фонг, ломая клавиатуру.
 Так, на что же смотреть сегодня? Что-нибудь, что для Hay покажется
естественным, но не даст ему больше, чем у него уже есть. Ага,
суперлокализаторы Тринли. Они найдутся где-нибудь в боковой нише в
защищенном разделе. Эзр прошел по паре ниток, в очевидных направлениях. Это
был вид библиотеки, который ни одному простому ученику не был бы доступен.
Hay получил - Эзру иногда в кошмарах мерещилось, каким именно способом, -
пароли и параметры защиты верхнего уровня. И теперь Эзр рассматривал вид,
который мог бы быть у самого капитана Парка.
 Не повезло. Указатели точно показали на локализаторы. Их малый размер в
действительности не был секретом, но даже внутренние описания не указывали,
что они снабжены сенсорами. Встроенные инструкции были об этих странных
возможностях в таком же неведении. Ха! Получается, что Тринли указал
обходной путь, который не виден даже в капитанском представлении библиотеки?
 Гнев, который сжигал его изнутри, был тут же забыт. Эзр смотрел на
простирающийся перед ним пейзаж данных, ощущая внезапное облегчение. Томас
Hay не увидит в этой ситуации ничего странного. Может быть, кроме Эзра Винжа
нет живого Торговца, который понимает, насколько абсурдной должна быть
история Тринли.
 Но Эзр Винж вырос в самом сердце Великой Торговой Семьи. Еще ребенком
он сидел за столом со взрослыми и слушал разговоры о стратегиях флота,
которые только вводились в действие. Капитанский доступ к библиотеке не
допускал, вообще говоря, дальнейшее скрытие возможностей. Что-то - как
всегда - может быть утрачено; оставшиеся от прошлых систем приложения бывали
настолько старыми, что механизмы поиска не могли найти то, что к ним
относится. Но если не считать саботажа или нестандартного поведения
капитана, который перестроит доступ, изолированных секретов быть не должно.
В долгосрочной перспективе такие меры слишком болезненно сказываются на
поддержке системы.
 Эзр засмеялся бы, если бы не подозрение, что санированные скорлупки
передают каждый его звук зипхедам Брюгеля. Но у него впервые за весь день
мелькнула радостная мысль. Тринли нам парил мозги! Старый хвастун часто
заносился, но бывал достаточно осторожен, чтобы не делать этого перед
Томасом Hay. Когда придется давать Рейнольт подробности, Тринли полезет в
инструкцию чипа... и вылезет с пустыми руками. Почему-то Эзр ему не слишком
сочувствовал. Хоть раз старый паразит получит то, что заслужил.

 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Чиви Лин Лизолет много времени проводила
снаружи. Может быть, если этот фокус старого Тринли с локализатором
сработает, это переменится.
 Чиви плавала над линией стыка Алмазов - 1 и 2. Сейчас она была на
солнце, и летучие вещества отсюда убрали или они выкипели. Нетронутая
поверхность алмазов была серой, гладкой и тусклой, почти опалесцирующей.
Свет солнца в конце концов пережег в графит верхний слой толщиной примерно
миллиметр, этакий микро-реголит, маскирующий блеск. Каждые десять метров
сиял радужный блеск - там, где стоял сенсор. С другой стороны выступали
электросопла. Даже с такого близкого расстояния трудно было заметить их
работу, но Чиви свою аппаратуру знала: электросопла плевались
миллисекундными выбросами, руководимые программами, которые прослушивали
датчики. И даже это было недостаточно точно. Чиви две трети времени
проводила, паря над скалами, корректируя электросопла, - и все равно
скалотрясения были опасно велики. При наличии более точных сенсоров и
программ, о которых говорил Тринли, будет легко настроить режимы тяги.
Скалотрясений будут миллионы, но они будут так ничтожны, что никто их и не
заметит. А тогда ей не придется столько времени здесь торчать. Чиви
подумала, каково это будет - жить на низконапряженном цикле Вахт, как все.
Кое-какие медицинские ресурсы это сбережет, но бедный Томас окажется еще
более одинок. Она отогнала от себя эту мысль. Есть вещи, которые ты можешь
изменить, а есть, которые не можешь. Скажи Тринли спасибо за то, что могут
сделать его локализаторы.
 Она вылетела из расселины и вызвала по рации свою команду.
 - Обычные проблемы, - отозвался голос Флории Перес. Флория парила над
"верхним склоном" Алмаза-3. Над теперешней нулевой поверхностью группы скал.
Там каждый год терялись несколько электросопел. - Три расшатанных
крепления... вовремя их поймали.
 - Отлично. Я пошлю туда Арна и Диму. Кажется, мы сегодня рано
закончили. - Она улыбнулась. Останется время для собственных интересных дел.
Она отключила коммуникатор от общей частоты. - Эй, Флория! Ты на этой Вахте
в дистилляторной?
 - А как же! - Короткий смешок. - Я каждый раз пытаюсь получить эту
работу; и работа на тебя входит в необходимые издержки.
 - Ну, так у меня для тебя что-то есть. Договоримся?
 - Там посмотрим. - Флория была задействована всего лишь в
десятипроцентном цикле работы, но все равно не сразу соглашалась на
предложения Чиви. Человек Кенг Хо не может не поторговаться. - Встретимся в
дистилляторной через пару килосекунд. Чайку попьем.
 Дистилляторная для летучих веществ находилась в конце своего медленного
пути через темную сторону скал и сейчас сверкала башнями и ретортами в
морозном свете Арахны. В других местах она светилась тускло-красным - там,
где шло разложение и рекомбинация. На выходе получались материалы для
фабрики и органический ил для бактериальных. Ядро дистилляторной было
построено из материалов флота Кенг Хо. Эмергенты тоже привезли с собой такую
аппаратуру, но она погибла во время битвы. Хорошо еще, что наша уцелела. На
ремонт и на строительство пришлось ободрать все корабли. Будь ядро
дистилляторной сделано по технологии эмергентов, чудом было бы, если бы еще
хоть что-нибудь работало.
 Чиви причалила катер в нескольких метрах от дистилляторной. Выгрузив
свой обернутый в термооболочку груз, она по тросовым перилам подтянулась ко
входу. Вокруг высились сугробы - то, что осталось от запасов летучих
веществ: воздушный снег и океанский лед с Арахны. Они были привезены
издалека и достались недешево. Большие массы, особенно воздушного снега,
пропали при ^Вспышке и последующих случайных засветках. Остаток был помещен
и сбалансирован в самой безопасной тени, расплавлен в бесполезной попытке
склеить скалы, использован для дыхания, еды и жизни. У Томаса был план
выдолбить часть Алмаза-1 и сделать по-настоящему надежное пещерное
хранилище. Может быть, это окажется ненужным. Солнце медленно угасает, и
будет проще сохранить то, что осталось. Тем временем дистилляторная медленно
Двигалась - менее десяти метров в год - через сугробы льда и воздуха. За ней
оставался блеск необработанного алмаза и цепочка якорных гнезд.
 Контрольный пост Флории находился в цоколе самых задних башен
дистилляторной. В исходном виде это была всего лишь герметичная каморка, где
можно было перекусить и соснуть. За годы Изгнания ее обитатели кое-что к ней
добавили. Чиви на секунду остановилась. Почти всю свою жизнь она провела в
замкнутых помещениях и туннелях или снаружи - в вакууме. Последние изменения
Флории превратили контрольный пост в нечто промежуточное. . Чиви могла себе
представить, что сказал бы Эзр: действительно похоже на маленькую хижину,
картинка из волшебной сказки, как мог бы жить фермер у подножия заснеженных
холмов на древней Земле рядом с зимним лесом.
 Чиви протиснулась мимо аутригеров и якорных тросов - опушка волшебного
леса - и постучала в дверь.
 Торговля - это всегда весело. Она много раз пыталась объяснить это
Томасу. У бедняги доброе сердце, но он происходит из такой культуры, которая
просто не может этого понять.
 Чиви принесла частичную плату за последнюю выдачу Флории: в
термоупаковке был двадцатисантиметровый бонсай, который папа строил
несколько мегасекунд. Микропапоротники соединяли кроны в густой навес.
Флория поднесла бонсай к свету и посмотрела сквозь зелень.
 - Смотри, какие мошки! У них цветные крылья! Чиви в ответ на реакцию
подруги всегда тщательно изображала безразличие, но сейчас не могла с собой
справиться и рассмеялась.
 - А я думала, заметишь ли ты.
 Бонсай был меньше, чем папа обычно делал, но был, быть может, самым
красивым, лучше всех, которые Чиви видела в библиотеке. Она полезла рукой в
упаковку и вытащила вторую половину платы.
 - А это лично от Гонле. Зажим-подставка для бонсай.
 - Это же... дерево!
 Бонсай Флорию очаровал. Деревянная подставка вызвала реакцию более чем
удивленную. Она провела пальцами по полированной зернистой поверхности.
 - Мы теперь можем делать его тоннами, вроде как восстанавливать из
сухой трухи. Конечно, поскольку Гонле его выращивает в баках, вид у него
несколько странный. - Полосы и извивы - это были биоволны, застывшие в
дереве. - Нам нужно чуть больше места и времени, чтобы получить настоящие
кольца.
 А может, и нет. Папа считал, что может и не получится заставить
биоволны изобразить кольца роста.
 - Не важно, - рассеянно сказала Флория. - Гонле выиграла пари... или
твой отец его для нее выиграл. Ты только представь себе - полно настоящего
дерева, а не прутики в пузырьках бонсай или ветка в парке времянки. - Она
перевела взгляд на довольное лицо Чиви.
 - И наверняка Гонле считает, что это более чем плата за последнюю
сделку.
 - Ну... мы надеялись, что это тебя смягчит.
 Они сели, и Флория принесла обещанный чай - с плантаций Гонле Фонг,
созданных из сугробов летучих веществ и алмаза, окружавших дистилляторную.
Потом они стали смотреть список, который Бенни и Гонле вместе составили. Это
был не просто заказ, а результат торговли, шедшей день за днем в заведении
Бенни. Были здесь и предметы, нужные только эмергентам. Господь Всей
Торговли, да здесь и предметы, которые Томас мог бы просто потребовать, а
Ритцер Брюгель потребовал бы наверняка.
 Возражения Флории были каталогом технических трудностей, перечислением
всего, что ей нужно, чтобы выполнить в дистилляторнои то, что ее просят. Она
могла в этих сделках просить, чего хочет, но то, что ее просили сделать, на
самом деле было технически трудно. Когда-то, до Полета, когда Чиви было не
больше семи, папа взял ее на дистилляторную на Триленде. "Вот что питает
бактериальные, Чиви, точно так, как бактериальная питает парки. Каждый
уровень еще удивительнее предыдущего, но выполнить даже простейшую
дистилляцию - это вид искусства". Али любил свой уровень этой работы больше
всего, но имел уважение и ко всем другим. Флория Перес была талантливым
химиком, и мертвый ил, который она создавала, был произведением искусства.
 Через четыре тысячи секунд они согласовали перечень уступок и услуг на
весь остаток Вахты Флории. Потом они немножко еще посидели, распивая новую
партию чая и лениво обсуждая, что можно будет попробовать, когда будут
достигнуты текущие цели. Чиви передала Флории заявление Тринли насчет
локализаторов.
 - Хорошие новости, если старый пердун не врет. Быть может, тебе не
придется проживать такие напряженные циклы работы. - Флория оглядела Чиви, и
в ее глазах появилась странная грусть. - Ты была совсем девчонкой, а теперь
ты старше меня. Не надо тебе так сжигать свою жизнь лишь ради того, чтобы
удержать груду камней.
 - Это - это все не так плохо. Это надо сделать, даже если у нас нет
самой лучшей медицинской поддержки. - К тому же Томас всегда на Вахте, и ему
нужна моя помощь. - И знаешь, есть хорошие стороны в том, чтобы все время
бодрствовать. Я влезла почти во все. Я знаю, где можно заключить сделку, где
взять товар. Совершенствуюсь как торговец.
 - Хм-м. - Флория отвернулась, помолчала и вдруг посмотрела на Чиви в
упор. - Это не Торговля! Это глупая игра! Прости, Чиви, - сказала она,
понизив голос. - Ты не знаешь... но я знаю, что такое настоящая Торговля. Я
была на Кьелле. Я была на Канберре. Это, - она повела рукой, будто охватывая
всю LI, - просто имитация. Ты знаешь, почему я всегда прошусь на работу в
дистилляторную? Я превратила этот контрольный пост во что-то вроде дома, и
здесь я могу притворяться. Притворяться, что я одна и далеко отсюда. Мне не
надо жить во времянке с эмер-гентами, которые притворяются, что они -
приличные люди.
 - Но многие из них - приличные люди, Флория. Перес пожала плечами:
 - Может быть. А может быть, это и есть самое худшее. Эмергенты вроде
Риты Ляо и Дзау Циня. Нормальные люди, да? И они каждый день используют
других людей хуже, чем скотину, как... как деталь машины. Даже хуже - они
этим живут. Ведь Ляо - "старший программист", а Цинь - "старший пилот"?
Самое страшное зло во всей вселенной, а для них это - всего лишь
обыденность, и они приходят вместе с нами к Бенни, и мы их принимаем!
 Голос ее поднялся до визга - и резко оборвался. Она крепко зажмурилась,
и с ее лица медленно всплыли в воздух слезы.
 Чиви осторожно протянула руку, думая, не стукнет ли ее подруга. Эту
боль она уже видела у разных людей. Некоторым она могла объяснить. Другие,
как Эзр Винж, жестко держали ее внутри, и она только угадывала намеки на
горячую, пульсирующую злость.
 Флория молчала, опустив голову. Но потом она вдруг сжала за руку Чиви
обеими руками и плача уткнулась ей в плечо. Слова звучали придушенно, почти
неразборчиво.
 - Тебя не виню. В самом деле. Я знаю про твоего отца... - Она несколько
раз молча всхлипнула и заговорила отчетливее. - Я знаю, что ты любишь этого
Томаса Hay. Это ничего. Ему не обойтись без тебя, но потом мы все тоже
умрем.
 Чиви обняла подругу за плечи.
 - Но я не люблю его!
 Эти слова вырвались неожиданно и саму ее удивили". И Флория тоже
вопросительно на нее посмотрела.
 - В смысле, я очень его уважаю. Он меня спас, когда все было совсем
плохо, когда Джимми убил мою мать. Но...
 Странно было говорить такое Флории, говорить то, что раньше она
произносила только про себя. Она нужна Томасу. Он хороший человек,
воспитанный в страшной и полной зла системе. Доказательство, что он хороший
- он пошел настолько далеко, насколько мог, он осознал зло и работает, чтобы
положить ему конец. Чиви сомневалась, что могла бы такое сделать. Она,
скорее, стала бы как Рита или Дзау, покорно воспринимая зло и радуясь, что
не попала в сети Фокуса. Томас Hay действительно хочет изменить положение
вещей. Но любить его? При всей его душевности, любви, мудрости, какая-то
была... далекость в Томасе Hay. Чиви только надеялась, что он никогда не
узнает, как она о нем думает.
 И еще надеялась, что Флория перед своими бунтарскими речами убрала
жучки Ритцера.
 Чиви отбросила эти мысли. Минуту они с Флорией просто сидели и смотрели
друг на друга, удивляясь такой своей откровенности. М-да. Чиви потрепала
Флорию по плечу.
 - Я тебя знаю уже больше года совместной Вахты, и впервые ты так
говоришь...
 Флория выпустила руку Чиви и вытерла слезы.
 - Ага. Раньше я умела держать это под крышкой. "Сиди тихо, - говорила я
себе, - как положено маленькому покоренному коробейнику". Мы все это очень
хорошо умеем, правда? Может, потому, что смотрим далеко вперед. А теперь...
Ты знаешь, что у меня была сестра в нашем флоте?
 - Нет.
 Ты уж прости. Столько было людей во флоте перед сражением, а маленькая
Чиви знала только очень немногих.
 - Луан была из универсалов, звезд с неба не хватала, но умела ладить с
людьми, в общем, из тех, кого умный капитан флота вводит в группы для
смазки. - На лице Флории чуть не всплыла улыбка и тут же утонула в мрачных
воспоминаниях. - У меня докторская по химическим производствам, но они
Фокусировали Луан, а меня отпустили. Это должна была быть я, а они взяли ее.
 Лицо Флории передернулось, выразив чувство вины, которая не имела
оснований. Может быть, Флория оказалась иммунной к постоянной инфекции
мозговой гнили, как многие из Кенг Хо, - а может, и нет. Томасу нужно было
не меньше свободных, чем Фокусированных, иначе вся система захлебнется в
деталях и погибнет. Чиви открыла было рот, чтобы это сказать, но Флория не
слушала.
 - Я с этим смирилась. И следила за Луан. Они фокусировали ее на свое
искусство. Вахту за Вахтой она со своей группой вырезала эти фризы в
Хаммерфесте. Ты наверняка ее сто раз видела.
 Уж это точно. Группы резчиков - это была самая нижняя ступень для
Фокусированных. Не то что творческая работа Али или переводчиков. Система
"искусства легенд" эмергентов не оставляла места для творчества. Рабочие
гравировали стенки алмазного коридора сантиметр за сантиметром, выскабливая
крошечные пылинки из основы по выданному шаблону. Исходный план Ритцера
состоял в том, чтобы израсходовать "ненужные людские ресурсы", заставляя их
работать до смерти без медицинского обслуживания.
 - Но они ведь уже не работают Вахту за Вахтой, Флория.
 Это был один из первых триумфов Чиви над Ритцером Брюгелем.
Напряженность работы резчиков снизилась, и те из них, кто бодрствовал,
получили доступ к медицинским ресурсам. Граверы переживут Изгнание и
дождутся освобождения, которое обещал Томас.
 Флория кивнула:
 - Верно, и хотя наши Вахты почти не перекрывались, я все еще не
упускала Луан из виду. Я ходила по коридорам, делая вид, что иду мимо. Я
даже говорила с ней об этом мерзком искусстве, которое она полюбила, - это
было единственное, о чем она могла говорить. "Повержение Френкийского Орка"!
- Флория с отвращением выплюнула это название. Гнев ее стих, она сама,
казалось, поникла. - И все равно я все еще ее видала иногда, и, быть может,
будь я хорошим умненьким коробейником, ее когда-нибудь освободили бы. Но
теперь... - Она повернулась к Чиви и проговорила с болью: - Теперь ее нет, и
она даже в списках отсутствует. Они сказали, что отказал ее гроб. Сказали,
что она умерла в анабиозе. Лживые, вероломные суки...
 Анабиозные контейнеры Кенг Хо были настолько надежны, что вероятность
отказа была только предположительной, по крайней мере при правильном
использовании и на протяжении периода не более 4 Гсек. У эмергентов
аппаратура была чуть менее надежной, а после сражения уже ничьей нельзя было
доверять до конца. Смерть Луан - скорее всего просто прискорбный несчастный
случай, еще одно эхо того безумия, которое чуть не убило их всех.
 Но как убедить в этом бедняжку Флорию?
 - Мне кажется, нельзя быть уверенными ни в чем, что нам говорят,
Флория. Система эмергентов построена на зле. Но... Я долго была на
стопроцентной Вахте. И даже сейчас на пятидесятипроцентной. Я почти во всем
принимала участие. И знаешь что? За все это время я ни разу не поймала
Томаса на лжи.
 - Ну и что? - буркнула Флория.
 - И зачем кому-то убивать Луан?
 - А не сказала "убивать". Твой Томас, может, просто не знает.
Понимаешь, не я одна болталась возле граверов. Два раза я видела Ритцера
Брюгеля. Один раз там были все эти женщины, а он просто стоял позади и
смотрел. А другой раз... другой раз там был только он и Луан.
 - Ох! - Очень тихо вырвалось это слово.
 - У меня нет доказательств. Я видела только жест, позу, выражение лица
этого человека. И потому я промолчала, а теперь Луан больше нет.
 Паранойя Флории вдруг показалась очень правдоподобной. Ритцер Брюгель
действительно был чудовищем, и это чудовище едва сдерживалось системой
предводителей. Воспоминание о стычке с ним никогда не уходило из памяти
Чиви, хлоп-хлоп-хлоп его стальной палки по ладони, когда он на нее
обозлился. В тот момент Чиви испытала только гневное торжество от того, что
смогла его осадить. Но с тех пор поняла, как ей следовало тогда испугаться.
Если бы не Томас, Ритцер наверняка убил бы ее... если не хуже. Ритцер знал,
что будет, если его поймают.
 Подделать смерть, даже совершив несанкционированную казнь, - хитрая
штука. У предводителей свои странные требования о регистрации всего
происходящего. Если только Ритцер не феноменально ловок, останутся следы.
 - Послушай, Флория. У меня есть способы это проверить. Может, ты и
права насчет Луан, но так или иначе мы докопаемся до правды. И если ты права
- знаешь, Томас никак не сможет смириться с таким злоупотреблением властью.
Ему нужна помощь людей Кенг Хо, иначе ни у кого из нас нет шанса выжить.
 Флория поглядела на нее серьезно и вдруг порывисто обняла. Чиви ощутила
дрожь ее тела, но это не было рыдание. Потом Флория сказала:
 - Спасибо тебе. Спасибо. Я всю последнюю мегасекунду так боюсь... и мне
так стыдно.
 - Стыдно?
 - Я люблю Луан, но Фокус сделал ее чужой. Мне надо было орать во всю
глотку, когда я узнала, что ее больше нет. Черт побери, мне надо было
жаловаться еще когда я впервые увидела с ней Брюгеля! А теперь... - Флория
отпустила свою хватку и улыбнулась Чиви дрожащей улыбкой. - Теперь я еще
кого-то, быть может, подвергаю опасности. Но у тебя хотя бы есть шанс... и
ты знаешь, может быть, она еще жива. Если только мы ее найдем достаточно
быстро.
 Чиви выставила ладонь вперед.
 - Посмотрим, посмотрим. Зависит от того, что я выясню.
 - Это да.
 Они допили чай, обсудив все, что Флория помнила о сестре и что видела.
Она изо всех сил теперь старалась казаться спокойной, но получилось не
слишком убедительно.
 Чиви помогла Флории поставить пузырек бонсай под главным светом
комнаты.
 - Я тебе еще много дерева могу принести. Гонле очень, очень хочет от
тебя программу для мета-акрилатов. Сможешь покрыть стены своей каюты
полированным деревом, как у капитанов морских судов древних времен.
 Флория оглядела свою тесную каморку и подыграла ей.
 - Интересная идея. Скажи ей, что мы можем договориться. Чиви уже стояла
у шлюза и натягивала шлем скафандра, когда обернулась и увидела на лице
Флории страх.
 - Чиви, будь осторожна!
 - Буду.
 Чиви провела катер по всем остальным точкам, инспектируя скалы,
регистрируя проблемы и изменения в сети зипхедов. Тем временем ее разум
пробегал по опасным коридорам. Это время можно было использовать для
обдумывания. Если Флория права, то даже имея на своей стороне Томаса, она
здорово рискует. У Ритцера много где есть свои люди. Если он может вмешаться
в систему анабиоза или подделать записи о смерти, значит, хороший кусок сети
Томаса у него под контролем.
 А Ритцер подозревает, что я знаю? Чиви скользила над каньоном,
отделяющим Алмаз-3 от Алмаза-4. Голубая Арахна светила прямо в спину,
подсвечивая расселину, где сходились неровные поверхности скал. Кое-где
произошла сублимация водяных скреп. Слишком тонкая, чтобы ее отметила
сенсорная сетка, но если приблизить лицо на сантиметры к поверхности, то это
видно. Но даже пока Чиви записывала голосом проблему, часть ее разума
рассматривала куда более опасный вопрос: у Флории хватило бы ума вычистить
от жучков свою каморку даже снаружи. А Чиви очень внимательно относилась к
своему скафандру. Томас дал ей разрешение отключить в нем все жучки, как
официальные, так и тайные. Сеть - это другое дело. Если Ритцер занимался
тем, чем думала Флория, то он, вполне вероятно, следит за всей связью в
коллективе. И трудно будет что-нибудь найти, если его не отвлечь. Значит,
надо быть очень, очень осторожной. Нужен будет какой-то повод для того, что
она хочет сделать. О! Изучение персонала, которое поручено Эзру и ей. По
дороге с инспекции скал было бы очень разумно этим заняться. Она послала
Эзру вызов низшего приоритета, прося о разговоре, потом загрузила большой
кусок данных по Вахте и персоналу. Там должны быть записи по Луан, но она
теперь кэшировала их к себе, а у нее процессор защищен собственной системой
безопасности Томаса.
 Она вызвала биоизмерения Луан Перес. Так, сообщается о смерти в
анабиозе. Чиви пробежала текст. Куча профессионального жаргона насчет
отказавшего гроба. У Чиви многолетний опыт работы с анабиозным снаряжением,
пусть даже только оператором. В общем, она понимала это обсуждение, хотя тут
зипхед явно усердствовал не по разуму - такое может быть, если
Фокусированного попросили придумать правдоподобную причину отказа.
 Катер выплыл из тени скал, и солнце смыло голубой свет Арахны.
Солнечная сторона скал была голым камнем, графит на алмазе. Чиви притемнила
вид и вернулась к рапорту о гибели Луан. Почти чистый рапорт. Он мог бы ее и
обмануть, не имей она подозрений и не знай все требования эмергентской
документации. Где третья и четвертая перекрестная проверка вскрытия?
Рейнольт всегда требовала этого от своих зипхедов - эта женщина теряла
последние крохи гибкости, когда речь шла о жертвах среди зипхедов.
 Рапорт фальшивый. Томас это поймет, как только она ему этот рапорт
покажет.
 Наушник пискнул.
 - Привет, это Эзр.
 Ах ты черт! Она его вызвала только для прикрытия, чтобы загрузить
большой блок данных и посмотреть дело Луан. Так вот тебе, пожалуйста.
 Мгновение казалось, что он в катере вместе с ней. Потом изображение
мигнуло - ее скорлупки сообразили, что не могут поддержать иллюзию, и
поставили его в фиксированном положении на псевдодисплее. За ним виднелась
сине-зеленая стена мансарды Хам-мерфеста. Конечно, он у Триксии.
 Изображение было более чем достаточно четким, чтобы разглядеть
нетерпение у него на лице.
 - Я решил тебе сразу перезвонить. Ты знаешь, что я ухожу с Вахты через
шестьдесят кидосекунд?
 - Знаю, извини, что беспокою. Я тут смотрела статистику по персоналу.
По той работе для планового комитета, что нам с тобой сунули, помнишь? В
общем, у меня вопрос.
 Мысли ее лихорадочно бежали впереди слов, подыскивая тему, которая
могла бы оправдать такой вызов. Забавно, как самая мелкая попытка обмана
сразу усложняет жизнь. Чиви промямлила еще несколько фраз и наконец нашла
по-настоящему глупый вопрос насчет состава специалистов.
 Эзр посмотрел на нее чуть странновато и пожал плечами.
 - Ты спрашиваешь о конце Изгнания, Чиви. Кто знает, что нам
понадобится, когда пауки будут готовы для контакта. Я думаю, мы тогда
поднимем из анабиоза всех специалистов - и вперед.
 - Это да, таков план, но вот детали... - Чиви старалась добиться
правдоподобия. Главное теперь - это закончить разговор. - Значит, мне
придется еще над этим подумать. Давай встретимся лично, когда ты выйдешь из
анабиоза.
 Эзр скривился.
 - Это еще не скоро. Я заваливаюсь на пятьдесят мегасекунд. Почти два
года.
 - Что?
 Это было в четыре раза больше, чем обычное время Эзра вне Вахты.
 - Знаешь, новые лица, поддержание формы... В дереве Вахт Эзра были
ветви, которым не отводилось много времени. Томас и комитет менеджеров -
включая Чиви и Эзра! - считали, что каждый должен получать время на
практическую работу и обычные учебные курсы.
 - Ты рано уходишь.
 А 50 Мсек - это больше, чем она рассчитывала.
 - Ага. Что ж, с чего-то надо начать. - Он отвернулся от видеодатчика,
глядя в сторону. На Триксию? Когда он повернулся снова, тон его был не таким
нетерпеливым, но более решительным: - Послушай, Чиви! Я ухожу на лед на
пятьдесят кусков, и даже когда вернусь, буду на цикле малой интенсивности. -
Он поднял руку, будто предупреждая возражения. - Я не жалуюсь! Решение
принято при моем участии... Но Триксия все это время будет на Вахте. Это
дольше, чем она когда-либо оставалась одна. Ее некому будет защитить.
 Чиви хотелось протянуть руку и его утешить.
 - Никто ее не обидит, Эзр. - - Да, я знаю. Она слишком ценная, чтобы
позволять ее обижать. Как твои отец. - Что-то мелькнуло у него в глазах, но
не его обычная злость. Бедняжка Эзр молил ее о помощи! - Они поддерживают ее
тело в рабочем состоянии, в разумно чистом виде. Но я . не хочу, чтобы ее
запрягали сильнее, чем уже запрягли. Присмотри за ней. У тебя есть власть,
хотя бы над такой мелочью, как Траг Силипан.
 Впервые Эзр всерьез просил ее помочь.
 - Я прослежу за ней, Эзр, - тихо отозвалась Чиви. - Обещаю. Когда он
отключился, Чиви посидела еще несколько секунд неподвижно. Странно, что
телефонный звонок, случайный и липовый, произвел такое впечатление. Но так
всегда действовал на нее Эзр. Когда ей было тринадцать, Эзр Винж казался ей
самым чудесным человеком во всей вселенной - а единственным способом
привлечь его внимание было его изводить. Такие подростковые впечатления
должны бы уже испариться, разве нет? Иногда Чиви думала, что устроенная
Дьемом бойня как-то заморозила ее душу, заставила застрять на последних
безоблачных днях перед всеми этими смертями... Как бы там ни было, а ей было
приятно, что она может для Эзра что-то сделать.
 Может быть, паранойя заразна. Луан Перес мертва. Теперь Эзр уходит на
куда более долгий срок, чем они рассчитывали. Интересно, кто на самом деле
распорядился об изменении Вахт? Чиви просмотрела считанные данные.
Номинально изменения исходили от комитета менеджеров Вахт... а подписано
Ритцером Брюгелем. Такое часто бывало - подобные изменения подписывал один
из предводителей.
 Катер Чиви продолжал свой медленный подъем. С этого расстояния
скопление скал казалось неровным нагромождением, сверкающий на солнце
Алмаз-2 затмевал самые яркие звезды. Это казалось бы видом-дикой природы,
если бы не сверкающая правильная форма базы Кенг Хо рядом со скалами.
Приспособив зрительные приборы, Чиви могла разглядеть десятки складов
системы L1. Ниже, в тени скал, находились Хаммерфест и дистилляторная, а
также арсенал L1-A. На орбите вокруг базы вращались разбитые и полуразбитые
корабли, которые привезли сюда людей. Чиви использовала их как маломощные
средства для помощи электросоплам. Отлично связанная динамическая система,
хотя она и выглядела хаосом по сравнению с тем, что было в первые годы
Изгнания.
 Чиви окинула конфигурацию опытным взглядом, хотя мозг ее был занят куда
более опасными вопросами политической интриги. Личное владение Ритцера
Брюгеля, бывший корабль Кенг Хо "Невидимая Рука", находился в стороне от
скопления, меньше двух тысяч метров от ее катера; она пролетит ближе
полутора тысяч метров от его заборника. Хм-м! Так что если Ритцер Брюгель
похитил Луан Перес? Это был бы его самый наглый поступок даже против Томаса.
И, быть может, не единственный. Если Ритцеру это сойдет с рук, могут быть и
другие смерти. Эзр.
 Чиви глубоко и судорожно вздохнула. Все по порядку. Итак: допустим,
Флория права и Луан еще жива - в виде игрушки в личных владениях Ритцера?
Есть пределы того, насколько быстро Томас может принять меры против другого
предводителя. Если она пожалуется, и дело затянется, Луан может умереть
взаправду, а все улики просто... исчезнут.
 Чиви повернулась в кресле, поглядев на "Руку" невооруженным глазом. До
нее меньше тысячи семисот метров. Могут пройти целые дни, пока снова
возникнет такая конфигурация. Корабль был так близко, что видны были даже
аварийные сварные швы и ожоги там, где в защитный гребень звездолета ударили
рентгеновские лучи. Чиви знала архитектуру "Невидимой Руки" не хуже любого
обитателя лагеря L1; она жила там многие годы, на этом корабле изучала все
школьные темы по звездолетам. Знала слепые зоны корабля... И что еще важнее,
у нее был доступ уровня предводителя. Одна из многих вещей, которые доверил
ей Томас Hay. До сих пор она ни разу не использовала этого настолько...
провокационно, но...
 Руки Чиви занялись делом даже раньше, чем она уговорила себя выполнить
свой план. Она вышла на персональный шифрованный канал Томаса и быстро
заговорила, описав, что она узнала и что заподозрила - и что собирается
сделать. Потом записала сообщение с условием передать в случае смерти
отправителя. Теперь Томас в любом случае узнает, и будет чем пригрозить
Ритцеру, если он ее поймает.
 Тысяча шестьсот метров от "Невидимой Руки". Чиви натянула шлем и
выкачала воздух из катера. Интуиция и скорлупки согласились о маршруте
следующего прыжка, о траектории, которая приведет ее к заборнику звездолета,
оставаясь все время в слепой зоне. Толкнув люк катера, она подождала, пока
инстинкт акробатки не скомандовал "пошел!", - и прыгнула в пустоту.
 Чиви, касаясь пальцами стены, шла по пустому грузовому трюму "Руки".
Используя где власть Томаса, где собственное знание архитектуры корабля, она
добралась до жилых уровней, не зацепив никаких слышных сигналов тревоги.
Каждые несколько метров Чиви прикладывала ухо к стене и слушала. Она
приближалась к зоне, где жили находящиеся на Вахте, и могла уже слышать
бодрствующих людей. Все было вполне обычно - ни внезапного движения, ни
беспокойных голосов... Хм! А это похоже на плач!
 Чиви пошла быстрее, ощутив что-то вроде головокружительной злости, как
в той давней стычке с Брюгелем - только сейчас она больше соображала и
соответственно больше боялась. Во время совместных Вахт после того случая в
парке она часто ловила на себе взгляд Ритцера Брюгеля. И всегда ожидала, что
стычка повторится снова. Не меньше, чем на почитание памяти матери,
фанатические тренировки Чиви - все в боевых искусствах - были направлены на
то, чтобы защититься от Брюгеля и его стальной палки. Сильно мне это
пригодится, если у него будет проволочный пистолет. Но Ритцер такой идиот,
что не будет ее убивать из пистолета; он захочет позлорадствовать.
Сегодня,если до этого дойдет, она сможет пригрозить ему посланием, которое
отправила для Томаса. Подавив страх, Чиви пошла на плачущий голос.
 Остановилась перед люком. Вдруг занемели плечи и руки. Странные мысли
запрыгали в мозгу. Я не забуду. Я не забуду.
 Дальше ее незаметность будет обеспечена только ключом прохода
предводителя. Очень вероятно, что этого будет мало. Но мне же всего
несколько секунд и нжЗо/Чиви последний раз проверила рекордер и связь
данных... и скользнула в люк, в жилой коридор. Боже мой!
 На миг Чиви просто застыла в изумлении. Коридор был такого размера, как
ей помнилось. Через десять метров он загибался направо, уходя к капитанской
каюте. Но Ритцер покрыл все стены обоями, и изображения на них были что-то
вроде розовых водоворотов. В воздухе висела вонь животного мускуса. Просто
другая вселенная по сравнению с "Невидимой Рукой", которую она помнила.
 Чиви собрала всю свою храбрость и двинулась дальше. Теперь впереди
слышалась музыка, по крайней мере бум-бум-бум ударных. Кто-то пел... резкие,
лающие вскрики, синхронно с ритмом.
 Будто живя собственной жизнью, плечи Чиви согнулись, желая оттолкнуться
от стены и броситься обратно в люк. Нужны мне еще доказательства ?Д.а.
Просто заглянуть в систему данных, сняв местную защиту. Это будет куда
больше, чем десятки истерических рассказов о музыкальных вкусах Ритцера.
 Она двигалась дальше по коридору. Здесь были офицерские каюты, но в них
жила полетная Вахта при перелете от Триленда. Она сама три года прожила во
второй от конца - и ей действительно не хотелось знать, на что эта каюта
сейчас похожа. Кабинет совещаний капитана был как раз за поворотом. Чиви
ввела в замок ключ пропуска, и дверь отъехала в сторону. Внутри... это
больше не был кабинет совещаний. Скорее какой-то гибрид гимнастического зала
и спальни. И снова все стены покрыты видеообоями. Чиви перетянула свое тело
через странный узкий стеллаж и опустилась вниз. чтобы ее не было видно от
двери. Коснувшись скорлупок, она запросила связь с корабельной сетью с
отменой местной защиты. Пауза, пока проверялись ее местонахождение и
полномочия, и вот она уже смотрела на изображения, имена и данные. Да!
Старина Ритцер устроил собственную маленькую анабиозную фирму на борту
"Невидимой Руки". Луан Перес была в списках... и здесь она была в списках
живых, на Вахте!
 Этого достаточно; пора выбираться из этого сумасшедшего дома. Но Чиви
помедлила еще одно мгновение. Столько здесь было имен, знакомых имен и лиц
очень давних времен. У каждой картинки - маленький значок, обозначающий
смерть. Этих людей она видела последний раз, когда была ребенком... но они
были не такие. Лица сонные, угрюмые, покрытые ужасными синяками или ожогами.
Живые, мертвые, побитые, сопротивляющиеся... Это до Джимми Дьема. Она знала,
что велись допросы - много килосе-кунд между битвой и возобновлением Вахт,
но... Мертвящий ужас возник у нее под ложечкой и стал расходиться по телу.
Она листала имена. Кира Пен Лизолет. Мама. Избитое лицо, глаза смотрят на
нее в упор.
 Что же Ритцер с тобой сделал ? Почему Томас не знал ? Чиви не помнила,
как переходила на указатели данных от картинки, но вдруг скорлупки стали
показывать вложенное видео. Та же комната, но наполненная давно ушедшими
видами и звуками. Будто с той стороны стеллажа послышались стоны и тяжелое
дыхание. Чиви скользнула в сторону, и видеоизображение сместилось почти
сразу же. Обогнув стеллаж, она столкнулась лицом к лицу... с Томасом Hay.
Только намного моложе. Там, где она не видела, за стеллажом, он, казалось,
тыкал с уровня бедер.
 На лице его было удовольствие экстаза, которое Чиви столько раз у него
видела, когда они были наконец одни и он мог в нее войти. Только этот Томас
давних времен держал узкий короткий нож с красными потеками. Он наклонился
вперед, уходя из виду, к кому-то, чьи стоны сменились душераздирающим
криком. Чиви бросилась вокруг стеллажа и увидела истинное прошлое, женщину,
которую резал Томас Hay.
 - Мама!
 Прошлое не отозвалось на ее крик; Hay продолжал свое дело. Чиви
согнулась пополам, извергая рвоту на стеллаж и вокруг. Она больше ничего не
видела, но звуки слышались по-прежнему, будто все это происходило по ту
сторону стеллажа. Живот у Чиви опустел, но она сорвала с себя скорлупки и с
силой отбросила в сторону. Она задыхалась и кашляла, рефлексы ее подчинил
себе всепоглощающий ужас.
 Освещение изменилось, когда открылась дверь. Голоса. Голоса настоящего.
 - Да, она здесь. Марли.
 - Фу, что за грязь!
 Голоса двоих вошедших в комнату мужчин, приближающихся к укрытию Чиви.
Она бессознательно попятилась, поплыла под этим хранилищем кошмаров и
вцепилась в пол.
 Сверху появилось лицо.
 - Я ее на...
 Чиви взорвалась вверх, лезвие ее ладони прошло чуть в стороне от чужой
шеи и вонзилось в панель стены. По руке полыхнула боль.
 Укол парализующих дротиков. Чиви повернулась, попыталась прыгнуть в
сторону нападавшего, но ее ноги уже были мертвы. Двое вошедших осторожно
подождали секунду. Потом стрелявший, Марли, ухмыльнулся и подхватил ее
медленно поворачивающееся тело. Она не могла пошевелиться, еле могла дышать.
Но какая-то чувствительность осталась. Чиви ощутила, как Марли подтаскивает
ее к себе, проводит рукой по грудям.
 - Она обездвижена, Танг, не волнуйся. - Он засмеялся. - А может, тебе
есть смысл волноваться. Смотри, какую она дырку пробила в стене. Четыре
сантиметра в сторону - и ты мог бы дышать затылком!
 Чиви не могла повернуть головы и видела только то, что происходило
прямо перед глазами. Томас, спокойный, как всегда. Спокойный, как всегда. Он
посмотрел, как ее волокут мимо, кивнул Марли. Чиви хотела закричать, но не
могла издать ни звука.
 Томас меня убьет, как всех остальных... А если нет? Если нет, ничего
нет во вселенной, что могло бы его спасти.
 Томас повернулся. За ним стоял Ритцер Брюгель, растрепанный и
полуголый.
 - Ритцер, это непростительно. Весь смысл предоставления ей кодов
доступа был в том, чтобы ее поимка была простой и предсказуемой. Ты знал,
что она приближается, и все равно раскрылся.
 Голос у Брюгеля был жалобный.
 - Да Чума ее, побери! Она никогда так быстро не соображала, как после
этой последней мозгочистки. И после вашего предупреждения о ее прибытии
прошло всего триста секунд. Такого раньше никогда не было.
 Томас посмотрел на своего вице-предводителя в упор.
 - Второе - это просто невезение, которое тебе надлежало учесть.
Первое... - Он повернулся к Чиви, и его гнев сменился задумчивостью-. - На
этот раз ее подтолкнуло что-то неожиданное. Пусть Кэл посмотрит, с кем она
разговаривала.
 Он махнул рукой Марли и Тангу:
 - В ящик ее и в Хаммерфест. Скажите Анне, чтобы сделала, как обычно.
 - Какое время очистки памяти, сэр?
 - Это я сам с Анне уточню. Надо посмотреть кое-какие записи. Перед
глазами Чиви мелькнул коридор, руки, уносящие ее. Сколько раз это уже бывало
?
 Как она ни напрягалась, она не могла шевельнуть и мускулом. Но изнутри
рвался крик.
 На этот раз я буду помнить. Буду помнить!

 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Фам шел следом за Трагом Силипаном вверх по
центральной башне Хаммерфеста, к Мансарде. В каком-то смысле это был момент,
который Фам готовил мегасекундами небрежной болтовни - повод попасть внутрь
системы Фокуса, увидеть не только результаты. Без сомнения, он мог и раньше
сюда попасть - на самом деле Силипан уже не раз предлагал его здесь
поводить. Они знали друг друга уже много Вахт, и Фам сделал немало дурацких
заявлений насчет Фокуса, проиграл Силипану и Циню не одну расписку, защищал
свои мнения - визит под правдоподобным предлогом стал неизбежен. Но времени
было много, а Фам все никак не получал того прикрытия, которое хотел иметь.
 Не дури сам себя. Выдача локализаторов Томасу Hay подставила тебя так,
как ничто другое.
 - Наконец-то, старина Фам, сейчас ты заглянешь за кулисы. После этого,
надеюсь, ты перестанешь выступать со своими дурацкими теориями.
 Силипан ухмылялся. Он явно сам предвкушал этот момент. Они плыли вверх,
мимо все отходивших и отходивших в сторону узких туннелей. Это был настоящий
термитник. Фам поравнялся с Силипаном.
 - А что тут знать? Вы, эмергенты, превращаете людей в автоматические
устройства. Ну и что? Даже зипхед не может выполнить более одного-двух
умножений в секунду. Машина делает это в триллионы раз быстрее. Так что с
зипхедами вы просто имеете удовольствие покомандовать людьми - а зачем?
Самая медленная и паршивая автоматика за всю историю Человечества.
 - Да-да. Ты это уже много лет твердишь. И все равно ты неправ. -
Силипан выставил ногу и зацепился за скобу. - Ты в групповом зале приглуши
голос, ладно?
 Они стояли перед настоящей дверью - не люком для прополза-ния на нижних
уровнях. Силипан махнул рукой, и дверь открылась. Они вплыли внутрь. Первым
впечатлением Фама был запах тела и набитые вплотную люди.
 - Что, воняют? Но они вполне здоровы. Я за этим слежу.
 Он говорил с гордостью хорошего техника.
 Штабель на штабеле микрогравитационных сидений, упакованных в
трехмерную решетку, как никогда бы невозможно было при настоящей гравитации.
Почти все сиденья были заняты. На них сидели мужчины и женщины всех
возрастов, одетые в серое, почти у всех были устройства, похожие на лучшие
наголовные дисплеи Кенг Хо. Фам ожидал совсем не того.
 - Я думал, вы их держите порознь. В клетушках, как описал Эзр Винж в
одной из своих самых слезливых исповедей в заведении Бенни.
 - И так бывает. Зависит от типа использования. - Он махнул двум
служителям, одетым как больничные санитары. - Так куда дешевле. Эти двое
ребят вполне справляются с усаживанием их на горшок и с обычными драками.
 - Драками?
 - Профессиональными спорами, - хохотнул Силипан. - Раздражаются.
Единственная опасность - что они нарушат равновесие мозговой гнили.
 Они проплыли по диагонали между плотно упакованными рядами. У некоторых
скорлупки блестели прозрачно, и видно было, как движутся глаза зипхеда. Но
на Фама и Трага никто не обратил внимания, их зрение было где-то далеко.
 Отовсюду неслось негромкое'бормотание, объединенный голос всех зипхедов
в помещении. Говорило сразу много людей, и короткими очередями слов - без
сомнения, низских, но все равно это была чушь. Общим эффектом был почти
гипнотизирующий речитатив.
 Зипхеды безостановочно что-то печатали на клавиатурах. Силипан с особой
гордостью показал на их руки.
 - Видишь? Повреждения суставов реже, чем у одного из пяти; мы не можем
позволить себе терять людей. У нас их и без того мало, а Рейнольт не может
полностью контролировать мозговую гниль. Зато уже больше года прошло с
последней тривиальной летальной болезни - да и та была практически
неизбежна. Тот зипхед как-то заполучил перфорацию толстой кишки после
регулярной проверки. Он сидел изолированно. У него упала производительность,
но мы не могли понять, в чем проблема, пока запах не стал невыносимым.
 Значит, раб умер изнутри, слишком поглощенный работой, чтобы
пожаловаться на боль, слишком лишенный внимания, чтобы кто-нибудь заметил.
Трага Силипана интересовали только средние показатели.
 Они добрались до верха и оглянулись на трехмерную упаковку бормочущей
людской массы.
 - В одном вы все же правы, господин артиллерист Тринли. Если этих людей
заставить заниматься арифметикой или сортировкой строк, это было бы глупой
шуткой. Самый мелкий процессор в колечке на пальце такие вещи делает в
миллиард раз быстрее человека. Но ты слышал, как разговаривают зипхеды?
 - Ну да, но это же бессмысленно.
 - Это внутренний жаргон; они его очень быстро вырабатывают, если мы
ставим их работать командой. Но смысл в том, что они не выполняют машинных
функций низкого уровня. Они используют компьютерные ресурсы. Понимаешь, для
нас, эмергентов, зипхеды - это следующий слой над программным уровнем. Они
могут применять человеческий интеллект с терпением и настойчивостью машины.
И вот еще почему важны не-Фокусированные специалисты - особенно техники
вроде меня. Фокус бесполезен, если нет нормальных людей, которые направят
его и найдут необходимое равновесие между железками, программами и Фокусом.
Если эта комбинация правильно составлена, получается такое, что вашей Кенг
Хо и не снилось.
 Фам это понял уже давно, но возражения провоцировали более детальные
объяснения от эмергентов вроде Трага Силипана.
 - Так чем на самом деле занимается эта группа?
 - Давай посмотрим. - Он жестом предложил Фаму надеть скорлупки. - Вот,
видишь? Мы их разделили на три группы. Верхняя треть - механическая
обработка, зипхеды, которых легко перенацелить; Отлично подходят'для
рутинных работ, например, прямых запросов. В середине - группа
про^аммирования. Тебе, как программисту-артиллеристу, это будет интересно. -
Он вытащил на экраны блок-схемы. Это бьш прибабахнутый бред, огромные блоки
без какой бы то ни было эволюционной когерентности. - Тут переписан твой
собственный код наведения оружия.
 - Чушь. Такого нагромождения мне в жизни не осилить.
 - Тебе - нет. А вот программист-менеджер - кто-нибудь вроде Риты Ляо -
может, если у нее есть команда программистов-зипхедов. Она поставила им
задачу реорганизовать и оптимизировать код. Они сделали то, что обычный
человек может сделать лишь в бесконечной сосредоточенности. В сочетании с
хорошими средствами разработки зипы создали код вдвое короче твоего
исходного и в пять раз быстрее работающий на том же железе. И еще сотни
глюков вычистили.
 Фам ответил не сразу. Сперва он пролистывал лабиринт блок-схем.
Конечно, были глюки в его программе, как во всех больших системах. Но код
для оружия - предмет тысячелетней работы, постоянных усилий по оптимизации и
устранению ошибок... Он сбросил изображение на скорлупках и оглядел ряды
сидящих рабов.
 Такая страшная цена... за такой блестящий результат.
 Силипан хихикнул:
 - Меня тебе не обдурить, Тринли. Ты ошарашен.
 - Ну, если это работает, то да. Так что там делает третья группа?
 Но Силипан уже направлялся в сторону входа.
 - А, эти! - Он пренебрежительно махнул направо. - Проект Рейнольт в
действии. Мы обшариваем весь ваш системный код, ищем скрытые каналы - в этом
роде.
 Попытка взлома наудачу, которую учитывали только самые па-раноидальные
администраторы систем. Но после того, что он сейчас видел... Фам не
чувствовал себя в такой уж безопасности.
 Сколько времени у меня есть, пока они заметят мои древние режимы?
 Они вышли из общего зала и стали спускаться по центральной башне.
 - Понимаешь, Фам, вы - ну, все люди Кенг Хо - выросли с шорами на
глазах. Вы просто знаете, что некоторые вещи невозможны. Я видел ваши
литературные штампы: "Мусор на входе дает мусор на выходе", или "Беда с
автоматикой в том, что она делает именно то, что ты просишь", или "Автомат
никогда не бывает по-настоящему творцом". Человечество принимает такие
заявления как данность уже тысячи лет. Но мы, эмергенты, их опровергли! При
поддержке зипхедов я могу получить'правильную работу при двусмысленной
входной информации. Я могу получить эффективные переводы естественных
языков. У меня в составе автоматики есть механизмы принятия решений
человеческого качества!
 Они спускались со скоростью нескольких метров в секунду; вверх в это
время мало кто направлялся.
 - Ну ладно, а как насчет творчества?
 По этому поводу Траг больше всего любил проповедовать.
 - И даже это, Фам. Ну, не все виды творчества. Я же сказал, есть
необходимость в менеджерах, вроде Риты или меня, и над нами - предводители.
Но знаешь, что я тебе скажу о творческих людях, людях искусства, которые
потом попали в учебники истории? Сплошь и рядом это бедолаги, у которых
своей-то жизни и не было. Такой человек зацикливался полностью на том, чтобы
что-то узнать о чем-то одном. Человек в своем уме не пойдет на то, чтобы
ради такого потерять семью и друзей, хотя в результате такой бедолага мог
узнать или создать что-то совершенно гениальное. Понимаешь, к чему я клоню?
Чуточку Фокуса всегда было в человеческой расе. Мы, эмергенты, такие жертвы
попросту ввели в систему, чтобы они шли на благо всего общества,
организованно.
 Силипан протянул руку и коснулся стен, тормозя спуск. На секунду он
оказался сзади, пока Фам тоже не притормозил.
 - Сколько у тебя времени до встречи с Анне Рейнольт? - спросил Силипан.
 - Чуть больше килосекунды.
 - Ладно, тогда я буду краток. Не годится заставлять ждать начальницу.
 Он рассмеялся. Кажется, Силипан относился к Анне Рейнольт особенно
свысока. Если она некомпетентна, для Фама многое будет куда проще...
 Они миновали герметичную дверь в отсек, который вполне мог быть
лазаретом. Несколько анабиозных гробов, по виду временных, для медицинских
целей. За стойками оборудования еще одна дверь, со специальной печатью
предводителя. Траг нервно глянул на нее и больше в ту сторону не смотрел.
 - Ну, вот здесь все и происходит, Фам. Истинное волшебство Фокуса.
 Он повлек Фама через комнату, подальше от наполовину скрытой двери.
Возле обмякшего зипхеда возился техник, направляя голову "пациента" в один
из больших тороидов, занимавших большую часть помещения. Это могли быть
диагностические имидже-ры, хотя выглядели они куда более неуклюжими, чем
обычная аппаратура эмергентов.
 - Основные принципы ты знаешь, так, Фам?
 - А как же. - Они были осторожно изложены в первую же Вахту после
убийства Джимми. - У вас есть специальный вирус, мозговая гниль, и вы всех
нас им заразили.
 - Верно, верно. Но это была военная операция. В большинстве случаев
гниль не преодолевает гематоэнцефального барьера. Но если она проходит...
Слышал о глиальных клетках? Их в мозгу больше, чем нейронов, на самом-то
деле. В общем, гниль использует глию как инкубатор и заражает почти все
клетки. Где-то через четыре дня...
 - Готовый зипхед?
 - Нет, сырье для получения зипхеда. Из вас, Кенг Хо, многие так и
остались на этой стадии - не-Фокусированные, в полном здравии, но инфекция
засела постоянно. У таких людей каждый нейрон в мозгу соседствует с
инфицированными клетками. И каждая зараженная клетка имеет свое меню
нейроактивных веществ, которые умеет выделять. Вот этот друг... - Он
повернулся к технику, который все еще возился с бессознательным зипхедом.
 - Бил, этот для чего предназначен?
 Бил Фуонг пожал плечами.
 - Драться начал. Алу пришлось его парализовать. Шанса на разбегание
гнили нет, но Рейнольт хочет переучить ему пятый ба-зальный уровень для...
 Они заговорили на профессиональном жаргоне. Фам с тщательно
симулируемым отсутствием интереса посмотрел на зипхеда. Эгил Манрхи. Это был
балагур-артиллерист до Полета. Теперь же... наверняка он стал лучшим
аналитиком, чем был раньше.
 Траг кивнул Фуонгу:
 - Ну, не знаю. По-моему, баловаться с базальным-пять не стоит, добра не
будет. Но ведь она у нас начальник? - Он ухмыльнулся. - Слушай, давай я его
сделаю? Хочу Фаму показать.
 - Если за него распишешься.
 Фуонг отошел с дороги с рассеянно-скучающим видом. Сили-пан скользнул к
окрашенному в серое тороиду. Фам заметил, что у этой установки свои кабели
силового питания, каждый сантиметр толщиной.
 - Что-то вроде имиджера, Траг? Вид у него, как у бесполезного старья.
 - Ха, не совсем. Помоги-ка мне сунуть голову этого типа в люльку. Так,
чтобы стенок не касался... - Завопил сигнал тревоги. - И Бога ради, отдай
Билу кольцо, что у тебя на руке! Если окажешься не там, где надо, магниты
этой малышки тебе палец оторвут.
 Даже в пониженной гравитации умостить коматозного Эгила Манрхи было
непросто. Точность нужна была высокая, и даже гравитация скального основания
склоняла голову Эгила к нижней стороне отверстия.
 Траг отодвинулся от своего произведения и улыбнулся.
 - Все выставлено. Теперь, мальчик мой Фам, ты увидишь, что это все
значит.
 Он произнес несколько команд, и между ними появилось какое-то
медицинское изображение, наверное, вид изнутри головы Эгила. Основные
анатомические особенности Фам узнал, но это было за пределами того, что он
изучал. - Ты прав насчет имиджера, Фам. Это стандартный МДИ, старый, как
само время. Но вполне годится. Смотри, вот здесь генерируется гармоника
базальная-пять. Указатель сместился к сложной кривой у основания мозга. - И
вот теперь самое интересное, что делает мозговую гниль (больше чем курьезным
случаем для невропатолога. В трехмерном образе появилась галактика
светящихся точек. Они светились всеми цветами, хотя в основном розовым. Были
кластеры и пряди этих точек, и многие из них вспыхивали одновременно с
другими.
 - Ты видишь инфицированные клетки глии, во всяком случае, нужные нам
группы. - А цвета?
 - Показывают выделение нейротоксинов по типам. То, что я теперь
делаю... - еще несколько команд, и Фам увидел инструкцию пользователя
тороида, - ...это изменение выхода и частоты выдачи вдоль этого пути.
 Маленькая стрелочка маркера прошла по одной из световых дуг. Траг
усмехнулся.
 - Вот чем это железо отличается от имиджера. Понимаешь, вирус мозговой
гнили содержит определенные пара- и диамагнитные белки, а они уже по-разному
отвечают на магнитные поля, запускающие продукцию определенных нейроактивных
веществ. Так что в то время как вы, Кенг Хо и остальное человечество,
используете МДИ лишь как диагностический инструмент, мы. эмергенты,
используем его активно - чтобы делать изменения. Он постучал по клавиатуре,
Фам услышал потрескивание сверхпроводящих кабелей, расходящихся друг с
другом. Эгил пару раз дернулся. Траг протянул руки его зафиксировать.
 - Черт, при такой тряске не будет миллиметрового разрешения!
 - Я не вижу изменений у него на мозговой карте.
 - И не увидишь, пока я не отключу активный режим. Невозможно
одновременно и отображать, и модифицировать. - Он замолчал, изучая
инструкцию шаг за шагом. - Почти готово... вот! Так, теперь посмотрим
изменения.
 Появилась новая картинка. Теперь светящаяся полоска была почти синей и
лихорадочно мигала.
 - Несколько секунд, пока стабилизируется. - Траг говорил, одновременно
изучая модель. - Смотри, Фам! Вот это то, что я действительно хорошо умею.
Не знаю, с кем в своей культуре ты можешь меня сравнить. Я вроде
программиста, но не пишу кода. Я вроде невролога, но я получаю результаты.
Скорее всего я вроде техника по компьютерам. Поддерживаю железо в рабочем
состоянии для тех, кто им пользуется. Траг вдруг нахмурился.
 - Что? Ах ты... - Он поглядел туда, где работал второй эмер-гент. -
Бил, у этого парня отношение лептин-добавки все еще низкое!
 - Ты поле отключил?
 - Конечно. Базальная-пять должна быть уже переучена. Бил не подошел,
но, очевидно, смотрел на модель мозга пациента.
 Линия синего мигания все еще была нагромождением случайных изменений.
Траг продолжал:
 - Тут просто что-то не закреплено, но не знаю что. Ты можешь этим
заняться?
 Он ткнул в сторону Фама, показывая напарнику, что у него есть дела
поважнее.
 Бил с сомнением спросил:
 - А ты за него расписался?
 - Ну да, да. Просто доведи его, ладно?
 - Ну ладно.
 - Спасибо.
 Силипан жестом поманил Фама прочь от МДИ, изображение мозга исчезло.
 - Эта уж мне Рейнольт! Самая хитрая работа, все не по книжке. А потом,
когда сделаешь все как надо, можешь получить только кучу неприятностей.
 Фам вышел за ним из двери и направился по боковому туннелю,
прорезанному в кристаллической структуре Алмаза-1. Стены здесь были из
резной мозаики - тот же прецизионный стиль, который так заинтересовал Фама
на "приветственном банкете". Не все зип-хеды были техническими
специалистами: они миновали десяток рабов-художников, сгрудившихся у выхода
из туннеля с увеличительными стеклами и похожими на иглы инструментами. Фам
здесь проходил уже несколькими Вахтами раньше. Тогда фриз был только намечен
- гористый ландшафт и войска, движущиеся к туманной цели. Даже тогда можно
было догадаться о его смысле, хотя бы по названию: "Повержение Френкийского
Орка". Теперь фигуры были почти закончены, и плечистые доблестные воины
сверкали всеми цветами радуги. Целью их было какое-то чудовище. Не особо
новое - типичный Гхлютонский ужас, разрывающий людей и пожирающий куски.
Эмергенты страшно раздували свое завоевание Френка. Почему-то Фам
сомневался, что мутанты, с которыми они сражались, были такими зрелищными.
Он замедлил ход, и Силипан решил, что он залюбовался.
 - Резчики проходят только пятьдесят сантиметров в мегасекунду. Но эти
фризы вносят сюда теплоту нашего прошлого.
 Теплоту?
 - Рейнольт хочет, чтобы было красиво? Случайный вопрос.
 - Ха! Рейнольт на это глубоко плевать. Приказал предводитель Брюгель,
по моей рекомендации.
 - Но я думал, что предводители в своих владениях суверенны. Фам не
часто видел Рейнольт на прежних Вахтах, но помнил, как она осадила Брюгеля
на совещании у Hay.
 Траг прошел еще несколько метров, ничего не сказав. Лицо его дернулось
в глупой улыбке - как бывало во время болтовни у Бенни. Только на этот раз
улыбка взорвалась смехом.
 - Предводитель? Анне Рейнольт? Фам, смотреть, как ты ни хрена не понял,
но делаешь вид, - это уже был кайф, но тут ты уже совсем даешь! - Он поплыл
дальше, все еще посмеиваясь. Потом увидел на лице Фама недоуменное
возмущение. - Слушай, ты меня извини. Вы, коробейники, во многом народ
неглупый, но как доходит дело до основ культуры, так вы просто дети... Я
взял для тебя разрешение посмотреть клинику Фокуса; думаю, не будет вреда,
если кое-что еще тебе и скажу. Нет, Анне Рейнольт не предводитель, хотя,
наверное, была, и с большой властью когда-то. Рейнольт - просто зипхед.
 Фам разрешил гневу на своем лице смениться полным нелоумением - это
была его действительная реакция.
 - Но... она же тут командует не хилой частью всего спектакля.
 Она же тебе отдает приказы!
 Силипан пожал плечами. Улыбка его несколько скисла.
 - Ага, она отдает мне приказы. Такое редко, но бывает. Я бы лучше
работал на предводителя Брюгеля и Кэла Омо, если бы они играли... не так
грубо.
 Фам решил подыграть.
 - Кажется, понимаю, - соврал он. - Когда специалиста Фокусируют, он
фиксируется на своей специальности. Значит, художник становится у вас
резчиком мозаики, физик превращается в Ханте Вена, а менеджер - ну, не знаю.
Становится менеджером адской силы.
 Траг покачал головой.
 - Не так все просто. Понимаешь, технические специалисты Фокусируются
хорошо. Выход получается семьдесят процентов даже с вашим народом из Кенг
Хо. Но умение работать с людьми - принятие решений, политика, работа с
кадрами - эти навыки вообще не переживают Фокусирования. Ты же уже видел
достаточно зипхедов: то, что у них общего, - глубокий аффект. Они не больше
могут себе представить, что делается в голове у нормального человека, чем
камень на это способен. Нам повезло получить столько хороших переводчиков;
впрочем, никто раньше не пытался делать это в таких масштабах.
 Нет, Анне Рейнольт - это вещь очень, очень редкая. Ходят слухи, что она
была Верховным предводителем в клике Ксеваль. Почти всех их убили или
промыли мозги, но рассказывают, что Рейнольт серьезно разозлила клику Hay.
Они ее для смеха Фокусировали, может, думали использовать как телесную
игрушку. Но вышло по-другому. Я считаю, что она почти мономаньяк. Это был
один шанс на миллион, но ее способности менеджера уцелели - и даже кое-какие
навыки работы с людьми остались.
 Впереди Фам увидел конец туннеля. Из лишенного украшений люка
пробивался свет. Траг остановился и повернулся к Фаму лицом.
 - Она - псих, но она еще и самая ценная вещь во владении предводителя
Hay. На самом деле она удваивает цену его состояния... - Силипан скривился.
- Но от этого не легче получать от нее приказы, скажу я тебе. Лично я думаю,
предводитель ее переоценивает. Она - чудо-псих, ну и что? Как если собака
пишет стихи - никто не заметит, что это чушь собачья.
 - Кажется, ты не стремишься скрыть от нее свое мнение. Теперь Траг
снова улыбнулся.
 - Конечно, нет! Единственный плюс моего положения. Ее почти невозможно
провести в том, что касается моей работы, - но вне этого она как всякий
другой зипхед. Я тут поразвлекся с... - Он осекся. - Ладно, ерунда. Скажи ей
то, что предводитель Hay просил тебя сказать, и все будет о'кей.
 Он подмигнул и отправился назад по коридору, прочь от кабинета
Рейнольт.
 - Не спускай с нее глаз. Сам поймешь, что я имею в виду.
 Знай Фам про Анне Рейнольт, он бы отложил всю эту затею с
локализаторами. Но сейчас он уже сидел в ее кабинете, и вариантов было
немного. В каком-то смысле даже хорошо было запустить это дело. С самой
гибели Джимми каждый из шагов Фама был так взвешен, так, мать его,
осторожен!
 Вначале женщина даже не отреагировала на его присутствие. Фам, не
дожидаясь приглашения, сел на стул напротив нее и оглядел комнату. Ничего
похожего на кабинет Hay. Стены голые, необработанный алмаз. Ни картин, ни
даже той мерзости, что эмергенты называли искусством. Стол Рейнольт был
нагромождением пустых контейнеров памяти и сетевой аппаратуры.
 А сама Рейнольт? Фам всмотрелся в ее лицо пристальнее, чем осмелился бы
в ином случае. Он находился в ее присутствии общим итогом 20 Ксек, и это
было на совещаниях, где Рейнольт обычно сидела в дальнем конце стола. Она
всегда одевалась просто, если не считать серебряного ожерелья, надетого под
блузку. При такой бледной коже и рыжих волосах эп женщина могла бы быть
сестрой Ритцера Брюгеля. Такой физический тип был редкостью в этом краю
Людского Космоса и возникал в основном из местных мутаций. Анне могло быть
лет тридцать - или двести, при хорошей медицинской поддержке. В каком-то
безумном экзотическом смысле она была прекрасна.
 Значит, ты была предводителем.
 Взгляд Рейнольт поднялся от стола и пронзил его насквозь.
 - Так. Вы пришли рассказать мне подробности об этих локализаторах.
 Фам кивнул. Странно. Посмотрев ему в глаза один раз, ее взгляд ушел в
сторону. Она смотрела на его губы, горло, а в глаза - только мельком. Не
было понимания, чувства общения, но у Фама возникло леденящее чувство, что
она видит сквозь все его маски.
 - Хорошо. Каков у них стандартный набор сенсоров? Он обидчиво забурчал
ответы, подчеркивая, что деталей не знает. Рейнольт явно не реагировала на
обиду. Вопросы ее звучали единообразно спокойно, произносились слегка
презрительным тоном.
 Потом:
 - Мало материала, чтобы с этим работать. Мне нужна документация.
 - Конечно, для этого я и здесь. Полные инструкции находятся на чипах
локализаторов, зашифрованы на уровне, который не виден обычным техникам.
 Снова тот же долгий, рассеянный взгляд.
 - Мы смотрели. Мы их не видели.
 Тут начиналось самое опасное. В лучшем случае Hay и Брюгель
присмотрятся очень пристально к этому буффону Тринли. В худшем... если они
поймут, что он выдает секреты, которых не знает даже главный артиллерист, он
сильно влип. Фам показал на наго-ловный дисплей на столе Рейнольт. .
 - Позвольте, - сказал он.
 На его развязность Рейнольт не отреагировала, но надела скорлупки и
включила совместный просмотр изображения. Фам говорил дальше.
 - Я помню пароль. Только он очень длинный. И полная версия закодирована
у него в теле, но этого он не сказал. Он ввел несколько раз код с ошибкой и
изобразил нервозность и раздражение, когда ничего не получилось. Нормальный
человек, даже Томас Hay, либо выразил бы нетерпение, либо рассмеялся.
 Рейнольт ничего не говорила. Просто сидела. И вдруг:
 - У меня нет на это терпения. Перестаньте симулировать
некомпетентность.
 Она знает!
 С самого Триленда никто так глубоко не заглянул под его прикрытие. Он
надеялся, что у него будет больше времени; когда они станут использовать
локализаторы, будет возможность написать себе новое прикрытие. Проклятие! И
тут он вспомнил, что говорил Силипан. Анне Рейнольт знала что-то. Скорее
всего она решила, что Тринли не хочет давать информацию.
 - Извините, - промямлил Фам и ввел верную последовательность.
 От библиотеки флота, из подсекции документации микросхем, пришло
простое подтверждение. В воздухе над столом поплыли знаки. Секретные данные
инвентарного учета, спецификации компонентов.
 - Этого достаточно, - сказала Рейнольт.
 Она что-то сделала на своем пульте, и ее кабинет растворился. Они
поплыли в информации инвентарного учета и остановились среди спецификаций
локализаторов.
 - Как вы говорили, температура, звук, уровни освещенности...
мультиспектр. Но это более сложное устройство, чем вы описывали на
заседании.
 - Я сказал, что оно хорошее. А это всего лишь подробности. Рейнольт
говорила быстро, просматривая возможность за возможностью. Теперь в ее
голосе слышался почти интерес. Это было куда лучше аналогичных изделий
эмергентов.
 - Выделенный локализатор, с хорошими датчиками и возможностью
независимой работы.
 А видела она только ту часть, которую Фам хотел, чтобы она видела.
 Она отключила изображение, и они оба оказались снова в ее кабинете,
свет холодно искрился на шероховатых стенах. Фам чувствовал, что его
начинает прошибать пот.
 Она теперь даже на него не смотрела.
 - Инвентарная ведомость показывает несколько миллионов локализаторов
сверх тех, что стоят в аппаратуре флота.
 - Разумеется. Когда они неактивны, то занимают всего несколько .
литров.
 Спокойное замечание:
 - Вы были дураками, что не использовали их в системе безопасности.
 Фам вызверился на нее:
 - Мы, артиллеристы, знали, на что они способны. В военной ситуации...
 Но такие подробности не попадали в Фокус Анне Рейнольт. Она махнула ему
рукой, чтобы он замолчал.
 - Похоже, что для наших целей их более чем достаточно. Красавица-янычар
снова глянула Фаму в лицо. На короткий миг ее взгляд уперся прямо ему в
глаза.
 - Вы создали возможность для новой" эры контроля, артиллерист. Фам
посмотрел в ясные синие глаза и кивнул. Он надеялся, что она сама не
понимает, насколько права. И еще Фам теперь понял, какое центральное место
занимает она в его планах. Анне Рейнольт управляет почти всеми зипхедами.
Анне Рейнольт - прямой контроль Томаса Hay над всей работой. Анне Рейнольт
знает об эмергентах все, что должен знать для успеха революционер. И Анне
Рейнольт - зипхед. Она может догадаться, что он задумал, - или может
оказаться ключом к уничтожению Hay и Брюгеля.
 В построенной в аварийных условиях базе никогда не бывает все спокойно.
Времянка торговцев была всего сто метров в поперечнике, и проходящие по ней
люди создавали напряжения, которые нельзя было полностью демпфировать. И
термальные напряжения тоже вызывали громкое потрескивание. Но сейчас был как
раз период сна у большинства обитателей базы, и в каюте Фама Нювена было
тихо, как только могло быть. Он плавал в затемненной каюте, притворяясь, что
дремлет. Его тайная жизнь, кажется, становилась очень напряженной. Эмергенты
этого не знали, но на них была расставле